- Не потихоньку, а при поддержке Вашей конторы?
- Конечно. Мы разрешили ему выписать себе лишних рабочих вроде для плантации. Он поселил их в лесу, гонял их в лес за каучуком.
- Выгодное дело?
- Еще бы. Рабочих оплачивала концессия. Я сразу понял, что его сынок такой же жулик и далеко пойдет, поэтому подкинул контракт на транспортировку леса. А его сын получил от "Америкэн тобако" эксклюзивные права на её продукцию в Гвиании...
- Кому нужны американские сигареты здесь? Это же очень дорого!
- Не скажите, курить хорошие сигареты - вопрос престижа! А ещё есть сигары! Весь местный бомонд курит исключительно продукцию Амбопо!
- Это почему же?
- Вопрос престижа. Местный чиновник должен курить "Мальборо" или "Лаки страйк", если хочет получить хороший откат. А если он курит сигары, то, сами понимаете! Прекрасный источник дохода!
- Не может быть, чтобы все деньги шли в его карман!
- Зарабатывал тогда он много, но приходилось делиться. Не забывать, так сказать, благодетеля... - полковник сделал выразительный жест рукой. - Конечно во время военной хунты его прижали, но...
- Так Вы специально подстроили так, чтобы Амбопо оказался на нашем пароходе! - догадался Эндин.
- Естественно, я не доверяю Блейку! Однако, пойдёмте перекусим!
Наполеон Амбопо оказался дородным мужчиной в безукоризненно сшитом костюме и модной шляпе. Издали блестели его большие синие очки на круглом лице с приплюснутым носом. Говорил он по-английски очень бегло и витиевато. Он даже не говорил, а изъяснялся, явно любуясь своим красноречием. Слова громоздились одно на другое и теряли в конце концов смысл. Эндин потер лоб и попытался разговорить сотрапезника, однако своей цели так и не достиг. Мысли Амбопо крутились вокруг его ферм, плантаций и складов. Полковник Роджерс чинно ужинал, слушал беседу и изредка ухмылялся, когда его бывший агент произносил пышную фразу. Эверар сидел прямой как палка с серьезным выражением лица, делая вид, что разглагольствования Амбопо его не касаются. Поздно вечером пароходик прибыл на место назначения.
Порт и городок окружали обширные плантации сизаля. Единственной местной достопримечательностью была фабрика по его переработке. По рассказу Эверара на ней из агавы изготавливали весьма кустарным способом грубые ткани и верёвки. Пассажиры третьего класса постепенно покидали палубу и набивались в единственный местный автобус, соединявший порт, станцию и селение. Мистер Амбопо уже переговоривший о чём-то с полковником Роджерсом, предложил переночевать у него. Ещё издали на подходе к причалу Саймон увидел в свете фонарей щегольскую машину и шофера в белоснежной форме. Слуга-телохранитель выпрыгнул первым и, сняв фуражку, открыл дверцу. Это было уже привычное путешествие по африканской дороге - жаркая и потная тряска под ущербным месяцем в туче москитов и мотыльков. Вначале дорога вилась по низкому берегу реки, подернутому удушливой мглой. Из темноты доносились хриплые трубные звуки крокодилов и крики людей: это речные хищники вышли на охоту - в темноте они хватают за ноги скот, и поселяне отгоняют их кольями. Потом дорога свернула в лес, где на пригорке возвышался белоснежный особняк. Мистер Амбопо вылез из машины, бросил через плечо прислуге несколько слов и медленно взошел по ступеням крыльца. Стеклянная дверь была открыта - их уже ждали.
Саймон задержался в холле, допивая виски, и неожиданно для себя оказался наедине с хозяином, который затронул тему экспедиции.
- Моя компания планирует послать экспедицию вглубь Итурского леса, - пояснил Саймон. - Все документы у нас в порядке. Мы будем использовать Ваш причал, чтобы выгрузить сво имущество и транспорт. Дальше наши люди двинутся по карте, всё уже согласовано.
Чонга откинулся на спинку стула и величественно захохотал.
- Вы изволили, к моему восхищению, молвить прелестное слово - "согласовано". Согласовано - о, да! О, да! Я поддерживаю всемерно и почтительно всякую категорическую согласованность. Но,- он поднял вверх жирный палец, - все согласовано не со мной!
Он залпом выпил виски, нагло подмигнул и захохотал.
- Ну, как, договорились? - вдруг из соседней комнаты донесся тихий голос Роджерса. - Мистер Эндин, завтра рано утром мы с Эвераром планируем взглянуть на лесные работы. Вы присоединитесь к нам или останетесь на завтрак?
При звуках этого голоса Амбопо вздрогнул.
- А? Что хочет полковник Роджерс? Я согласен! Скажите ему, сообщите скорее - ведь я же совершенно согласен! Власти желают, и я поддерживаю обеими руками!
Эндин достал тут же достал подготовленный заранее контракт, в котором компании "Бормак" предоставлялось право использования частного порта Бверамы, и чёрный Наполеон, отставив мизинец с двумя золотыми перстнями, торопливо подмахнул свою фамилию.
- Только вот здесь, покорнейше прошу соблаговолить, вставить название моей виллы - Амбоповиль, а не Бвераму....
Гай засмеялся.
