Петр и далее выкладывал карты столь же уверенно и, даже вытащив две остальные, тоже красной масти, не остановился, а с торжествующей улыбкой на лице вытянул четвертую, прокомментировав:
– Все четыре окрашены в цвета пролетарского знамени. И обрати внимание, как шикарно все сходится. Червонная девятка сулит прибыльную работу, а бубновая девятка в сочетании с червонным вальтом – избежание неприятного путешествия, – и он ехидно промурлыкал кусочек из песни Розенбаума: – Так что, старый, извини, не поеду с тобой в Москву. Слишком много там толкотни, да и мне, впрочем, ни к чему.
– Убедительно, – нехотя согласился Улан. – Ладно, считай, с маршрутом определились. Теперь с биографиями. Надо бы их еще раз продумать как следует. То, что ты в Липневке наплел, поверь, не годится. Я, конечно, помалкивал, поскольку ты изложил это местным еще до того, как я пришел в сознание, но версию надо менять.
– А чего тебе не нравится-то? – слегка обиделся Сангре. – Вполне прилично звучит. Из дальней сибирской деревни, потому и говор малость не того.
– Да нет в Сибири русских деревень. Кстати, чего ты ее Тарасовкой окрестил?
– В честь деда. Его родной город в Испании назывался Тарраса, – пояснил Петр. – А касаемо русских деревень ты правильно сказал – теперь нет, ибо у нас все как в песне: враги сожгли родные хаты и завалили всю семью. Ну а мы с тобой чудом уцелели и решили перебраться куда-нибудь поближе.
– Касаемо русских родных хат, – Улан, оглянувшись, отыскал взглядом деревянную бадейку с водой и ткнул в ее сторону пальцем. – Вон, загляни-ка туда и сам все поймешь. Про себя я вообще молчу.
– Подумаешь, – протянул Сангре. – Мало ли сколько и какой крови в нас намешано, да и ни при чем она. Я тебе сколько раз говорил, что русский – это судьба, а все остальное – ерунда, потому национальность даже в паспортах писать перестали.
– Бить не по паспортам станут, а по рожам, – хмуро возразил Улан. – По татарским и иным горбоносым чернявым рожам.
– Да за что бить-то?! – возмутился Петр.
– Раз маскируемся под русских, значит, лазутчики, – невозмутимо ответил Улан. – На кого я работаю – понятно без слов, а ты… Ну-у, пару часов на дыбе повисишь, сам придумаешь и расскажешь. В подробностях. Кстати, если б одна внешность не соответствовала – куда ни шло, а у нас с тобой и еще кое-что добавляется.
– Что именно?
– Знания, – коротко ответил Улан. – С одной стороны, они у нас на удивление обширные, а с другой – мы не разбираемся в самом элементарном. И еще один недостаток у твоей версии. Ну какой же князь заинтересуется обычными крестьянами, пускай и издалека? Эка невидаль. Надо сплести так, чтоб изначально подать себя в самом выгодном свете. Кстати, на твоем месте я бы обязательно выставил вперед своего испанского деда и его благородное происхождение – иноземцев на Руси всегда жаловали. Ну и крест свой не православный заодно обыграешь, хотя лучше бы его вообще на время снять.
– Мамину память?! – чуть не задохнулся от возмущения Сангре. – Только вместе с головой!
– Не волнуйся – если что, они с нас обоих слетят, – буркнул Улан, но настаивать на своем предложении не стал, а вместо этого несколько смущенно поинтересовался о продуктах. Мол, им в Твери первое время и есть, и спать где-то надо, так что деньги обязательно понадобятся, а единственное, что они смогут продать, это продукты из рюкзаков.
Сангре виновато развел руками.
– Увы, хотя я и быстро спохватился, но наши кладовые успели практически опустеть. Защечные мешки и закрома родины тоже. Остался лишь чай, вовремя заныканная мною пачка рафинада и практически нетронутый здоровенный пакет кофе в зернах. Ах да, еще две пачки соли и… все.
– Жаль, – вздохнул Улан. – Хотя нам в любом случае пришлось бы о заготовках позаботиться. А вот что соль осталась – здорово. Тогда мы не только сухарей в дорогу насушим, но и мяса навялим. Авось на первое время хватит.
