— Оно немного опухло… — Фригга мягко касается пальцами бледной кожи, не видит, как Локи сжимает зубы, как начинает дышать чуть чаще, а Тор видит, хмурится, понимая, что мальчишке невероятно больно, но он терпит, просто чтобы выгородить его. — Я пойду принесу лед. Пойдём на кухню…

— Да, да… Я, кажется, забыл телефон наверху, мне нужно написать мистеру Беннеру. Я сейчас спущусь… — он кивает Фригге, и та, бросив прищуренный взгляд на Тора, уходит на кухню. «Братья» вместе поднимаются наверх.

Как только они сворачивают в свой коридор, Локи резко оборачивается, выставляет перед собой руки, защищаясь, и приваливается к стене.

— Не… Бей… Я всё объясню…

— Я и не собирался. Пошли… — он берёт мальчишку за запястье здоровой руки и тянет в свою комнату, усаживает на постель. — Как оно так быстро зажило?

— Оно и не зажило. Одна подруга помогла замаскировать, чтобы не было таких вот… казусов, — он прочищает горло, осматривается в чужой комнате и трёт через футболку левое здоровое плечо, следит за Тором, который достаёт из рюкзака какой-то тюбик, а затем влажные салфетки. — Что ты делаешь?

— Тебя не касается… — он садится рядом, справа, и тянет его футболку вверх. Локи поднимает левую руку, парень аккуратно снимает вещь, откладывает рядом.

— Ты собираешься что-то делать с моей рукой и меня это не касается?.. — мальчишка напряженно вскидывает брови, сглатывает, косится на здоровое плечо, но оно обычное и бледное — следов косметики даже не осталось…

— Именно, — Тор вытаскивает салфетку и мягко обтирает больное плечо, снимая слои косметики. Его взгляду тут же предстают тонкий, будто вторая кожа, квадратик пластыря и воспалённое алое пространство вокруг. — Зачем ты сделал это?

— Что именно? — он смотрит на сосредоточенное лицо «брата», недоуменно хмурится. — Замаскировал укус или вытащил твою задницу из проблем?

— Второе, — Тор откладывает вторую грязную салфетку вслед за первой и берёт в руки купленную сегодня мазь.

Консультант в аптеке сказала, что она очень хороша, а вытяжки из различных трав действенны. И он просто будет надеяться, что это правда. Хотелось бы, чтобы Локи это помогло хоть немного…

— Затем же, зачем ты сейчас мажешь мой синяк, — мальчишка пожимает левым плечом и прикрывает глаза.

От того насколько парень аккуратен, в животе всё переворачивается. Эта… нежность. Так чертовски странно. Он еле сдерживает усмешку, готовую растечься по тонким губам.

— Я мажу твой синяк, потому что меня достало твое жалостливое выражение лица и проблемы, в которые ты меня вытягиваешь… — Тор врёт, кривится, нарочно давит пальцем чуть ли не на самый центр.

Он злится, потому что вина заставляет его чувствовать симпатию к этому подкидышу. Но он не хочет её чувствовать. Ни вину, ни симпатию. Не хочет, потому что Локи лгун, вор и… и… Он плохой. Тор не доверяет ему.

Локи прикусывает щёку изнутри и прикрывает глаза. В груди колет. Очень. Сильнее, чем в плече.

Он, конечно, знает, что есть лицемерные люди, есть сволочи и предатели, есть ублюдки, каких свет не видывал, но… Это же Тор.

И он получит по заслугам…

— Почему ты так делаешь? — распахнув веки, он поворачивает голову и смотрит на Одинсона, тот мимолётно поднимает глаза, пялясь в ответ.

— Как? Так?.. — снова давит на синяк, но слабее.

Локи усмехается, качая головой. По его левой щеке скатывается слезинка. Она зависает, держась из последних сил за подбородок, а затем капает на его домашние штаны. По серой ткани расползается влажное пятнышко.

Тор замечает краем глаза, как капля падает, и поднимает голову. Взяв Локи за подбородок, поворачивает его лицо к себе полностью. Смотрит на воду, собравшуюся в лунке нижнего века. Смотрит и молчит.

