- Претензии? Да у вас здесь настоящий санаторий! - Генри сладко потянулся. С самого начала его удивила предупредительность нигерийских чинов после ареста: его не били, не пытали и, собственно, не допрашивали. Так, расспросили о Мэде Сью, его полёте из Дуалы в Калабар. "Значит, он успел удрать!" - решил тогда пленник. "Что же буду использовать свой нынешний статус", но в этом ему отказали, как и не пустили адвоката.
- Кстати, имеют ли право заключенные на прогулку перед завтраком?
- Но ведь вы же не заключённый, - поспешил уточнить начальник. - Вы всего лишь задержаны до выяснения Вашего статуса. Обратите, что я Вас разместил даже не в камере, а в комнате для гостей. У нас на этот счет есть инструкции от начальника военной разведки полковника Одулайе. Вы здесь скорее, - тюремщик замешкался в поисках нужного слова,- гость!
- Гость?
- Да, да! Поэтому к Вам не допускают адвоката! - начальник тюрьмы широко и открыто улыбнулся, имитируя искренность. - Пока у нас нет документов на ваш арест, вы не считаетесь арестантом. Но...
- И часто у вас бывают гости?
- Часто! Пожалуй, даже слишком часто, - заторопился толстяк, обрадованный возможностью изменить тему разговора. - У нас ведь образцово-показательная тюрьма. Вот три года назад здесь гостил Уолсуорт-Белл...
- А кто это такой?
- Это большой друг нашей страны, - по-видимому, эта тема явно была его любимой. Тюремщик прошел в комнату, снял фуражку, клетчатым платком вытер голый череп и уселся в кресло и стал рассказывать. - Это был заместитель руководителя группы иностранных наблюдателей, которая была образована моим правительством для расследования сообщений об актах жестокости и плохого обращения с попавшими в плен военнослужащими Биафры, в которых обвинялась наша армия. Она состояла из офицеров Великобритании, Канады, Польши, Швеции и Алжира и должна была придерживаться строго нейтральных позиций.
- Да, да! Я знаю! Один английский журналист, по-моему, его фамилия Форсайт, как-то писал, что в "докладах группы снимались обвинения с нигерийской армии в серьезных нарушениях правил ведения войны, а в кругах, близких к Биафре, высказывались сомнения в беспристрастности группы наблюдателей".
- О, Вы об этом знаете! Я участвовал во всех поездках группы и оправдал доверие командования! Теперь меня назначили начальником этого заведения! А вы тоже работали в составе этой миссии? Что-то я Вас не помню...
- Там было очень много разного людей, - уклонился от ответа Бенъард, который служил в информационной службе Биафры. - Лучше расскажите о Вашей тюрьме, - и про подумал. - Должен же я знать, как сбежать отсюда...
- Вы не поверите, мой друг, наша тюрьма - без стен! - Он замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом. - Да, да! Вы вчера въехали через ворота, не правда ли?
Генри кивнул.
- Так вот, у нас здесь тюремное - только ворота и караульное помещение. Но вы посмотрите... - он сделал жест в сторону окна, - кроме ворот, ничего: ни колючей проволоки, ни забора. Кругом только болота.
- И не бегут?
Толстяк всплеснул руками:
- Что вы! За год моей службы был один случай. И то заключенный вернулся через день. Сам!
На его лице была гордость. Бенъард улыбнулся. Толстяк резво вскочил на ноги:
- Не верите? Давайте пройдем по территории, посмотрите сами.
Не успел Бенъард даже проявить своё любопытство, как толстяк буквально выскочил наружу на своих кривых ногах.
- Вы, наверное, не знаете, что тюрьмы в Нигерии относятся не к министерству внутренних дел, а к министерству социального обеспечения, - начальник тюрьмы выступил в роли, которая, видимо, ему чрезвычайно нравилась: в роли гида. Он провел своего пленника по гравийной дорожке через пальмовую рощу, на просторный плац, окружённый одноэтажными бетонными бараками с плоскими крышами из рифленого железа. Вокруг площади шли бетонные дорожки, окаймленные аккуратно подстриженными зелеными изгородями. Несколько человек в коротких белых штанах и таких же рубахах подметали дорожки, ровняли изгородь и что-то перетаскивали. Ещё человек пять дымящимися и стрекочущими машинками подстригали траву.
