Но она обнимает его, улыбается ему. И становится спокойнее.

В голове будто бы становится просторнее.

Мысли роятся внутри, путаются. Первым делом ему нужно решить, что делать дальше. Теперь бежать больше нет смысла. Лафей здесь и он нашел его. А еще он жив. Значит уже в больнице.

Вариантов дальнейшего развития событий не так уж и много. Либо его вернут назад в колонию, либо же… Его вернут назад в колонию.

И различия между ними только в том, что в первом — или же втором, тут как угодно, в момент перво создания они одинаковы — он может выдвинуть ему обвинение за избиение, вооруженное нападение.

Скорее всего так и произойдет.

Его отец так просто его не отпустит.

Мальчишка с усмешкой думает о том, сколько шумихи вокруг него будет в школе. Да уж… Смешные детишки.

Аккуратно положив подбородок на колени, он вздыхает. При попытке понять где болит, а где нет, ему кажется, что еще секунда, и он потеряет сознание.

Грудь, солнечное сплетение, живот… Руки, кулаки, костяшки… Голова, ухо, губы…

Он поднимает грязные пальцы и касается своих губ. Вздрагивает.

Если бы кто-то спросил, насколько поцелуй с собственным ублюдком отцом отвратителен по десятибальной шкале, Локи бы ответил четыре или может пять… Потому что это еще терпимо, по сравнению с тем, когда твой отец насилует тебя. Не только физически.

Когда он оставляет на столе маленькую баночку с надписью «Яд», а затем, после того как ты, — как он же тебя и научил — закапываешь его ему в ухо, пока он спит… Затем он нагибает тебя, заставляя расплатиться.

Чуть позже ты понимаешь, что это была вода. Что с самого начала всё, действительно всё, было подстроено.

И сейчас, сидя на грязной облупившейся скамейке в полицейском участке, касаясь чуть подрагивающих губ, которых недавно касались губы его отца, Локи вздыхает и вдруг, слишком ярко и неожиданно понимает, что хочет к Тору. Хочет обнять его, пусть даже не взаимно, просто обнять и почувствовать, что рядом есть кто-то, кто сможет быть сильным вместо него.

Потому что он сам больше не может быть таковым. Он чувствует как кости крошатся внутри его тела, как сердце банально рвется от натуги, а легкие превращаются в пыль.

Его отец снова пришёл, чтобы разрушить его, и Локи не верит, что после снова сможет восстановиться. Он…

Он хочет к Тору, но Тора в его жизни больше нет. Нет и не будет.

И нужно бы найти/открыть второе дыхание, чтобы прорваться наконец к финишу. Чтобы закончить это все, наконец, раз и навсегда.

Только вот… Где взять это второе дыхание. Дыхательные пути забиты испугом и монстрами прошлого. Дыхательные пути забиты вездесущей неуверенностью и пугающим одиночеством.

Он открывает глаза и, поднимая руку выше, проводит ногтем, скребет/давит/режет по корочке крови на больном ухе. Он стискивает зубы, начинает дышать чуть чаще, но продолжает ковырять.

Боль отрезвляет и убирает жалость, убирает моральную усталость, убирает душевную боль в самый темный уголок его сердца. Он закрывает это все на ключ и выбрасывает его. Развернувшись, уходит, больше не собираясь возвращаться к этой двери. Никогда.

Потому что также там заперты и эмоции. Там заперты чувства, привязанности и желания. Там заперты возможности, мечты и фантазии. Все, что есть в нём, теперь заперто там.

Кроме злобы, ненависти и желания решить, наконец, их с отцом проблему.

Решить…

Локи моргает и облизывает губы, собирая песчинки высохшей крови. Его взгляд невидяще упирается в один из железных прутов решетки.

Вариантов лишь два, но исход может быть только один.

Он устал. Он вымотан и физически болен.

Его душа вновь растоптана.

Но решение нужно принять сейчас. Потом времени уже не будет.

Думать, размазывать по лицу сопли и слезы, устраивать передышки… На это времени у него не будет.

Либо он действует, либо полностью капитулирует.

Где-то посередине замереть не получится.

