– Отпадает, – влет отверг его идею Улан. – Примерные пропорции мне известны, но где найти некоторые составные части, например серу, я понятия не имею, а потому проще купить готовый. Исходя из этого задача номер один – заработать денег на его покупку, причем в большом количестве, поэтому надо подготовить небольшой бизнес-план. Есть у тебя какие-то соображения?
– Это ты насчет раздобыть деньжат? – уточнил Сангре. Улан кивнул. Петр вздохнул и виновато развел руками, честно сознавшись: – Шоб я так знал, как не знаю.
– Ты и не знаешь?! – изумился Улан. – Да ты еще с лейтенантских времен всегда был нашим бессменным казначеем, и я не помню такого, чтобы мы голодали или…
– Не забудь, я не добывал эти гроши хитроумными способами, а преспокойно получал их в кассе. И потом я лишь экономил рублики, выделенные мною и тобой на хозяйство, – перебил Сангре. – Тут да, могу выдать класс хоть сейчас, благодаря учебе в университете на Привозе под руководством академика бабы Фаи. Но все это за поторговаться, а не за разбогатеть. Нет, перспективных идей у меня уйма, но бедным они не по карману.
– В смысле?
– В смысле, есть большая проблема за первоначальный капитал. Хотя сейчас, после того как ты меня вдохновил наличием пороха в Европе, кажется, я имею некий вариант… – он хитро улыбнулся. – Конечно, лучше бы пожить вольными стрелками, но не получится, а потому надо добраться до Твери и завлечь в будущую акционерную компанию тамошнего князя.
– И чем ты собрался соблазнить Михаила Ярославича?
– Тем, что он заработает кучу деньжищ всего за каких-то пару-тройку лет. Надо лишь выложить гривну сегодня и чуточку обождать, а послезавтра он поимеет на ней десять и будет иметь их каждый год. Ну а далее, так сказать, в развитие темы, поясним, что перспективы у страны гигантские, но пока Русь даже не пристяжная в упряжке Орды, а дойная корова. Значит, вывод один: она должна стать коренником. Разумеется, сначала сменив кучера. И посулим со временем достать такой порошок, который он сможет засунуть под облучок и сделать громкое «ой» этому самому кучеру. Поверь, такую морковку, как славный мордобой ненавистных ордынских рож, князь схрумкает на ура, даже если услышит, что надо подождать несколько лет.
– Сдурел?! Рано еще выводить. О поражении не подумал? Или ты по принципу: нам здесь не жить, значит, твори что хочешь, так что ли?
– Нам здесь действительно не жить, – согласился Петр. – Во всяком случае я на это надеюсь, но дело не в этом. Не можем же мы так и сидеть здесь сложа руки все то время, кое судьба отвела на наше пребывание здесь. Как сказал поэт, «быть русским – значит, воином быть в поле, пусть даже в этом поле ты один[8]». А учитывая, что нас двое, мы с тобой просто обязаны внести какой-то вклад в грядущую победу.
– Насчет победы, – саркастически хмыкнул Улан. – Напоминаю, Дмитрий Донской дрался с частью Орды, и то еле-еле победил. А сейчас Узбек ой как силен да и Орда единая.
– Подумаешь, – пренебрежительно отмахнулся Петр. – Нет, я не спорю, пока враг един, а на Руси раздрай, лезть в драку нечего и думать. Значит, надо помочь Михаилу помимо добычи пороха быстренько объединить Русь и внести раскол в Орду. И когда претенденты на тамошний опустевший престол примутся грызться меж собой, как собаки за вкусную кость, мы…
– Стоп, стоп, – остановил не на шутку увлекшегося друга Улан. – Почему опустевший? С чего ты решил, что Узбек скоро умрет? Насколько я помню по истории, ему еще минимум лет двадцать, а то и больше, править Ордой.
Петр покачал головой:
– Это долго. Мы столько ждать не можем, да и незачем – вспомни про спрятанный под стрехой карабин.
– Ты с ума сошел! – охнул Улан.
– Ну почему, – пожал плечами Петр. – Сдается, что захватили мы его с собой не просто так, а по велению свыше. Не иначе как судьба расстаралась. Знала, окаянная, куда мы попадем, вот и подкинула нам подсказку.
– Какую еще подсказку?
