— Не слишком возись, нам нужно успеть вернуться к началу собрания. — Он подхватил свой шлем, и достав телефон быстрым шагом покинул тату салон.
— Замечательно, это я ещё и виноват? — Негромко возразил я.
Руки сводило, однако теперь я не сдерживался в выражениях и эпитетах, высказав всё, что я думаю об этой организации и этой ситуации в частности. Куртка была глухо застегнута, и я поднимался по лестнице, держа на согнутой в локте руке свой шлем. Мороз ударил в нос, и я чихнул, согнувшись пополам от боли в ребрах. Рыжий стоял, облокотившись на мотоцикл, и что-то делал в своем телефоне, шлем лежал сбоку, на сиденье. Странно, я думал, что он уже будет гарцевать в нетерпении, а смориться так, будто он вовсе не торопится. Струйки пара забавно кружили около его лица, свидетельствуя о том, что объект дышит чаще положенного.
— Холодно. — Я шмыгнул носом, но он снова не посмотрел на меня.
Неуверенно шагнув вперед, я осмотрелся и понял, что это крайне бедный район, хотя люди на улице и встречались, выглядели они весьма потрепанно, с подозрением косясь на явно дорогую модель средства передвижения рыжего. Которому было вообще плевать, что происходит вокруг него, я бы наверно нервничал, отстраненно подумалось мне. Я стоял прямо перед ним, а он, судя по всему, вел какую-то важную переписку, потому что большой палец правой руки очень быстро набирал текст.
— Мне жаль. — На секунду его палец сбился с ритма и застыл, так и не коснувшись нужной буквы. Подняв лицо, оно приобрело хищные черты, освещаясь только экраном мобильного телефона. Было уже темно и света от окон и одиноких фонарей едва хватало, чтобы осветить дорогу, но мы были не на ней.
— До того как вызвать тебя. — Пэйн убрал телефон, так и не дописав. — Отчет предоставили четыре человека. — Наполовину расстегнув куртку, он достал кожаные перчатки. — И каждый из них в той или иной мере говорили о тебе. — Он хотел застегнуться, но я протянул непослушные пальцы к его собачке.
— Я догадываюсь, кто, и о чем мог говорить. — Он не остановил меня, и я тер холодный металл большим и указательным пальцем, больше не смотря ему в лицо.
— Характеристики противоречивые и субъективные. — Я ухмыльнулся и шагнул ближе. — Но каждый из них сказал одну и ту же фразу. — Замок пополз вниз, ведомый моей рукой.
— Какую? — Я заглянул в глаза рыжего, вставая между его ног.
— Ты изменился. — Глухой стук сердца бился в моих ушах. Это не то, что я хочу слышать. Я разочарован. — Вот только. — Он оперся на правую ногу, а левую чуть согнул в колене, позволяя мне приблизиться ещё сильней. — Это не так. Я думал, что с возрастом и опытом ты утратишь свою эмоциональность, и для всех, твоё поведение и повадки уже изменились. Вернув воспоминания, ты стал другим, но не для меня. Ты был открытой книгой, и сейчас, ты лишь обрел новые краски, сюжет. Не другой. Ты остался собой, просто стал сильней, интересней, а также более ярким и притягательным.
Когда он, чуть склонившись, аккуратно поцеловал меня, я просто закрыл глаза, подавшись вперед, запуская обе руки в почти полностью расстегнутую куртку. Жарко, влажно и душно. Внутри меня точно жерло вулкана и лава, поднимающаяся из его глубин. Больно, но вместе с этим так приятно, что я был готов не обращать на такую мелочь внимания. Его поцелуи всегда жесткие, от них тело замирало и покрывалось мурашками. Я хотел бы обладать такой же силой, или стать её частью. Сильней… Пар горячего воздуха обдал мои обветренные губы, даже не дав в полной мере насладиться полученным.
— Продемонстрируй в действии свою работу. — В голове всё ещё был туман, поэтому я не сразу понял, чего он хотел. — Взорви это здание. — Рой вопросов и я буквально чувствую, как мои глаза становятся всё больше и больше.
— Не шутка? — Я быстро переводил взгляд с одного глаза рыжего на другой, точно ища в них подвох. — Какой силы должен быть взрыв? — Пальцы до боли сжали теплую одежду Пэйна, словно не давая ему передумать и изменить своё решение. — Просто рухнет или прямо разлетится по кирпичикам? — Я не оставлял пауз между вопросами, а глава Акацуки не спешил отвечать.
— Сделай это так, чтобы хоть что-то от соседних зданий осталось. — Клянусь, я увидел, как у него дрогнули губы в попытке подавить в зародыше улыбку.