— Вот так. Сначала не можешь держать руки при себе, а потом под покровом ночи, как вор, приносишь крем от синяков… Сначала ты не можешь совладать с собой, а потом делаешь тугую повязку для моего плеча… Сначала я вытаскиваю твою задницу из каши, которую ты же и заварил, а потом ты мажешь мой синяк, наверняка, хорошей мазью. Мажешь и давишь так, будто потерял пару капель яда в моей крови и теперь пытаешься их найти, чуть ли не засовывая мне пальцы под кожу, — он качает головой, моргает, заставляя слёзы катиться вниз, а когда Тор порывается стереть их большим пальцем, лишь дёргает головой, освобождая подбородок, поднимается, берёт футболку. — Я не понимаю, в чём твоя проблема. С той кучей… нежности, — он уверяет себя, что ему не страшно произносить это слово, но это не так, между ними всё-таки что-то происходит, было бы глупо это отрицать, ведь вряд ли Тор кому-то ещё, до него, прокусывал плечо… Но Локи не хочет ни знать, ни разбираться. — Тебе нужно идти в волонтеры. Которые детям помогают, ага… — он сжимает челюсти и рывком надевает футболку на себя, больнее, чем ему уже сделал этот почти незнакомый парень, уже не будет. — Я не понимаю, в чём твоя проблема, и мне не интересно, Тор. Но в последний раз прошу, давай не будем взаимодействовать вообще. Хоть ты меня полудохлым найдёшь на пороге квартиры, иди, блять, мимо! Я не твоя проблема и никогда ею не буду. Я сам по себе. И твоя фальшивая забота, а особенно следующее за ней лицемерие, мне не нужны! Я на это не подписывался. И ты мне, блять, ничего не должен, — он злится, конечно, злится — этот парень, пубертатный мудак, сам с собой разобраться не может, но к окружающим лезет, будь здоров… — Я не хочу уходить раньше из-за тебя и менять свои планы. Просто дай мне блядских четыре недели, окей? Это не много. Просто сделай вид, что меня здесь…

— Проваливай, — парень поднимается резко.

Локи обрывается на полуслове, усмехается:

— Надеюсь, больше не заговорим, — кивает, делает шаг назад.

— Скройся уже, подкидыш, — ему приходится чуть повысить голос.

Мальчишку тут же будто ветром сдувает.

Закрыв комнату на замок, Тор закрывает глаза и сжимает кулаки. Пытается считать до десяти, как советуют на всех форумах, по которым он успел пройтись. Помогает слабо.

Закрытый тюбик мази летит в стену.

+++

— Так… Чего хотела? — он немного нервно закрывает за собой дверь и осматривается.

Наташа спрыгивает с тумбы, стоящей рядом с умывальником, и, быстро подойдя, закрывает дверь на защёлку. Двери всех кабинок распахнуты, внутри пусто.

— Надеюсь, ты не собираешься меня насиловать или что-то подобное?..

Он скидывает рюкзак на пол у стены, осматривается. Как и нужно по всем канонам — стены в женском туалете розовые. Кафельная плитка расположена замысловатым узором, и цвета меняются от кислотно-розового до блёкло-бежевого. Его губы кривятся.

— Нет. Раздевайся, — девушка подходит к своей сумочке и достает довольно объёмную косметичку. Локи вскидывает брови.

— Собралась меня разукрасить?.. — с некоторой опаской он медленно расстегивает пуговицы на рубашке. Наташа поворачивается к нему лицом.

— Нет. Собралась научить тебя маскировать этот ужас на твоем плече. Уверена, Фригге не очень понравится, если она узнает, что за игры вы с Тором устраиваете за её спиной, — она прищуривается, придирчиво осматривает его жилистое телосложение и бледную кожу и кивает сама себе, отворачивается.

— Ты знаешь Фриггу?.. — он аккуратно кладёт рубашку поверх рюкзака и усаживается на табурет, который девушка вытаскивает из-под раковины.

— Ага. Она мать Бальдра… Одного из старших братьев Тора, — Наташа вздыхает, приступая к работе. — Я постараюсь аккуратнее, но если будет больно, говори, — она макает губку в светлую пудру и начинает наносить её на гладкую кожу. — Он проходил практику, когда я заканчивала начальную школу вместе с Тором. Учил нас рисовать, петь… Один раз забрал нас на целый день на пикник. Я тогда в первый раз была у них дома. Больше всего меня поразил задний двор и домик на дереве. Ты его уже видел?..

— Да… — он кивает, напрягается, прикусывает губу, придумывая какой-нибудь ответ достойный «кузена». — Но я бывал у них и раньше, так что уже привык. Просто в этот раз мои родители…