- Там у нас библиотека, - произнёс добровольный гид и свернул с главной дорожки на боковую, к одному из домов под рифленой крышей. Они прошли мимо заключенных, который молча кланялись им в пояс, и вошли в дом. Сразу же за входной дверью тянулся массивный прилавок, возле которого хлопотал здоровенный негр в одежде заключенного. Он вежливо поздоровался, но не поклонился. Лицо его было интеллигентным. На Генри он посмотрел без всякого любопытства и отвернулся, склонившись над каким-то журналом, которую, видимо, правил перед их приходом. За прилавком тянулись ряды полок с книгами. Двое или трое заключенных бродили между полками, выбирая себе чтиво.
- Как "Феникс"? - спросил толстяк библиотекаря.
- Завтра сдадим на ротатор, - ответил тот.
Начальник тюрьмы с гордостью сказал:
- Мы издаем здесь журнал "Феникс. Заключенные сами пишут материалы, сами редактируют, сами печатают. Идём дальше! Почти все, кто попадает сюда с Севера, не умеют читать, - продолжал начальник. - Я с Юга, у нас совсем иное дело....
Он печально махнул рукой:
- Вы видели библиотекаря? Так вот - человек учился в колледже в Англии. А здесь на десять лет. Думаете, за убийство? Никак нет! Его и приговорил эмирский суд - он называется "суд алхаджи", то есть старейшин, - к десяти годам за оскорбление эмира.
Толстяк неодобрительно покачал головой:
- Здесь на Юге, есть только один суд - государственный. На Севере всё гораздо сложнее. Там две власти - государственная и власть эмиров.
- Школа, - говорил толстяк и вел Петра к домам, из открытых окон которых доносился хор мужских голосов, повторявших что-то за учителем.
- Это - места для моления. Христиане - отдельно, мусульмане - отдельно. А там мастерские. Мы обучаем по специальности электриков, слесарей, токарей, шоферов и даже... - толстяк помедлил, - и даже радиотехников!
- А теперь позавтракаем, - продолжал толстяк, неожиданно взглянув на часы. - Я приглашаю вас.
Весь день они провели вместе. Вместе и обедали, и ужинали. Казалось, начальник тюрьмы имел строгое указание ни на секунду не оставлять Бенъарда одного.
Они почти закончили ужин, когда дверь отворилась и на пороге появился полковник нигерийской армии. Он тяжело дышал, раскрывая по-рыбьи рот: похоже, что он был пьян. Войдя в помещение он прислонился к дверной притолоке и выпучил глаза. С ним был европеец. Лошадиное лицо выдавало в нём англичанина. Легкий серый костюм обтягивал его костлявую фигуру, верхняя пуговица на белоснежной рубашке была расстегнута, а фиолетовый галстук распущен. Полковник обвел мутным взглядом кабинет. Толстяк поспешно вскочил и вскинул руку к козырьку, но англичанин от него отмахнулся.
- Добрый день, капитан Генри Бенъард, - слегка поклонился он. - Позвольте представиться, Крейг Смелли, сотрудник нигерийской секции МИ-6. А это - полковник Одулайе из Генерального Штаба:
- Добрый день, сэр!
Бенъард встал:
- А...! Вы пришли справиться о том, как я отдохнул за три дня? Не правда ли?
Смелли усмехнулся:
- Вы неплохо держите себя. Как настоящий англичанин.
Одулайе перевел налитые кровью глаза на начальника тюрьмы:
- Капитан Ота, Вы свободны! Теперь я буду лично заботиться о своём друге. Со мною ему будет спокойнее.
- Йе, са, - вытянулся толстяк. - Очень жаль, са.
- Жаль?
Одулайе качнуло:
- Мало ли чего жаль мне, а? Идите, не мешайте нам работать!
Он попытался дружески улыбнуться Бенъарду, но покачнулся и сел на кресло:
- А теперь капитан Бенъард, давайте поговорим?
- О чём?
- О том, что Вы и ваши приятели сильно насолили русским...
- Вы чего-то хотите от меня?
- Да! С Вами хочет познакомиться один мой коллега. Если Вы дадите своё согласие, то мы убедим наших местных друзей, - тут Смелли посмотрел на полковника. Тот закивал головой, демонстрируя свое согласие, - на кое-какие неблаговидные действия, имевшие место в прошлом...