— Нужно маскировать под утечку газа? — Я чуть дернул одежду, что сжимали мои руки, точно в нетерпении. — К черту! — Улыбка расползлась по лицу, и я подобно мячику отскочил от пирсингованного, на ходу пытаясь запустить руки в передние карманы джинс. Выходило ужасно, я уже успел дойти до дверей, при этом в моих склизких ладонях находились две пластины моего собственного производства.
Чуть подумав, я прикрепил эти пластины на углы дома и практически в припрыжку вернулся к рыжему, который казалось с интересом наблюдал за мной. Скептически прикинув расстояние от дома до нас, я встал впереди Пэйна, здраво рассудив, что если осколки и долетят, то посекут они меня. Предвкушение, азарт и восторг заставляли едва ли не приплясывать на месте, но я смаковал каждую секунду. Сжав все пальцы, кроме среднего и указательного я поднес их к теплым губам, набрав полную грудь воздуха, я наконец смог произнести кодовое слово для активации таких бомб.
— КАЦ! — Доля секунды, и волосы всей копной подаются сначала вперед, и сразу же их сшибает поток горячего воздуха назад.
Яркий красно-оранжевый клубок развернулся с самого низа, точно пожирая здание и заставляя его сложиться подобно карточному домику. Новый взрыв, это уже газ и теперь громогласный хлопок, в котором утонул мой звонкий смех. Стекла не успели выбиться, так как дом рухнул, погребая вместе с собой всех жителей и заставляя заголосить старенькие автомобили от громкого звука.
— Вы видели это?! — Я светился от счастья, мне хотелось ещё! Когда я обернулся, то практически прокричал эту фразу рыжему в лицо, улыбаясь на столько, что казалось скулы начнет сводить.
— Видел. — Он смотрел на меня, а не на мою работу.
— Вы не видели! — Я сжал губы, точно надувшийся ребенок, которого не оценили по достоинству.
— Ярко и красиво. — Он притянул меня к себе за талию, и я чувствовал, как спину уже стало припекать. — В твоем стиле. — Он улыбнулся, и я замер, понимая, насколько это редкое зрелище.
— Пэйн… — Пирсингованный наклонился, чтобы поцеловать меня, но я умудрился прервать его порыв, и уже сожалел об этом. — Мой рождественский подарок, находится в заднем кармане моих джинс.
Его глаза скользнули от моих губ, вверх, встречаясь со мной взглядом. Рыжий закусил мою верхнюю губу, чуть царапнув нижнюю своим пирсингом, а руки уверенно были запущенны в мои задние карманы, будто бы случайно, сжимая ягодицы. Я тихо простонал, скользнув языком по металлу и прижимаясь ещё ближе, запуская свои руки назад, под куртку рыжего. Шея стала затекать, и мне пришлось привстать на цыпочки, чтобы хоть как-то помочь себе. Между нашими лицами то и дело вырывались струйки пара, свидетельствующие о том, что легкие нуждаются в кислороде. Сейчас мне было тепло, и холода улицы абсолютно не чувствовалось, определенно, я перепачкал одежду рыжего своими ладонями, но сейчас мне не хотелось его отпускать.
— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ, СОПЛЯК?! — Хриплый и надрывный голос, проорал за моей спиной, и я мгновенно напрягся, прекрасно понимая, что у моего «фейерверка» были ещё зрители. — Там моя жена! — Рыжий смотрел в мои глаза, чуть сбавив обороты, но не думая останавливаться, что в свою очередь заставило меня покраснеть. — Ты сдохнешь, пидр малолетний! — Металлический щелчок. Точно, это же далеко не благородный район, тут наверняка и у десятилетних уже имеется обрез или пистолет. Нижнее веко дернулось, и я резко отстранился, упираясь ладонями в район живота рыжего.
Руки пирсингованного выскользнули, а я попытался обернуться, чтобы точно определить из чего меня хотят убить, кто именно, и какой шанс у меня выжить, сменив место своего пребывания. Маневр не удался, левая кисть Пэйна накрыла мой затылок и заставила уткнуться лицом в грудную клетку её хозяина, а вот правая рука молниеносно достала пистолет. Всё это действие не заняло и секунды, и моего слуха коснулось два выстрела заставив дернуться всем телом. Стук сердца едва ли не прекратился, или для меня всё вокруг замедлилось, но спустя несколько мгновений я услышал, как чужое тело мешком упало в снег. Пэйн позволил, наконец, мне отступить от него и обернуться уже всем корпусом. Чернокожий, лысеющий в облезлой дубленке лежал в луже собственной крови, плавя снег, превращая его в алую воду.
