— Им нужно время, Ирма, - тихо шепчет Тристан. — Они примут нас.

— Мой отчим не поменял решение, Тристан, - всхлипывает Ирма, прижимаясь к груди мужа. — Он не позволит мне видеть мать и брата.

— Тогда рядом с тобой буду я, и все у нас будет хорошо, не сегодня, но обязательно завтра, - прикрыв глаза, твердит Тристан, как будто он сам верит в это. — Видимо, не о такой брачной ночи ты мечтала.

— Сейчас не время для шуток, - она бьет рукой в грудь, пытается улыбнуться. — Но ты прав.

— Все у нас будет Ирма, эта жизнь и нужно жить, радоваться, шутить, мне невыносимо больно наблюдать за тем, как ты плачешь, - произносит мужчина, вытирая ладонью слезу с ее щеки.

— Нужно жить, - приподнимаясь с пола, пытается убедить себя Поллет.

Они молоды, и у них еще вся жизнь впереди. Жизнь, в которой они испробуют и соль, и сахар. Но это их жизнь, и только они вправе распоряжаться своей жизнью. Так что время быстротечно и движется только вперед, оставляя прошлое позади. Прошлое осталось позади, и теперь Ирма живет вместе с мужем и его сестрой, служанка в доме сперва ее удивила, ведь Ирма привыкла все делать сама, но и с этим она свыклась, ведь ей удалось убедить мужа позволить ей остаться в компании. Тристан молод, амбициозен, и с его приходом к управлению фирмы дела стали только лучше, так же он не забывал и о семье Джорджа, которую поддерживал и не забывал, в частности его сына, которому позволял приходить в фирму после просьбы Тайры. Вдобавок ко всему добавилось беспокойство о предстоящем отцовстве, мысли о котором не покидали его с момента новости о беременности его жены. Но кроме будущих родителей волновалась и Аврора, которая желала побыстрей прижать к своей груди племянника или племянницу.

У Ирмы новая жизнь, и пора бы забыть прошлое, но мысли о нем не отпускали девушку. Мысли о том, что она не может поговорить, обнять мать, а это ведь так важно. В ее жизни не хватает матери.

— Тебе плохо, любимая? Колит? Болит? - спрашивает вошедший в кухню Тристан, который обеспокоен тем, что его жена проснулась так рано.

— Скучаю по матери, - говорит она после того, как муж целует ее в щеку.

— И думаешь, что первый ребенок твоей матери родился мертворожденным. Ирма, тебе сейчас нельзя волноваться, так что выбрось все дурные из головы, - садясь за стол, строго и монотонно произносит брюнет.

— Я так точно сойду с ума, - зажмурившись, говорит она.

— Сумасшедшая это я, - улыбается Аврора, поправляя свое зимнее платье, переступая порог кухни.— Доброе утро.

— Я сейчас накрою на стол, - быстро говорит Ирма, пытаясь встать, но Тристан останавливает свою жену, кладя свои руки на плечи жены.— Я приготовлю омлет и выпью кофе в компании. Сегодня трудный день, ведь мы разрабатываем новую модель с людьми Форда.

— Я поеду с тобой, - заявляет Ирма.

— Ирма, о ребенке думай и только о ребенке, когда я уже возьму на руки племянника или племянницу? - протягивает Аврора. — Давай поедем выбирать колыбель или игрушки?

— Через пять месяцев, и я не священный сосуд, так что я еду,- отвечает Ирма, переводя взгляд на мужа. — Тристан, пожалуйста, я так давно не была в компании и сижу здесь, как взаперти, я словно задыхаюсь. Со мной ничего не произойдет плохого и с нашим ребенком тоже. Я хотя бы развеюсь.

— Хорошо, но позавтракать нужно, - соглашается мужчина, подходя к холодильнику, между прочим, изобретению довольно новому и полезному.

— Что ж, я вам не нужна, а значит, могу уйти, - махает на прощание Де Мартель.

— Аврора, помни, в два придет Мисс О’Кеннел, - говорит Тристан.

— О, блондинка-психолог, которую нанял для меня Клаус, - доносится из парадной, рыжеволосая девушка крадет в сумку свой портсигар. — Поговорим, между нами девочками.

— Аврора! Куда ты собираешься! Аврора! - кричит Тристан, размахивая руками, но она не слушает его, а только хлопает дверью.

