- Вот так-то, - сказал Кот, протягивая обескураженному Абу "уоки-токи". Подошёл сержант Филх из бывших коммандос Тэффи Уильямса и доложил:
- Враги бежали, сайя! Мы преследовали их до самой опушки!
- Хорошо, сержант! Соберите оружие и подберите трупы. Не забудь собрать все целые гильзы. Лично проследи!
- Да, сэр!
- А ещё лучше пообещай местным мальчишкам по лиару за каждую гильзу.
- Будет сделано, сэр. Только я не буду давать лиар.
- А сколько?
- Я предложу им по четыре франка за сотню.
- Хорошо, действуй. А ты, Аб, возьми в сензале людей и перенесите вещи из основного лагеря сюда.
- Есть, сайя!
Конец дня прошёл в хлопотах по обустройству нового лагеря. Потеряв четверых человек, Шеннон связался с Патриком по рации и затребовал отделение штрафников сержанта Рольта. Вечером ему доложили о потерях: Матос получил пулю в затылок, от Грега и Урка остались только ошмётки, а Бомоко-младший был изрублен на куски пангами кимбистов . На поле боя было подобрано их двенадцать трупов. Судя по кровавым следам, обнаруженным Филхом в кустах, ещё пять или шесть солдат противника были ранены. На поле боя подобрали брошенный пулемёт и четырнадцать винтовок, что примерно соответствовало числу выведенных из строя солдат противника.
- Что же, не плохой размен для первого боя - один к четырём, - философски заключил Шеннон, произведя необходимые подсчёты.
Люди Шеннона удобно разместились в Буюнге. Каном выделил для складирования снаряжения и трофеев отдельное строение, которое, по-видимому, некогда использовалось колониальными властями для хранения каучука.
- Что они делают? - спросил Шеннон у Бомоко, увидев как снуют по деревне женщины.
- По-моему, готовятся к празднику в честь нашей победы! Как здесь принято в ход пойдут все деревенские запасы.
- Почему?
- На земле деревни был великий бой, но никто из жителей не пострадал Это значит, что дух лесов на стороне Буюнги.
- Вот что, Бомоко! Надо тоже надо внести свой вклад в пиршество. Выдели им ящик консервов и мешок галет из наших запасов.
- Но мы им подарили винтовки и платим за постой...
- Делай, делай!
- Да, мой командир!
Главным блюдом на пиршестве был местный сорт проса и различные фрукты, разложенные на больших деревянных блюдах. На них подавали и горячее, точнее зажаренное до черноты мясо какого-то животного. Однако Шеннон не рискнул попробовать, поскольку никто, даже Бомоко, так и не сумел понять, что это было такое. Еду запивали местной разновидностью тодди. В отношении к алкоголю местные ничем не отличались от своих более цивилизованных собратьев и для поддержания тонуса усилий не жалели. Шеннон, немного пригубив это крепкое пойло, грозно рыкнул на своих людей, сидевших рядом. Они сразу уразумели, что с ними произойдёт, если захотят надраться. Они стали налегать на местное пиво, плотное и горькое. Его вкус показался наёмнику отвратительным, но Бомоко и многие из людей Филха с удовольствием его потребляли в больших количествах.
Будучи главным героем праздника, Кот восседал на почётном месте - под навесом у входа в хижину Канома. В соответствии с местным обычаем пищу с деревянных блюд брали руками, отмахиваясь при этом от насекомых, отгоняя собак и пиная домашних коз, свободно бродивших по деревне. На снующих вокруг детей никто не обращал внимания. Гвоздём пиршества стал дикий кабан-пекари, которого целиком зажарили на вертеле на главном кострище. Голову ему отрубили, а остальное тело насадили на жердь в пять футов длиной. Этот импровизированный вертел вращал подросток. Он явно осознавал важность своего задания и был торжественно серьёзен. Он так сосредоточился на порученном ему деле, что, казалось, не обращает внимания на окружающую его суету. Одна из женщин старейшины вынесла какую-то клейкую субстанцию и готовилась обмазать ею тушу.
- Серьёзный парень, - сказал Шеннон Каному, указав на него.
- Это мой старший внук! - гордо ответил вождь. Он займёт моё место, когда я уйду к праотцам.
- Разве тебе не будет наследовать Джонго?
- Нет, бвана Шено. Он не может. Его мать была не из рода старейшин. А у Даквы, - он кивнул в сторону мальчика,- дядя был сыном Нгумо.
Тут старик углубился в генеалогические тонкости происхождения мальчишки, но Шеннону это было не интересно. Он не знал местных обычаев, но слышал о различных традициях наследования власти. Во многих из них дядя по матери и его происхождение играли важнейшую роль в выборе правителя. Он взял с широкого листа, служившего ему тарелкой, обугленный кусочек неизвестной еды и бросил его щенку, изводившему его умильным взглядом. Его лапы были растопырены, хвостик ходил словно маятник, а шёрстка была ровной и гладкой, совсем не такой, как у остальных собак. Щенок набросился было на еду, но его оттолкнула облезлая собака. Она подсунула свою морду к столу, принюхиваясь к импровизированному блюду наёмника. Он бесцеремонно пнул её. Собака отбежала прочь. Кот протянул ещё один обгорелый кусочек щенку. Он подкрался поближе, обнюхал угощение и боязливо огляделся по сторонам. Уверившись в отсутствии соперников, маленький хищник обнажил клыки и стремительно бросился на добычу. Он нанёс поразительно точный укус: в пальцах остался крохотный кусочек мяса.