– А такую. Это ж явный намек, что гражданина Узбека надо отправить в священную долину предков, а то его Чингисхан там заждался. Нет, я допускаю, что ордынская знать поначалу может объединиться и помочь кому-то из живущих ныне хануриков, то бишь сыновей хана, снова поднять знамя, пробитое русскими пулями, над ихним амбаром, сараем или овином. Но в наших силах сделать правление сынишки столь же длительным и счастливым, как жизнь воробья в пасти у кошки, то бишь повторить вариант с Узбеком. И поверь, мы таки устроим в их ханском чуме ужас и большой бенц, а заодно исправим некоторые ошибки мадам Фортуны, допущенные в отношении нашей страны. И тогда… – он мечтательно зажмурился. – Товарищ, верь, взойдет она – звезда пленительного счастья, и… на осколках всей Орды напишут наши имена. А что? Может и вправду напишут в парочке летописей, мол, жили такие: загадочный и жутко мудрый калмык и развеселый одессит…
– Остынь, великий комбинатор, – посоветовал Улан. – Мы в Липневке, а не в Больших Васюках. И вообще оставь-ка на время отдаленные перспективы и вернись к дню сегодняшнему.
– А за день сегодняшний я все сказал, – развел руками Сангре. – Начинаем с того, что принимаем тверского князя, то бишь нынешнюю власть, в свою акционерную компанию, предложив впечатляющий по своим масштабам гешефт, от перспектив коего завистливо взвоют все сыны Сиона. И пожалуйста: дорога для будущих титанических свершений открыта, просторы распахнуты настежь. А нам нешто жалко, коли за моральное вознаграждение, слово доброе и долю малую.
– Долю в чем? У тебя есть конкретные идеи?
– Он спрашивает! – возмутился Сангре. – Да они здесь валяются на дороге, как конское дерьмо после прохождения княжеской дружины. Кидаю навскидку: с бумагой тут напряженка, а чтоб ее изготовить, хватит даже моих куцых мозгов. И для книгопечатания их тоже хватит, поскольку буковки отливают из свинца, а для его плавления достаточно температуры обычного костра. Между прочим, книжечки сейчас дороже мерседеса, так что на них одних можно стать мультимиллионером. Ну и помимо них… Наша родина та еще корова, и молока у нее, в смысле полезных ископаемых и прочих богатств, хоть залейся! Одна беда – вымя пока не раздоено, я имею в виду Урал. А стоит нам его освоить, как мы ух и ого-го. А там топать и топать вперед по Сибири-матушке, попутно подбирая пушнину, кедровые орешки, а когда доберемся до Якутии, то и алмазы. Ну и колымское золото.
– Круто размахнулся, ничего не скажешь. Вот только сроки ты не учел. навряд ли мы уложимся по времени, разумеется, если ты не предпочитаешь прожить здесь всю жизнь.
– Да я понимаю: нам здесь не жить, в смысле долго, но мы и за два-три года запросто положим начало многим затеям, а тут ведь главное – закрутить колесо, чтоб оно первые обороты успело сделать, а потом оно само вращаться станет, так сказать, по инерции.
– Сомневаюсь я, что этой инерции хватит до решающей битвы.
Сангре уверенно парировал:
– Наше дело – подсадить Русь в седло, а поскакать в атаку на врага она в любом случае должна сама, добровольно, а не понукаемая нашими пинками. А насчет сомнений ты зря. Наша страна чем-то напоминает каток-асфальтоукладчик. Такая же слегка тормознутая, но ежели сдвинуть с места, да направить под горку, будет картина маслом: «Спасайся, кто может!» Кстати, не подскажешь, время для пушек не скоро придет?
Улан потер лоб, припоминая.
– Вроде бы литовский князь Ольгерд применил их в битве с Ордой где-то в середине этого века.
– Получается, в Европе они либо уже имеются, либо на подходе, – сделал вывод Сангре. – Значит, найти спецов по их отливке не проблема. Тогда вообще красота! Представляешь, идет мирная демонстрация татар с нижайшей просьбой выплатить им задержанную за несколько лет дань, а русские войска во главе с тверским князем встречают их приветственным салютом… из картечи. Орудийный залп из двадцати-тридцати, а лучше из сотни стволов – это ж сказка, песня, героическая симфония. Шостакович отдыхает. Кстати, за посмотреть такое я готов даже сделать небольшое ша нашему отъезду в двадцать первый век. В смысле не насовсем, но слегка отсрочить, эдак на пару-тройку лет, от силы на пяток. Оченно мне жаждется лицезреть массовый переезд дяденек-разбойничков из своих фигвамов на просторы бескрайней тундры куда-нибудь в район побережья Карского моря. Пора им пересаживаться с лошадей на северных оленей, давно пора, – он жизнерадостно потер ладоши и расплылся в довольной улыбке. – Ну и как тебе перспективы?