Январь. Вьюга. Аврора смотрит на серое небо, проходит несколько кварталов пешком и отваливается в одном из парков, явно ожидая чего-то или кого-то. Ожидает чудо. Ожидает, что ее обнимает кто-то, кроме январских морозов, ведь так и должно быть. Сегодня морозно, серо, Аврора ходит с места на место, греет руки своим дыханием и ожидает. Ожидает чудо, и в этот морозный январь ее согреют теплые руки. Просто ее согревают теплые руки, которые прямо сейчас обнимают ее, притягивают к себе, и она верит, что в этот ледяной и морозный январь ее согревает огонь любви.

— Тодд, - довольно произносит она.

— Я скучал, - отвечает парень, обвивая ее талию своими крепкими руками. — И рождественский подарок.

— Ты не забыл, - оборачивается она к нему, касаясь своей рукой его мягкой и холодной кожи.

— С Рождеством, - улыбается Тодд, достав из кармана тонкий серебряный браслет, украшенной птицей.

— Птица? - морщится Аврора, рассматривая браслет.

— Как символ твоей свободы и исцеления, - кивает парень.

— У меня ничего нет для тебя, прости, - прикрывшись от него рукой, сжимается, словно в тески, Аврора.

— Ты подарила мне свое доверие и согласилась на встречу. Идем, - легко улыбается Тодд, хватает ее за руку и тащит за собой.

Серое небо. Аврора смотрит только на небо, когда Тодд одевает на ее руку браслет. Она привыкла смотреть на небо, считая, что она стала такой же серой и тусклой, как это небо, утратила смысл жизни и в тоже время так старается то, ради чего стоит жить.

Аврора остановилась, моргает длинными ресницами, ощущая холодную каплю, а затем еще одну и одну. Снежинки кружатся, падают с небес, и Аврора улыбается, смеется, кружит Тодда в свободном танце, также кружатся эти снежинки, которым суждено растаять, как растаяло сердце Авроры.

— Снег! В Чикаго снег! - смеется Аврора, беря и комкая липкий комок и бросая его прямо в лицо парня.

— Думаешь, это смешно? Тогда держись! - пытается возмутиться Тодд.

— Я сумасшедшая, поэтому мне можно все, - смеется она.

С разбега на заснеженную землю, нависает над ней, а она рассмеялась. Иногда Мисс Де Мартель была хуже маленького ребенка, которому не досталась конфета, но Тодд привык к этому, считал своим долгом заботится об этом взрослом ребенке. Рядом с ней он сам становился ребенком. Рядом с ней он теряет свое сознание, даже не понимает, как мог полюбить ее? Головоломка. Тупик. Рыжеволосая дьяволица отравила его. Он наблюдает, как падает снег, и лучше Тодд будет ненавидеть себя за этот поцелуй. Сбитое дыхание, не спеша ожидая того, что Аврора непременно наградит его звонкой пощёчиной, как и полагается приличной девушке. Тодд накрыл своими губами её губы, и это добило его. К удивлению Аврора не сделала ни одной попытки отстраниться от него, а напротив, крепко обхватила руками его шею, отвечая на поцелуй. Ведь все грани для Авроры Де Мартель стерты. Ни одной мысли о Клаусе не промелькнуло в голове, когда губы Тодда накрывали ее. Словно и не существовало ни самого Николауса Майклсона, ни их ночей, ни их совместных распитий обожаемого виски в ее баре. Ничего, кроме двух влюбленных, лежащих на покрытой снегом земле. Словно в этом январе случилось не только чудо, ведь в Чикаго выпал снег, но и чудо любви. Настоящей любви, которая так же редка, как и снег в Чикаго.

Февраль.

Для кого-то февраль – окончание зимы. Для кого-то – конец одиночества. Для кого-то - вечные холода.

Вступление в брак – это добровольное желание, основанные на любви, но вместе с тем и ответственный шаг. Отныне ты не имеешь права жить в свое удовольствие, распоряжаться своей судьбой. В душе Кола разгорелась настоящая борьба. Тихие шаги на лестничной площадке, и Кол Майклсон замирает, сжимает руки в замок, вспоминая произошедшее несколько часов назад. Месть для него – святое, и Кол Майклсон не мог забыть то нападение и ранение Дефне. Не мог оставить это так, и повзрослел, ведь теперь решил действовать уже законно.

Кровь на щеке.

В руках Коула заряженный Colt M1911, и сейчас ставки высоки, как никогда, а где-то, на другом конце города, его ждет любящая жена, которая, конечно же, уже приготовила ужин и терпеливо ждет его возвращения.