— А нормально, что он так на нас всех смотрит? Может, он нас изучает? А он точно не взорвётся?

— С чего бы ему взрываться? — нахмурился железный. — Он же не бомба. Кстати, где твоё дебильное животное? Что-то его не видно, — посмотрел парень на Анемон, вздёрнув левую бровь.

Девочка хмуро окинула всех взглядом и пробубнила:

— Эта утка оказалась роботом.

— Да-а? Я догадывался, что такая херня живой быть не может! Ну, так что вы с ней сделали-то?

— Убили и похоронили у старика на лужайке, — продолжила недовольно бубнить малышка.

— Вот как, — спустя минуту хмыкнул Сора, обратив своё внимание теперь и на Роши. — Можете пока посидеть в зале. Если он сам мне ничего не расскажет, тогда будет ваша очередь ковыряться в его голове, только в буквальном смысле слова.

Роши вежливо отказался от предложения и уселся на деревянный стул, собираясь наблюдать за потугами Соры выудить у андроида информацию. Грин была того же мнения, а вот Тоду с Анемон было что обсудить — хотя бы перекинуться своими предположениями о том, как Ямаруте удалось выжить, — и они неохотно ретировались из комнаты. Хозяин, перед тем как вернуться в зал, успел мельком заглянуть в мусорку, стоящую около выхода из комнаты Соры, и заметил там ту самую салфетку с кровавыми пятнами на ней. Мужчина бросил косой взгляд в сторону беловолосого и тихо вздохнул, лишь частично понимая, в каком состоянии находится его организм, и только затем ушёл; незачем давить на парня ещё больше.

Сора забалтывал андроида около часа, прекрасно понимая, что тот действительно может банально изучать его и его окружение, но и сам Ямарута делал мысленные пометки. Например: андроид задавал вопросы, молча делая после ответов на них какие-то свои выводы, но Ямарута отчасти даже понимал, какие именно. В какой-то момент железный взял голову со стола и стал расхаживать по комнате, подбрасывая андроида к потолку и самозабвенно продолжая говорить что-то, что на первый взгляд никак не связано между собой. Он рассуждал о людях, андроидах и тех, кто стоял между ними — киборгах. Подставной Роши внимательно смотрел на парня, но не улавливал логики в его действиях. И лишь когда Сора успокоился и поставил голову обратно на стол, всё же спросив о железнорождённом, андроид вздохнул. Точнее, издал звук, будто вздыхает.

— И к чему всё это было?

— Мысли вслух, — ехидно улыбнулся беловолосый, усевшись на стул на колёсиках, сложив руки на спинке перед собой и медленно крутясь то в один бок, то в другой.

Андроиду это поведение напомнило случай, когда Первый находился в зеркальной комнате и раскачивался взад-вперёд. Есть у этих парней что-то общее.

— Ты не просто ляпнул вслух, ты рассказал целую поэму на какую-то бессмысленную тему, — скептически произнёс андроид, не уверенный в том, стоит ли сомневаться в интеллекте Ямаруты или же нет. Вряд ли тот монолог был выдан просто так; с другой стороны — а вдруг? Всё может быть. — Так к чему?

— Не увиливай, я задал вопрос, — обиженно насупился железный, а затем снова расплылся в улыбке. — Что насчёт Первого? Покажешь мне его лицо?

Андроид сдался, решив следовать стандартной схеме — то есть, врать:

— Я не знаю, как он выглядит.

— Зна-а-аешь.

— Нет. Я его не видел.

— Ещё как видел, — улыбка парня стала шире и злее. — Уж кто-кто, а ты точно его видел. Более того — я даже знаю, что ты можешь воспроизвести изображения из своей памяти: всё то, что ты видел — ты можешь показать мне это. Может, так и поступишь?

— Мне нечего тебе показывать касательно Первого.

— Тогда назови его имя, — металлическим голосом велел Сора.

— Я не знаю его имени, — соврал андроид, лучше всех предыдущих собеседников Ямаруты имитируя спокойствие.

