Он может отправлять Тимканпи снимать компромат! И потом продавать его за хорошие деньги. Не шантажировать, разумеется, а просто продавать. Так звучало гораздо лучше. А потом до него дошло, что подобным образом мог развлекаться его Учитель. Пустить такого голема в женскую баню и всё. Хотя, нет, чего там Кросс в этой женской ванной не видел-то? А вот шантаж… Зато именно Бак высказал идею, что чистой силе не хватает собственного стиля. Что сам Аллен не всё знает о ней, и что этих знаний сейчас ему катастрофически не хватает. И Аллен понял, что, возможно, это и есть истина. День за днём, утром и вечером борьба с Фоу становилась всё более привычной, не смотря на то, что у этого Хранителя явно было немало стилей ведения боя, и Уолкер не успевал привыкнуть к одному, как противник выбирал уже другой. Однако даже это начинало казаться привычным. Он почти ощущал отчаяние, когда меч Фоу прошёл сквозь него, и оказалось, что та устала поддерживать материальную оболочку. Вся собственная усталость тут же накатила на него, превращая тело в неповоротливый студень, и Аллен так и упал посреди пола, раскинув руки и ноги в стороны. Вонга сейчас поблизости не было. Правда, были те молодые учёные, которые постоянно кружили рядом, но Аллен попытался вяло уговорить их оставить его здесь на чуть-чуть. — Полминуты, и я смогу подняться, пожалуйста. Он улыбнулся, и отступили все трое, хотя и с явной неохотой. Но отступили. Они смущали его. Все эти учёные, доктора, вообще непричастные люди носились с ним, а Аллен не знал, что ему делать. Его никто не научил. И ему было плевать, что никто в Ордене с таким раньше не сталкивался. Аллену хотелось ругаться. И мысленно он ругал не научившего Мариана Кросса. А на следующий день отступил он сам. От него что-то ускользало. Что-то, чего он не понимал, но что чувствовал. Что-то было не так. Он всего лишь попытался вновь представить себя с рукой, со своим оружием, со своим… даром. Даром ли? Представив себя вновь с рукой, он вспомнил лишь боль.

Фоу орала что-то на заднем плане о том, что если он сейчас же не вступит в бой, то она его прикончит, и проблеме конец. К счастью, её удержали ребята из научного отдела, а Аллен тихонько отступил к стеночке, утирая пот со лба и кусая губы.

Что-то внутри него говорило тихонько, украдкой нашёптывало, что, быть может, без этой руки ему было бы лучше. Не от неё ли пошли все проблемы? Из-за неё от него избавились родители, из-за неё его считали недостойным жизни уродом, из-за этой руки у него не жизнь, а бой. Из-за руки, а не из-за того, что он сам так решил.

Всё решили за него. Просто его желания счастливо совпали, его судьба подсказала путь, а Мариан Кросс указал, как на него ступить.

Мариан Кросс очень удобный объект для негодования или возмущения. По крайней мере, что-то опять же в глубине настойчиво шептало что-то вроде: это опять Мариан Кросс во всём виноват!! Как будто это была присказка о происхождении которой он не задумывался толком.

— Мне надо кое-что обдумать... — Аллен, развернувшись, ушёл прочь, с облегчением понимая, что никто его не попытался удержать. А глупая мысль, что это всё его грёбанный Мариан, так и осталась им незамеченной. *** Вас когда-нибудь мучила непроходимая икота вперемешку с приступами чихания? А вы видели икающего черепа? А чихающего? А слышали, как это звучит, чих черепа? Того самого черепа, что ходили обычно толпами, работали на Графа в непосредственной близости от Ковчега, в нём самом и вообще. На людях они обычно не появлялись и обычно выбирались из бывших учёных постольку, поскольку интеллект у них оставался на том же уровне, что и при жизни, после преобразования. Но на вид они были жуткими, чёрными, будто сгоревшие. Сгоревшие черепа. А вот в Ковчеге недавно появился один подозрительный Череп, последние несколько дней только и делающий, что чихающий без остановки, уже даже не пытаясь припомнить огромный послужной список, люди из которого могли бы вспоминать его с такой огромной, почти невероятной настойчивостью. И ведь, похоже, это был кто-то один единственный, но уж очень, очень, очень… Кто-то, кто очень желал доставить Мариану Кроссу неудобства. Потому уже который день Генерал Кросс вместо того чтобы осматриваться и работать, был вынужден скрываться и таиться, ибо использование Марии, его скрывающей чистой силы в самом центре великого творения Ноев, было чревато нехорошими последствиями. К тому же его один раз уже засёк один странный тип в плаще. Прохаживался тут с хозяйским видом, осматривался, бормотал под нос оскорбления, от которых Кросс едва его не зауважал. А потому вспомнил, что бродить тут с таким видом могут разве что Нои. И по-быстрому улизнул из зоны видимости этого типа, вспомнив, что это за Ной может быть. К тому же на него как раз накатил «икательный приступ». Он как смог его сдержал и от напряжения даже расчихался. Вся операция летела акума под пушку из-за этой чертовщины! Не мог же он знать, что один непутёвый ученик решил, что негодование надо выливать не на себя, чистую силу или избивающую его Фоу, а на своего очень мудрого учителя?