Ой-йе,- воскликнул он, стряхивая на землю уцелевшую крошку. Щенок устремился за ней. - Забавная зверушка...
Он наблюдал за происходящим вокруг и думал, что, как правило, народ развившийся до состояния варварства, обычно в нём и застревает. Особенно здесь, в джунглях, где конкуренция в борьбе за выживание исключительно высока. Тебя всё время кто-то пытается съесть, а найти, что съесть самому не так просто. Хотя, в принципе, всё относительно. На родине происходит что-то похожее. Шеннон улыбнулся своим мыслям. Это заметил Каном, который воспринял это на свой счёт и хлопнул в ладоши.
- Бвана Шено, - торжественно произнёс он. - Вы подарили мне гордость!
- Спасибо, Кан. Я знаю, что за проявленную щедрость Буюнге придётся заплатить высокую цену. Но ты доказал, что твой род достоин великой судьбы.
- Айя! Это самое меньшее, что я мог сделать для такого воина как ты! Духи свидетели, что ты и твои люди ведут себя умнее, чем другие белые. Но форон Верд мне сказал, что тебе скоро предстоит покинуть тропу воина и соединиться с Богом. Это правда?
- Да!
- И белые знахари ничего не могут сделать?
- Нет!
- Что же,- философски произнёс Каном. - Воин должен умирать молодым. Но тот, кто рождён быть вождём не может стать знахарем, а знахарь не должен идти в охотники...
- Но почему? - уныло произнёс Шеннон. - У всех ведь есть выбор.
- Тебе это только кажется. Одни рождены для величия, другие - для ничего. Никто не выбирает, для чего он родился, Пренебрегать этим может только хнычущий младенец...
Старейшина повернулся и откуда-то из-за спины достал амулет, состоящий из множества мелких костей и тонких кожаных ремешков. Он обернул им запястье наёмника и торжественно произнёс:
- Всегда носи его на себе.
- Зачем?
- Он на время отвлечёт злых духов, что живут у тебя внутри. Но, бвана Шено, если снимешь его хоть на мгновение, то они вновь накинутся на тебя!
- Чушь, - пробормотал наёмник и, чтобы не обижать хозяина, прикрыл амулет рукавом куртки. Мысль о близкой смерти наводила на мрачные мысли, и он стал оглядываться в поисках безобидной темы для беседы. Он пристально всматривался в лик деревни, которой в скором времени предстояло стать крупным горнорудным центром.
На Буюнгу быстро опускались сумерки. Глухо, размеренно бил тамтам, женские голоса выводили странную, непривычную для уха европейца мелодию. Шеннон на секунду закрыл глаза... и похолодел от ужаса, - прямо перед ним в воздухе плыла дьявольская личина размером с футбольный мяч. Картина казалась сверхъестественной: глубокая тьма, языки костра, медленный танец извивающейся твари. Он никак не мог понять реальность это или галлюцинация. Вдруг страшная морда съёжилась до размера спичечного коробка, а потом раздулась до огромного голого негра в чудовищной маске, извивавшегося в отблесках костра. Он не сразу разглядел, что жуткие рога твари - всего лишь корона на голове, а яркая оболочка с красными и белыми пятнами вдоль спины - всего лишь краска на его теле. Чуть дальше у костра двигались другие фигуры с масками на голове. Видимо, это были какие-то мифологизированные племенем винду существа. Дремотный дурман, усталость, танец, глухие мерные удары действовали гипнотически, и Шеннон полностью попал в плен местного анимистического обряда. Его воздействие усиливал звук тамтамов и прихотливой мелодии, их удары звучали всё чаще, голоса певиц - всё выше, танцоры извивались всё неистовей, языки пламени вырастали до небес, отгоняя мрак ночи. Звуки, движения, фигуры слились в одно неразделимое действо. Неожиданно раздался звук похожий на выстрел из пушки или громовой раскат и все вдруг застыли: танец оборвался. Шеннон вздрогнул от неожиданности. Его не покидало ощущение какой-то незавершённости. Но участники чинно разошлись, а хозяева и гости вернулись к пиршеству: на столе появилась туша кабана. Наёмник медленно завертел головой и попытался сфокусировать на чём-то свой взгляд и увидел щеночка, который жалостливо смотрел на него виляя хвостиком. Он протянул ему кусочек мяса, но вдруг какая-то тень выхватила его прямо из рук. Обозлившись, он посадил зверёныша на колено, приласкал и стал подкармливать прямо с ладони. Щенок шустро перебрался на колени и тихо заурчал. Кот легонько почесал его за ухом, пёсик встав на задние лапки стал его обнюхивать. Это заметил Кан.