— И это ты тоже знаешь. Ты знаешь, где его найти и как, именно поэтому ты здесь. Я, конечно, поздно сообразил, но всё же… Со стороны Первого как-то глупо предлагать мне присоединиться к нему, при этом совершенно не давая мне намёков на то, где мне его найти, как или через кого, — нарочито устало вздохнул беловолосый, потерев шею под затылком. — И тут мы легко узнаём, что ты должен прийти на какое-то там собрание железных, причём не сразу в той фуре, а просто пешочком. Конечно же, это был тот самый намёк, ведь Альфа знал, что я жив, и решил дать мне шанс скрываться от людей и полиции и дальше, а на деле — присоединиться к нему. Но я не пошёл с тобой, вместо этого я забрал тебя. Думаю, он догадывался, что я поступлю именно так, поэтому тебя так плохо — а скорее лениво — защищали. А раз я забрал тебя, то это значит, что я не собираюсь присоединяться к Первому, и на такой случай он приказал тебе скрывать о нём информацию, поэтому ты сейчас пытаешься пудрить мне мозги своими «я не знаю». У тебя было два варианта: отвести меня к Первому, если я захочу пойти с тобой, или скрывать о нём всю информацию, если я заберу тебя. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Роши переглянулся с Грин, удивившись тому, как легко и быстро Сора пришёл к вполне логичным выводам, до которых, увы, он сам не додумался, и в очередной раз посмотрел на парня с нескрываемым восхищением. Грин, одобрительно кивая, трижды похлопала в ладоши. А вот андроид, кажется, был в замешательстве, потому как отвечать не торопился.

— Я ведь не ошибаюсь, правильно? — вздёрнул брови Сора, стерев с лица улыбку. — Хоть в этом-то будь честен.

— Ты не ошибся. Ни в чём, — чуть подумав, добавил андроид.

— И если мы попытаемся взломать твой череп и забрать «мозг», ты сотрёшь с него все данные ещё до того, как к твоей голове поднесут циркулярную пилу, верно?

— Верно. А ещё я сотру всё в случае, если Роши не перестанет пытаться взломать мою защиту, — глянул андроид на подростка, держащего одну руку в кармане джинсов. Тот вздрогнул, переглянулся со всеми, зло выдохнул и убрал ладонь от телефона, лежащего в этом самом кармане.

— Тогда, видимо, ты сам всё расскажешь, — пожал плечами Сора.

— Зачем мне это делать?

— Ты же умная машина, сам должен понимать, — вновь оскалился Ямарута, смотря на андроида ленивым взглядом полуприкрытых глаз. — Почему ты помогал Первому? Стало быть, потому, что он тебя забрал с помойки, нанял тех, кто смог починить твоё тело, и дал доступ к новой информации, которую ты не знал. Ты стал подчиняться ему, потому что научился быть благодарным, да и тебе всё равно не сложно, ты же даже не боевой андроид, от тебя ничего сверхъестественного не требовали. Я почти уверен, что у него ты только языком мёл, но ничего конкретного не выполнял — готов спорить, даже еду Альфе приносил не ты. Ты так… собеседник, не больше. А когда он начал игру со мной, уверен, тебе стало даже интересно понаблюдать за этим, иначе зачем бы тебе оставаться рядом с Первым, если с ним ты в любой момент можешь оказаться очередной грудой мусора на свалке и больше никогда не запуститься снова, когда можно бы было вернуться к Роши и показать, какой ты теперь весь распиздатый и мощный робот? С Первым тебе было интереснее, чем со своим создателем. Ты научился обижаться: тебя ведь задело осознание того, что этот гений-подросток избавился от тебя, когда ты ему наскучил? Поэтому ты легко обошёл запрет о вреде своему создателю: ты просто стёр его из своей системы благодаря знаниям программирования, которые тебе передал Роши, а затем смог навредить его репутации, притворяясь им же.

— Я всё ещё не понимаю…

— А ты заткнись и слушай, — взгляд Соры стал снисходительным, но улыбка всё ещё оставалась ядовитой. — Исходя из всего этого, можно сделать вывод, что ты — робот, машина без души и сознания, — научился ощущать и отчасти распознавать собственные эмоции. Я бы восхищался этим, если бы ты не натворил бед в моей жизни — за что отдельное тебе спасибо. Так вот… Только что Роши пытался взломать тебя, и ты должен был стереть всё из своего «мозга», чтобы не предать Первого. Но вместо этого ты предупредил нас. Я уверен, приказ был прямой: «Попытаются взломать твою защиту, чтобы стащить информацию прямо из твоей головы — сотри все свои воспоминания». И дело тут вовсе не в том, что ты боишься утратить всю ту информацию, которую так долго накапливал, а в том, что тебе интересно, что из этой ситуации получится. Этот интерес вызвал у тебя сомнение: нужно ли послушаться Первого и сию секунду стереть всё из памяти, или же стоит поступить по-своему и посмотреть, что будет дальше? Понимаешь? Тебя научили самому главному человеческому чувству — сомнению. Критическое мышление — это то, что максимально приблизило тебя к становлению человеком. Тебе всё равно, кто победит, кто умрёт, тебе лишь интересно, что из этого выйдет. Поэтому, уверяю тебя, когда станет скучно, ты сам всё расскажешь, — закончил Сора.