====== Глава 6. За живых и мёртвых ======

От автора. Не так уж просто писать сцену, которая уже была в манге. Меня разрывало от противоречий: менять всё, ничего не менять? Описать что-то конкретное или пропустить то, что уже и так известно по манге или аниме? Я даже думала разделить её на две главы и подробно описать происходящее, но потом поняла, что хочу пройти этот этап уже здесь.. Но зато это последняя глава, которая так тесно переплетается с каноном. Скоро или уже прямо сейчас начнутся сюрпризы.

— Граф..

— Изыди. — Господин Граф! — Погорячился. Тикки, прекрати завывать мне под руки, ты понимаешь, что я занят? Занят, ты слышишь? И я ничем не могу тебе помочь! — Мне не нужна помощь, Граф, я хотел сказать…

— А я уже слышал! — всплеснул руками Тысячелетний Граф, начиная думать, что проще было поблагодарить Тикки за блестяще выполненное задание. Он уже проклинал тот момент, когда начал отчитывать его за провал, а тот начал оправдываться.

Который день он уже оправдывается?

Граф сбился со счёта. А у него ведь Ковчег не готовый до сих пор к копированию стоит. Стоит и, благодаря одному одарённому на одно место дитятку, с места больше не сдвигается. И самое ужасное, что отец этого всеми любимого... исчадия только и умилялся ловкости задумки. Впрочем, нет. Самым ужасным был тот факт, что Граф тоже гордился и умилялся, разглядывая блокирующие сети и запасные страховочные системы. — Граф, вы же не сердитесь на меня? — Нет, малыш, всё в порядке. — Граф, я не малыш уже очень давно. Прекратите так меня называть. И к тому же… Граф, ну правда, что вы тогда задумали? Граф внимательно посмотрел на Тикки, потом на разложенные перед ним расчёты с так и не выясненным самым оптимальным порядком загрузки и решил, что следует всё же на свой страх и риск поведать этому индивиду о своих дальнейших планах. Но как-нибудь осторожно, чтобы не снести свою и его психику. — Всё просто. Аллен Уолкер спасён друзьями. Он жив.

— Вы сказали убить экзорциста…

— Я помню!! — гаркнул Граф во весь голос, и Тикки удивлённо заткнулся. У него даже изо рта сигарета выпала и, зацепившись за отворот кармана, стала медленно прожигать рубашку, — Ты сделал всё нормально. Хвалить я тебя не буду, но ладно. Это было… хитро! — Граф никак не мог подобрать нужной формулировки и понял, что на время придётся выкинуть из головы все планы, характеристики и прочее. — А теперь я сделаю так, как мне хочется. Я пошлю акума уровня второго, скажем, к этим экзорцистам. Врата же работают в приемлемом режиме, так что их защита отделений окажется перед ними слишком слабой. Конечно, это не считая отделения, где находится Родитель, но… Но этого они и сами, наверняка, не знают. В общем, я пошлю акума, и они убьют этого Аллена Уолкера.

Тикки побледнел так, что его серая кожа приобрела почти человеческий цвет. Граф даже внимательно всмотрелся в стигматы, дабы увериться в том, что тот всё ещё в ноевском обличии.