И Буссе взглянул на меня едва ли не злобно. Я ему не нравился, мои расспросы не нравились ему еще больше.

Впрочем, неприязнь у нас была взаимная. И да, мне не нужно было объяснять подобных вещей. Собственно, я бы предпочел, чтобы Анна Викторовна не общалась с этим типом вне зависимости от места.

— И что же мадемуазель Миронова переводит для Вас? — спросил я, улыбкой маскируя раздражение.

— Мадемуазель Миронова переводит для меня… — начал отвечать он с высокомерием, но его перебила Анна Викторовна. Кажется, она почувствовала напряжение, нарастающее в комнате, и поспешила вмешаться.

— Это технические переводы, — пояснила она мне. — С английского.

— И с чем же связана эта Ваша работа? — продолжил я расспросы инженера. — Что Вы делаете здесь, в Затонске?

Буссе резко подошел ко мне ближе, чтобы, видимо, подчеркнуть важность сказанного.

— Это, — сказал он весьма значительно, — военная тайна!

— То есть? — сделал я вид, что не понял, о чем он говорит.

— Буквально, — ответил инженер. — Я приглашен командованием гарнизона, для выполнения определенных работ, о которых не имею права распространяться.

— Из сейфа пропали секретные документы? — спросил я его очень серьезно.

— Нет! — отмахнулся Буссе. — Слава Богу, документы я взял с собой, чтобы над ними поработать.

— Вы храните там только документы?

— Только, — подтвердил инженер, — деньги всегда со мной.

Что ж, получается, что вор не нашел того, чего искал. А искал он документы, это у меня сомнений не вызывало. И если я прав в своих предположениях, то он обязательно вернется за этими бумагами. Инженера нужно охранять со всей тщательностью. Вряд ли он сам нужен тем, кто охотиться за документами. Но ради этих бумаг уже убита горничная. И, как бы не был мне неприятен господин Буссе, я не хочу, чтобы его постигла та же участь. А пока нужно попытаться выяснить, кому же могли понадобиться документы инженера.

— Кто-то еще знает о Вашей секретной миссии здесь? — осведомился я у него.

— Начальник штаба! — продемонстрировал мне снова свое раздражение Буссе. — Бог мой, какая разница! Кому нужны эти чертежи, хоть и секретные. Я ведь выполняю чисто техническую задачу по электричеству. Больше я Вам сказать ничего не могу.

— У кого Вы здесь в подчинении? — спросил я.

— У начальника гарнизона, — ответил он. И добавил, явно желая закончить разговор: — Простите, я… Мне надо собраться, и… Анна Викторовна, — обратился он к ней, — Все, что произошло, это чудовищно. И… — не закончив фразы, он вновь повернулся ко мне: — Я могу побыть один?

Подобное его желание более чем отвечало моим чаяниям. А расспросить его я и позже успею, когда он успокоится слегка.

— Разумеется, — ответил я ему. — Я оставлю городового в коридоре, для Вашей безопасности.

Буссе лишь кивнул мне в ответ. Кажется, происшествие весьма потрясло его, и он все еще не мог овладеть собой.

Мы с Анной Викторовной спустились в холл гостиницы и, не сговариваясь, свернули в кафе, где и устроились за столиком.

— Бедная девушка! — сказала Анна со вздохом.

— Да, — согласился я. — А Вы давно работаете с инженером?

— С первого дня, как он в городе, — ответила Анна Викторовна.

— Прогулки с ним тоже входят в Ваши обязанности? — не удержался я от колкости.

Зря я не сдержался. Уголки губ ее дрогнули в сдерживаемой улыбке, в голубых глазах запрыгали бесенята. Анну Викторовну всегда веселила моя ревность, и сейчас я соберу плоды собственной несдержанности.

— Разумеется, нет! — ответила она мне с очаровательной, но весьма язвительной улыбкой.

— Ничего странного не заметили? — я постарался поскорее вернуть нашему разговору деловую направленность. — Может, кто-нибудь следил за ним.

Анна в мгновение ока сделалась серьезной.

— Да мне это даже в голову не приходило, — ответила она, огорченная своей же невнимательностью и тем, видимо, что не может сообщить мне ничего полезного.

— А что он за человек? — спросил я.

