— Ты!.. Откуда ты?! — Малекит хмурится, отшатывается, сжимает кулаки и стискивает зубы. Медленно теряет все свое напускное хладнокровие и веселость. — Думаешь, нарыл на меня какой-то левой инфы и уже победил?.. Если хочешь драться, так дерись как мужик. Хватит трепать своим грязным языком!

Локи усмехается и качает головой. Делает небольшой шаг назад, чтобы успеть среагировать, когда парень кинется на него.

Локи говорит:

— Дело в том, что твоя мать тебя больше не любит. Все, о чем она думает, просыпаясь где-то там, куда сбежала от вас, — что ее любимый сын мертв. Она не думает о тебе, не думает что с тобой и как у тебя дела.

Локи говорит:

— Твой отец зашивается на работе, лишь бы не думать вообще ни о чем. В основном о своем мертвом ребенке, но и о тебе тоже. Все, что у него есть теперь — боль от потери сына, боль от потери жены. Ему нет дела до тебя. Боль уже давно вытеснила тебя из его сердца.

Локи говорит:

— Ты делаешь это все, чтобы привлечь их внимание, но у тебя не получается. Твоим родителям плевать на тебя. Твои родители все еще любят лишь твоего старшего мертвого брата. И каждый вечер засыпая, ты рыдаешь, разбиваешься на кусочки, потому что ты — намного больший сирота, чем даже я.

Локи говорит:

— И, я знаю, ты мог бы вести эту игру в плохиша с дефицитом родительского внимания до бесконечности, но ты не на того наткнулся. Мне нет дела до твоего обливающегося кровью сердца, нет дела до твоей больной души и до того, что твоя любимая Джейн ушла от тебя, ведь ты избивал ее, но. Мне есть дело до твоих мозгов и того потенциала, что таится внутри тебя. А еще мне порядком надоело то дерьмо, что ты вытворяешь, Мэл. И это — уже далеко не предупреждение.

Локи делает шаг, но парень стоит и не шевелится. Его губы медленно двигаются, шепчут что-то бессвязное. Он ошарашен и затронут до самой глубины души.

Но это все — не имеет смысла. Для Локи это не имеет никакого смысла.

Он дергается ближе, дает ему по лицу, а затем пару раз вбивает кулаки в торс, прикрывается от смазанного, ошарашенного удара. Малекит не может сосредоточиться, он делает шаг назад, но спотыкается.

Локи толкает его и валит на грязную землю подворотни. Пару раз бьет по ребрам, выбивая рваные полукрики-полувсхлипы.

— Ты… Ты… Мерзкий ублюдок… — его речь не четкая, видимо, удар, пришедшийся в челюсть, сделал свое дело. Локи приседает, рывком перекатывает его на живот, а затем садится на поясницу.

— Я терпел тебя очень и очень долго. Даже после того, как узнал, что ты — жалкая пешка моего отца, я терпел тебя. Но любому терпению есть предел.

Он спускается на чужой брыкающийся зад, а затем, ухватив одну его руку, выламывает ее, заводит за спину. Малекит взвывает, рычит, начинает дергаться сильнее.

— Тебе же будет лучше, если ты закусишь рукав. — он мягко шепчет на ухо, а затем с хрустом ломает ему указательный палец. Раздается рваный громкий крик. Локи зажимает его рот и хрипло посмеивается. — Если ты сейчас же не заткнешь себя, я сломаю на обеих руках. Ты понял меня?

Парень мгновенно осознает, что ситуация для него безвыходная, и судорожно кивает, мычит что-то неразборчиво. Убрав ладонь, мальчишка вытирает чужую слюну о чужую же толстовку, а затем дергает второй палец.

Мэл выгибается под ним и громко стонет в ткань на предплечье. Если бы не она, сорвался бы на крик.

Локи все же не бессердечный. Он обходится тремя пальцами, а затем поднимается.

Говорит напоследок:

— Хочешь спастись, помири их. Или иди дальше. Хватит жалеть себя, тряпка, в мире кучи людей, которым приходится еще хуже.

Шаг за шагом он оставляет побитого и скулящего Малекита за своей спиной. На выходе из подворотни Тор с Баки. Они молчат.

Барнс как раз затягивается только что прикуренной, похоже, уже второй сигаретой. Только-только его губы выпускают облачко дыма, как Локи легким движением вынимает ее из его рук и глубоко затягивается сам. Его перемазанные кровью пальцы, кажутся испачканными в грязи и чуть поблескивают в свете мутного, стоящего немного поодаль фонаря.

