А F2, молча наблюдающий за всем этим в стороне, не мог не обратить внимание на то, что Джайна, будучи еще несколько дней назад потерянной, испуганной, адаптируется очень быстро, вот только в нем на мгновение проскользнул вопрос: а не является ли это затишьем перед очень сильной бурей?
========== Глава 7 ==========
Наконец-то ее талант пригодился. Прежде Джайна была готова взяться за любую работу, лишь бы доказать людям, что она точно такая же, как они, что она хочет быть с ними, приносить пользу и вносить свой пусть и маленький, но все же вклад в общее дело. Когда ей поручили следить за работой пылесоса, она чуть ли не танцевала от радости и считала, что это лучшее, что могло с ней случиться.
Но Джайна даже и не подозревала о том, что делать что-то, что умеешь только ты, это, пожалуй, намного лучше ее прежней работы. Уборщиком могли поставить кого угодно. Непыльное, легкое занятие, не требующее особых навыков, с этой должностью мог справиться каждый. И пусть даже за три дня Джайне удалось приобрести какую-то сноровку и по-настоящему загордиться тем, что она и правда делает что-то полезное, а не занимается праздным бездельем, все это не шло ни в какое сравнение с тем, что она делала сейчас.
Потому что это могла только она одна. И это сразу же выделяло ее из всех остальных, заставляло людей посмотреть на нее под другим взглядом, оценить и… Начать восхищаться? Да, пожалуй, именно такие взгляды ловила на себе Джайна, когда Ученый, ловко подхвативший ее под локоть, поволок сразу в несколько мест, где требовалось что-то подсчитать, умножить, сложить. И теперь никакие данные не пришлось забивать в компьютер или вообще использовать технику – конечный результат срывался с губ Джайны быстро, автоматически, словно бы она была каким-нибудь ботом. Ученый разве что не приплясывал вокруг нее и тащил Джайну во все места, где требовался подсчет и расчет: сколько порций кому сегодня выдать, график дежурств, комплект постельного белья, что забрать из импровизированной химчистки. Доверили ей и более сложные расчеты с техникой, которая отвечала уже за более важные вещи: за охрану всей базы, за оружие, за прочие вещи, к которым прежде ее бы не подпустили. Но авторитет Ученого здесь был высок, и вскоре и Джайну начали замечать, и к ужину новости об успехах новенькой, которая «считает, как пулемет», облетели уже всю базу.
Такое внимание было приятно. С ней, кажется, стали считаться. Правда, обращались непосредственно к ней очень редко. Ученый, трещавший без умолку, заставил тех, кто занимался рутинной работой изо дня в день и откровенно скучал на своих стульях и около столов с пыльными мониторами, с большим интересом смотреть на эту новенькую, единственную выжившую с потерпевшего крушение космического корабля «Цереры», новенькую, способную выдавать что-то такое, к чему они не привыкли. Она, сама того не ведая, привнесла в их жизнь хоть какое-то разнообразие.
Когда с хозяйственными расчетами было покончено, Ученый приступил к расчетам тактическим. Он что-то задумчиво записывал, бормотал себе под нос, изредка обращаясь к Джайне – видимо, намечал дальнейшую стратегию захвата вышки, которую обещался после ужина представить Николасу и остальным.
К ужину Ученый, не желавший, видимо, отпускать от себя Джайну ни на шаг, и не терпящий никаких отговорок, потащил ее за стол к Николасу, Глейну и остальным, которые смотрели на Джайну уже не как на потрепанного воробышка, а как на очень даже важную птицу.
На самом деле на нее то и дело косилась вся столовая: еще бы, новости здесь разносились со скоростью света, Джайне, пусть и радовавшейся таковому вниманию, было все же еще непривычно. Она поискала глазами Руди, Мики и Карату, сидевших за одним столиком, потому что-то чувствовала себя почему-то слегка виноватой за то, что пошла не с ними, а села ужинать с их главным командованием. Поискала – и наконец-то столкнулась с их взглядами, вернее, с одним взглядом – каким-то долгим и не особенно дружелюбным. Мики как-то странно поджимала губы, и Джайну будто обожгло, но она тут же переключилась на о чем-то спрашивающего ее Николаса, и Мики с ее странными взглядами была выброшена из головы.