— Довольно приятный, — ответила Анна Викторовна после секундной задумчивости.

— С кем общается?

— При мне ни с кем, — сказала она. — Мы с ним работаем часа по два, по три.

— А мы с Вами, кажется, не виделись недели две? — произнес я, отчаянно завидуя господину Буссе, имевшему возможность общаться с ней два-три часа каждый день.

— Да, кажется, — подтвердила Анна Викторовна со вздохом, — и вот такой повод.

— Да все как обычно, — попытался я развеять ее огорчение неловкой шуткой. — Должен кто-то умереть, чтобы мы встретились.

— Яков Платоныч! — взволнованно попросила Анна. — Не говорите, пожалуйста, так, это грешно.

— Ну уж как есть, — развел я руками. — Собирался каждый день к Вам зайти, но… дела.

Анна посмотрела мне в глаза внимательно, будто пыталась разглядеть в них что-то. Не знаю, что там сейчас можно было увидеть, кроме откровенного любования и восхищения. Но, кажется, увиденное то ли огорчило, то ли смутило ее. Потому что она быстро поднялась из-за стола:

— Ну, всего доброго.

Она так торопилась покинуть меня, что забыла на диванчике свое пальто.

— Анна Викторовна! — окликнул я ее, беря в руки забытый предмет гардероба.

 — Да?! — быстро повернулась она на мой голос.

Я молча показал ей пальто. Анна взглянула на себя, на пальто, и весело, хоть и смущенно, рассмеялась над своей забывчивостью.

Я развернул пальто, чтобы помочь ей одеться.

Она повернулась ко мне спиной, подставляя руки под рукава, и я залюбовался завитками волос на нежной шее, изящным поворотом головы. Я мысленно выругал себя за неподобающий интерес и осторожно опустил пальто на ее плечи. Но руки мои, не желая слушаться голоса рассудка, вдруг будто примерзли, не желая опускаться. Это тайное, незаконченное полуобьятие длилось лишь мгновение, но оставило в моей душе настоящую бурю эмоций. В следующий миг я совладал если не с чувствами, то с руками, и отступил на шаг. Анна повернулась ко мне, заглянула в глаза. Она все почувствовала, я видел это. И смутилась безмерно. Не сказав мне ни слова, она чуть ли не бегом покинула зал кафе.

Я же смотрел ей вслед, понимая, что теряю контроль. Я совершенно не владел собой в ее присутствии, и нужно было срочно что-то делать с моей пропавшей вдруг дисциплиной, иначе я могу нечаянно обидеть дорогую мне женщину.

За мыслями своими я не заметил, как рядом со мной оказался Коробейников, и чуть не вздрогнул при звуке его голоса.

— А инженер-то наш — ого-го! — поделился собранной информацией мой помощник. — За эту неделю его посещали пять раз в вечернее время, и все барышни.

— Кто такие? — спросил я напряженно.

Кажется, мое первое впечатление от господина Буссе было верным.

— Неизвестно, — ответил Антон Андреич, — но говорят, они произвели впечатление девушек сомнительного толка.

— Что еще? — постарался я скрыть вопросом эмоции, охватившие меня при этом сообщении.

— Еще официанты заметили, что в последнюю неделю в буфете засиживается господин, — сообщил Коробейников. — Он не является постояльцем отеля, берет кофе и сидит с газетой.

Азарт ищейки, почуявшей след, немедленно смел все остальные мои эмоции. Я с самого начала почувствовал, что в этом деле не обошлось без тех, за кем я охотился.

— Седая борода, легкий акцент? — уточнил я у Антона Андреича.

— Неужели?.. — догадался он, кого я имею в виду.

— Именно! — подтвердил я подозрения моего помощника. — Сегодня он здесь был?

— Был, — ответил Коробейников, — но куда и когда он отправился, никто не знает. Он здесь примелькался.

— Опросите всех служащих, — велел я, — всех до единого. Они должны что-то знать! В управлении встретимся.

— Непременно, — заверил меня Антон Андреич. — Никто не ускользнет.

Покинув гостиницу, я первым делом купил газету. Газета в моей правой руке была условным знаком моим филерам о том, что мне срочно нужно с ними поговорить. Один из них, кстати, стоял неподалеку от гостиницы и немедленно пошел за мной.