Его глаза закрываются, и он бесшумно глубоко вдыхает…

Борьба, значит борьба. Он будет идти до конца, а в конце, поймет, что дошел, только увидев перед собой труп своего отца. Будет ли Лафей рядом, или же его снова засадят, Локи будет делать все, чтобы в итоге убить его. Раз сейчас он нашел его, значит больше в покое уже точно не оставит. Не предоставит такой «свободы», как было все шесть лет до этого.

И значит, только убив его, мальчишка одержит победу и сможет вздохнуть спокойно. Жить по-настоящему он не сможет уже никогда, но это совершенно не имеет значения…

Рядом раздается шаркающий звук.

Он открывает глаза, отрывает испачканную в свежей крови ладонь от уха и смотрит на подошедшего парня. Того самого, что предложил ему присесть.

— Слушай, я тут подумал… Не хочешь ли подзаработать, а? — где-то позади смеется его кореш, он сам косится на пустое место дежурного, на пустой коридор. Его блестящие поросячьи глазки, что прямо на его наглом и отвратительном лице, буквально ощупывают мальчишечье тощее тело под свитером. Он облизывается. — Я уверен, тебе не в первой, с таким-то личиком, мм… Так что? Хочешь получить на мороженое, малыш?..

Локи фыркает. Медленно спускает ноги, медленно поднимается. Неуловимым движением дает парню в нос, хватает его сильную руку и, ткнув под ребра, заводит ему ее за спину. Выворачивает, слыша хруст и чужой поросячий визг.

А затем ударив его под колени, заставляет упасть, покориться. И наклонившись шепчет:

— Ты кажется предложил подзаработать?.. — он ухмыляется, слышит, как решетку уже судорожно пытаются открыть подбежавшие копы. — Я могу отрезать тебе член садовыми ножницами, сделать из него трофей и продать на eBay, если ты так хочешь. Или же могу вырезать тебе кишки и сделать из них кровяную колбасу. Выбор за тобой…

Его отдирают от испуганного, ошарашенного парня, и тот поднимается на ноги. Локи с каменным лицом вскидывает руки, сдаваясь, показывая, что беззащитен, и, спустя удар под дых и подзатыльник, его отпускают. Парня отпускают тоже, но без «болезненных дополнений».

Локи возвращается на свое место.

Снова садится спиной к стене, но глаза больше не закрывает. Следит за тем, что происходит в камере.

Спустя какое-то время девушка-девочка, он так и не может определиться, что сидит в противоположном углу, поднимается. Она делает несколько шагов и садится к нему, прячет плеер во внутренний карман кофты.

— Привет, Локи. А ты какими судьбами?.. — она ерошит волосы, чуть отводит их от лица, и он, наконец, узнает ее. Узнает милую ехидную улыбку на её губах.

— Дарси… Надо же. — он хмыкает, пожимает плечами. — Подрался.

— Это я уже заметила, хах. — она с усмешкой оглядывает его, фыркает. — А противник где? Только не говори, что…

— В больнице. — все маломальские эмоции тут же пропадают. Он молча смотрит на неё.

— Ну ты и мочилово. Так держать, — она подмигивает ему. Он в ответ кивает. — И… Твое ухо, оно…

— Мне его откусили чуток, но уже почти не кровоточит. Все нормально. — мальчишка пожимает плечами, кладет подбородок на колени, смотря на чужое удивление. На эмоции, восхищение и сострадание, причудливо и мило перекликающиеся в красивых глазах.

— Отку… Откусили?! — девушка ошарашенно вскрикивает, тут же, фыркнув, зажимает рот рукой. Распахивает глаза ещё шире. — И ты не обработал… Боже, там же может появится заражение или гной или… Секундочку. — она выставляет вперед указательный палец и начинает копаться во внутреннем кармане кофты. Вытаскивает наружу носовой платок с милыми мишками и розовыми облаками. Подает ему. — Скажешь хоть слово, и я тебе второе ухо оторву… Держи.

Он берет его с недоумением. Не сразу понимает, что она хочет сделать.

Дарси шустро поднимается, подходит к решетке и окликает офицера. Мягко улыбается, отводит прядь волос за ухо и просит стаканчик воды. Пожалуйста.

Полицейский сначала не обращает на нее внимания, но затем вздыхает и все-таки приносит воду. Девушка мимолетно, сквозь прутья, чмокает его в щеку. Возвращается.