Ему хватает одной тяги, чтобы ополовинить сигарету. Отбросив ее на землю, он затаптывает оставшуюся половину.

Глубоко вдыхает, чуть запрокидывая голову.

— Можешь взять еще одну или же всю пачку, Барнс. Как хочешь. — он пытается разыскать на небе хоть несколько звезд, но находит лишь одну. Похоже, наползли облака… Из подворотни все еще доносятся сбитые рыдания. Локи говорит: — Тебе нужно отвести его в медпункт. Скажешь упал. Или пальцы дверь защемило. Мне в принципе все равно, так что…

— Я убью его еще на полпути, а ты!.. Какого черта ты вообще вмешался, а?! Ты!..

— Приткнись. — полшага, резкий разворот. Бакс стоит прищурившись, самую малость нервно сминает пачку сигарет в ладони. Он весь напряжен и все еще зол. Локи говорит: — Ты на эмоциях. Остудись и подумай, наконец. До твоего мальчишки ему и дела нет, вся суть в том, чтобы разозлить тебя, а после насолить Тору и мне. Больше этого не повторится, он урок усвоил, а ты…

— Не строй из себя «Крестного отца», у тебя еще молоко на губах не отсохло, болван!.. Думаешь, пришил собственного папашу — стал самым умным, а?! — парень дергается, делает шаг, но Локи не отступает. Ладонь Тора ложится поперек груди Барнса, останавливая его от ненужных вспышек гнева и срывов.

— Ты верно принимаешь меня за какого-то несуразного мальца, который пытается показать всем, какой он крутой и невероятно клевый… Я могу с уверенностью сказать тебе, что это не так. Пускаться в разглагольствования о себе не собираюсь. Скажу другое. — он подходит, поднимает его руку, держа за запястье, и достает из пачки одну сигарету. Вытащив из другой ладони зажигалку, прикуривает, затягивается. — Ты, на самом деле, мне должен. Возможно, ты об этом не знаешь. Конечно же, не знаешь… На зимних каникулах я встречался с твоим мальчиком. Он просил совета и помощи, потому что не мог разобраться в своих чувствах к тебе. — Локи делает паузу и следит за тем как меняется выражение на лице Баки. Коротко смотрит на Тора, кивает, успокаивая его нервный взгляд и как бы говоря отпустить уже парня. Затем продолжает: — Он очень и очень сильно любит тебя, но он в этом полный профан. Я имею в виду, действительно полный и беспросветный. Профан. Для него такие своеобразные отношения тоже самое, что для тебя ядерная физика или космическая биология.

— Что… Что ты хочешь сказать?.. — Баки качает головой и потирает лицо. Устало, чуть опустошенно вздыхает.

— Ты должен отвести Малекита в медпункт. Тронешь его хоть пальцем, я тебе все твои десять переломаю. Он уже получил по заслугам. — вновь сильно затянувшись, Локи скуривает часть фильтра, а затем шипит и роняет окурок. Затаптывая его, потряхивает обоженными пальцами. Все еще невозмутимо говорит: — Вернемся назад, я помогу тебе с твоим мальчиком. До этого момента, делай вид, будто бы все по-старому. Так будет проще.

Он кивает Тору и, поежившись, разворачивается. Слышит как парни прощаются, Баки вздыхает. И Локи решает все же добавить кое-что, но до того чтобы обернуться не опускается:

— Он боится, что не подойдет тебе в этом плане. Он боится потерять тебя, Джеймс Бьюкенен Барнс, не намного меньше, чем этого боишься ты сам.

Тор нагоняет его, и они идут дальше. Баки, конечно же, слышит его, но ничего не говорит.

Судя по темному небу уже где-то недалеко до полуночи. Чем дальше они уходят от основных спортивных и учебных корпусов, тем меньше фонарей и тем больше звезд. До их здания остается еще совсем чуть-чуть, когда Локи останавливается и запрокидывает голову, смотря высоко-высоко в небо.

Он слышит, как Тор останавливается рядом, чуть позади. Видимо, будет ловить его, если координация подведет, голова закружится и звезды все разом полетят в стороны.

Из его рта вырываются небольшие облачка пара, но парень не предлагает свою толстовку. Это радует.

Локи знает, что иметь с ним дело, — с ним настоящим, — далеко не просто. Всего должно быть в меру, а в особенности опеки.