Глава 7. Подготовка к отъезду
Намеченную программу они выполнили от и до, в подробностях подготовив окончательную легенду, получившую вид авантюрного боевика. Начало ему положили злобные мавры, в результате набега на земли королевства Арагон захватившие в полон в числе прочих шестилетнего ребенка и продавшие его в рабство. За долгие годы, проведенные на невольничьей галере в составе сарацинского флота, Сангре познакомился с Уланом и двумя славянскими невольниками, которые и научили их русскому языку. Ну а дальше был побег сдружившегося квартета, произошедший где-то в районе Индии.
Славяне же и уговорили Сангре пробираться в Испанию через Русь, а Улану, по сути, было все равно, поскольку они стали к тому времени с Петром побратимами. Но так как беглых рабов долго и старательно искали, перекрыв пути, ведущие на север, им поначалу пришлось идти в противоположную сторону, то есть на юг. И потянулись их долгие скитания по всему миру, включая даже недолгий вояж на Антарктиду.
Отчего они не подались к себе на родину, оставшись на Руси, да и сейчас не собираются в Европу, думали и гадали долго, пока Сангре не предложил:
– А давай правду, в смысле частичную. Ну-у, я про нераздоенное вымя. Мол, нам один купчина (мы с ним во время странствий повстречались) рассказал про Урал и сколько там всего в земле лежит, заявив, что Русь – жутко перспективная страна, где любой умный человек может запросто стать миллионером.
На том и порешили. А касаемо остальных приключений заморачиваться не стали. Ни к чему. Учитывая нынешнюю дремучесть населения, включая даже князей, можно врать сколько угодно, главное, чтоб звучало завлекательно, а потому Сангре пообещал в случае необходимости взять всё на себя.
Приготовили они и набор наиболее завлекательных и выгодных предложений для князя, куда включили розыск месторождений железной и медной руды на Урале, создание охотничьих артелей по добыче пушнины, изготовление бумаги и книгопечатание.
Словом, все готово и можно было хоть сейчас отправляться в Тверь, но осторожный Улан настоял на выезде туда после сражения между Москвой и Тверью, а то мало ли на кого напорешься по дороге. Да и князю Михаилу, пока война не закончилась, тоже будет не до их предложений, как бы выгодно они ни звучали. А узнают они о том, что битва состоялась, от вернувшихся в деревню мужиков…
Однако время шло, а никто не возвращался. Нетерпеливый Петр выдвинул догадку, что битва давно прошла, а никто не вернулся потому, что все погибли, следовательно, все равно пора выдвигаться в путь. Однако Улан всякий раз осаживал друга, напоминая о том, что тогда через их деревню, возвращаясь в свои края, прошел бы хоть кто-то из чужих, а их тоже не было.
Получалось, князья медлят со сражением. Почему? Поди пойми.
От нечего делать друзья решили слегка усовершенствовать свое боевое мастерство, точнее, как самокритично заявил Улан, сдвинуть его с нулевого уровня, особенно касаемо лошадок. По счастью, Улан до армии успел поработать инструктором в школе верховой езды, и Петр под его руководством через пару недель неплохо освоился, хотя конные прогулки не особо пришлись ему по душе.
– И как местные вояки день-деньской в седлах проводят? – всякий раз удивлялся он, с трудом сползая с коня и старательно растирая ноющие мышцы бедер. – Тут всего пару часов на нем поездишь и полдня потом враскорячку ходить приходится.
Попытка перейти к упражнениям с саблями, точнее, с заготовками для будущих кос, валявшихся в кузнице Горыни, оказалась неудачной. Чтобы убедиться в этом им хватило одного часа. Итог занятию подвел Улан.
– Если б у нас имелся учитель – одно. Тогда и с этим, – он кивнул на неуклюжие железные полосы, – какие-то приемы бы освоили, а так не вижу смысла. Посему давай-ка лучше займемся тем, что умеем.
И их последующие тренировки заключались исключительно в рукопашке, в метании ножей, да еще… в работе с нунчаками. И ножи, и нунчаки, как горделиво заметил Петр, он изготовил самолично. Улан с подозрением покосился на друга и тот, засмущавшись, слегка поправился.