Джайна, можно сказать, буквально купалась в мужском внимании. Не то чтобы ей это было привычно, но доставляло какую-то особую приятность: даже Глейн, который ко всему относился как-то с насмешкой, теперь взирал на нее с куда большим уважением и разговаривал даже как с равной, отбросив свои предрассудки в сторону. После ужина Ученый, как и обещал, представил наметки своего плана нападения, выполненного с помощью вычислений Джайны, всем остальным.
F2 здесь тоже присутствовал, но, пожалуй, впервые за все это время Джайна обращала на него куда меньше внимания. Потому что раньше он был единственной ее опорой, она держалась за него, чтобы быть уверенной хотя бы в ком-то в этом незнакомом месте, но теперь же она потихоньку начала осваиваться, ее оценили, у нее появились свои, если так можно сказать, друзья, и покровительство F2 ей больше не требовалось. Ощутив твердую почву под ногами, она почувствовала, что и сама сможет за себя постоять. Она наконец-то ощутила уверенность в собственных силах.
Ученый, излагая свои мысли, время от времени обращался к ней, требуя подтверждения, и когда Джайна подтверждала, он вдруг становился таким важным-важным и вещал уже куда более деловито, пока Николас слушал чуть ли не с открытым ртом, а с лица Глейна даже сполз его привычный скептицизм и проступила обычная серьезность, бывшая явным признаком того, что слова Ученого имеют толк. F2 конечные формулировки плана тоже понравились, он внес свои коррективы, и вроде бы общая стратегия начала намечаться, а значит, был близок день, когда они и правда нанесут удар по оцепившим так нужную им вышку павитранцам.
В конечном итоге закончили обсуждение они уже ближе к ночи, имея на руках почти финальную версию будущего нападения, завтра планировали собраться и обсудить все еще раз.
Почти все уже разбрелись по своим комнатам, только дежурные, отвечавшие за те или иные объекты на базе, не смыкали глаз, но у них была такая работа, на утро их должны были сменить другие. В целом база погрузилась в полнейшую тишину, а потому было странно слышать в ней неумолкающие голоса. Но трещавший Ученый и скептически фыркавший Глейн вносили свой колорит, а вот Николас вызвался проводить Джайну до ее комнаты, объясняя это почему-то заржавшему Глейну тем, что она могла заблудиться в таком приглушенном свете.
Джайна, собственно, была и не против такой компании: все-таки за день она устала от надоедливого Ученого, который несколько утомил ее своим энтузиазмом, с Глейном ей было не по себе, потому что он то и дело мог выкинуть какую-то скверную шуточку, а вот Николас был терпелив, добр и даже мягок, он чем-то напоминал ей Скотта, поэтому Джайна вполне комфортно чувствовала себя в его обществе. И ей даже было жаль, что она не могла постоянно работать с ним, вечно ей в напарники ставили каких-то других людей.
Около пары минут они шли молча, спускаясь по лестницам и заворачивая в какие-то коридоры, Джайна положилась на знания Николаса и не особо обращала внимание на то, каким маршрутом они идут. Кажется, обычно она шла до своей комнаты несколько быстрее. И через какое-то время ей даже начало казаться, что Николас нарочно тянул, но вот они уже оказались на знакомом этаже, и Джайна вздохнула спокойно.
Но когда они уже подходили к нужной двери, Николас вдруг замедлил шаг и остановился, зачем-то подойдя к уцелевшим перилам и перегнувшись через них, посмотрел вниз, на нижний этаж. Джайна застыла на секунду, а затем неуверенно подошла к нему и тоже посмотрела вниз.
Пусть они и приспособили торговый комплекс под свою базу, пусть освоили почти все помещения, много мусора, обломков так и осталось нетронутым, все это лежало на очень даже видных местах, и здание походило скорее не на убежище местных жителей, а на заброшку, ставшую жертвой акта вандализма.
– Знаешь, а я ведь помню все это совершенно другим, – вдруг произнес Николас, и Джайна удивленно уставилась на него. – Помню это место, когда в нем еще работали магазины, когда здесь ежедневно была куча народу, признаюсь, я и сам сюда не раз заглядывал – еще бы, один из самых популярных торговых комплексов нашего города. А теперь… Теперь ты и сама видишь, во что все это превратилось.