- Не извольте смеяться, высокочтимый мсье: на месте славного города и столицы Леопольдвиля когда-то была рыбачья деревушка Киншаса. Великий Стэнли и мой отец Амбопо начинали с маленького, а закончили великим! Время сделало свое!
- Но Леопольдвиль уже снова называют Киншасой...
- Чтомне с этого? У баконго свои обычам, у моего племени - свои...
Перед завтраком Эндин вышел на балкон и обнаружил, что особняк Амбопо находится на вершине довольно высокого холма. Внизу сгрудились несколько сотен красных крыш Бверамы. Складывалось ощущение, что кто-то сгрёб их лопатой вокруг прокопчённых корпусов фабрики. Над ними уже подымались дымки, которые в утреннем безветрии были строго вертикальны. Казалось, что все строения Бверамы подвешены к неу за эти невесомые нити. Серпантин серой гудроновой дороги опоясывал гору, усыпанную такими же выгоревшими на солнце красноватыми крышами. Выше по склону паслись тощие козы. Вокруг всё было мирно и тихо. В редких каменистых "блюдцах поблескивала вода, скопившаяся за ночь.
- Настоящая идиллия, - произнёс Саймон вслух, закуривая сигарету.
- Доброе утро, мой друг, - за спиной раздался мягкий голос полковника. - Вам удалось выбить из нашего хозяина нужную бумагу?
- Да, сэр, спасибо.
- Спускайтесь к завтраку, и - в путь! Наполеон дал свой джип и шофёра. Я распорядился загрузить в него подарки для Дого и его племени: винчестер, полсотни патронов, ящик виски, две упаковки тушёнки, другие консервы и мешок сахара. Думаю, что этого будет более чем достаточно.
- Роджерс, где Вы это взяли? - удивился Саймон.
- У Амбопо, Эндин, у Амбопо, - менторским тоном произнёс Роджерс. - Должна же быть от него хоть какая-то выгода. К полудню Вы будете в деревне Вантаха, где находится резиденция Дого. Он уже предупреждён и ждёт Вас. На всякий случай с тобой будет Эверар.
- А Вы, сэр?
- Староват я для путешествий по джунглям. Постарайтесь обернутся ло полудня - пароход ждать нас не будет. Он отходит завтра ровно в 12:30. Да, по моей просьбе, начальник местной полиции прислал констебля. Вон он прохаживается.
- А Вы уверены, - боязливо произнёс Эндин, - что он надёжен?
- Капрал уверил меня, что этот в лесу стоит десятерых. Вот что ещё. Примите к сведению, что у племени Дого очень болезненно стоит земельный вопрос. Когда его предки переселились в Вантаху им не хватало земли, потому что половину долины купила одна французская компания. И теперь без конца идут споры из-за участков. До того, как стать вождём Дого сам довольно долго работал на плантациях компании и скопил даже денег на новый дом.
- Да, сэр.
- Ну. с Богом!
После трех с половиной часов тряски в развалюхе, которая когда-то была джипом, Эндин испытывал неодолимую усталость. Когда они проехали указатель с надписью: "Вантаха", он с трудом представлял, как выдержит обратный путь. Словно изысканная театральная декорация с нарисованным горизонтом - так гармонична была долина, в которой расположилось селение. Больше всего Эндина поразила атмосфера райской первозданности и покоя. Возможно, причиной тому была тишина, воцарившаяся, едва смолк мотор, а может быть, птицы, которые парили над пальмами. Эндин вылез из джипа и внимательно осмотрелся: теперь все выглядело иначе. Подобно тому как самая прекрасная картина под увеличительным стеклом превращается в конгломерат грязных пятен, Вантаха вблизи на него произвела удручающее впечатление. Какие-то запущенные кустарники, пальмы старые, невзрачные. Но еще более жалкой была так называемая деревня. Вдоль заросшей дороги с каждой стороны выстроилось по десятку домов - дощатые лачуги, грязные развалюхи, на железных крышах ржавая сыпь. Некоторые только благодаря подпоркам не падали. Кругом валялись консервные банки, бумага, тряпки. Что бы преодолеть шок, Эндин сел на мшистую каменную ограду и закурил. За оградой возились в пыли вместе с черными поросятами двое малышей. Чуть поодаль несколько мужчин и женщин неопределённого возраста завтракали, усевшись вокруг большого деревянного блюда. Руки завтракавших мелькали с удивительной быстротой, ныряя в общее блюдо. Тут же суетились две тощие, паршивые собачонки; им то и дело удавалось стащить с блюда лакомый кусочек. Рядом стояла кастрюля с водой, из который псы утоляли жажду. Они не обращали внимания до тех пор, пока из джипа не выбрался констебль. Увидев его, туземцы вскочили и, кланяясь, бросились навстречу. Один из них, по-видимому, самый старший, вызвался отвести к Дого. Тропинка змеилась вдоль ручья, - во всяком случае, некогда здесь был ручей, теперь осталось только каменистое русло да жалкая струйка воды, кое-где образующая лужицы. Вслед за проводником шёл констебль, взяв дробовик наперевес, за ним - Эндин. Процессию замыкал Эверар. В одной луже дети набирали воду в пивные бутылки. В ста метрах выше по течению две женщины стирали рубахи, еще дальше мылся дряхлый дед.
