С городских окраин уже доносились выстрелы. Это партизаны Ромеро, которым мы забыли подать сигнал, но они по звукам выстрелов поняли, что началось и присоединились к празднику.
Тем временем мы на полном скаку подлетели к поместью Каткарта, напоминавшее сейчас растревоженный муравейник. Похоже, хозяин не стал изображать из себя героя и решил просто сбежать. Мы с Миной слезли с коней и побежали к главному входу, но тут раздался выстрел. Я выругался. Надо было подумать, что раз майору надо выиграть время, то его люди постараются меня задержать как можно дольше. Я и Доминика отъехали назад и слезли с лошадей. Грустно посмотрел на свой пеппербокс: при всех достоинствах этой машинки, у неё был и недостаток. По дальнобойности с винтовкой британского солдата ей было тягаться бесполезно. К счастью, Мина уже придумала свой план.
-- Стреляй по воротам! - скомандовала она. И я увидел, что она натягивает тетиву лука.
-- Откуда? - только и поразился я, однако гордая дочь польского народа не снизошла до ответа, только нетерпеливо мотнула головой -- мол, чего медлишь.
Я отбежал от неё и выстрелил в сторону ворот. В ответ раздался выстрел и почти одновременно -- свист стрелы и короткий вскрик. Я выстрелил ещё раз, но в ответ уже не стреляли. Мы побежали к воротам, которые были не заперты.
-- Дом горит! - крикнула Мина. И действительно, из окон восточной части дома валил дым.
-- Конюшня! - догадался я и бросился к пристройкам. Нетрудно догадаться, что Каткарт просто поджёг свой кабинет, а сам собирается бежать из города. Правда, до конюшен я не добежал. Слуги майора, заметив меня, открыли по мне огонь -- одна пуля свистнула около виска, оставив небольшую царапину, а другая попала в плечо. Я вскрикнул и шустро отпрыгнул за угол дома. К счастью, меня ранили в левое плечо. Да и то не опасно, насколько я понимал в ранах. Впрочем, правая рука и пеппербокс по-прежнему при мне. Я попался на глаза не только слугам, потому что я услышал даже не крик, а рёв Крысы Роджерса:
-- Это та сволочь, что убила моих ребят в Новом Орлеане! Я ему сверну шею голыми руками!
Что ответил ему Каткарт, я не услышал. Вероятно, напомнил, что важнее всего сейчас скрыться. Впрочем, это было неважно. Пожелает или нет Крыса мне отомстить, но майор, а именно он был мне нужен, скроется в любом случае. Слуги сумеют меня удержать. За углом раздалось ржание и стук копыт. Я только выругался и присел на корточки, впрочем, держа пистолет наготове. Минут через десять ко мне подбежала Доминика. Её лицо было в саже.
-- Кое-что удалось спасти из горящего кабинета, -- сказала она. Не знаю только, пригодится или нет. У тебя как успехи?
-- Никак: Каткарт скрылся, -- и крикнул слугам: "Сдавайтесь, уроды! Выходить по одному, без оружия и с поднятыми руками. Кто не сдастся, тех добьёт подкрепление, которое вот-вот прибудет сюда."
Подействовало. Из-за угла, подняв руки, вышли три солдата. Хмуро посмотрев на меня, самый старший сообщил:
-- Мы военнопленные, поэтому требуем относиться к нам соответственно.
-- А с какой страной вы воюете? - издевательски улыбнулся я. Солдаты побледнели.
-- Ладно. Страну мы придумаем, чтобы вам не так грустно было. Мина, у нас есть верёвка?
-- Чтобы повеситься? - не удержалась от ехидства она.
Я только рукой и махнул.
***
Пленников у нас забрал прискакавший с подмогой Жан. Мы же вернулись к форту, где уже закончилась битва. Наши победили и, освободили томившихся в заключении лидеров мятежа Оставалось только придумать куда деть оставшихся в живых английских офицеров. Здание-то было разрушено. На руинах форта выступали по очереди Резанов и Рылеев. Я почувствовал дикую усталость и не стал подходить к ним, понимая, что когда понадоблюсь, то найдут и озадачат. Слез с коня и сел, прислонившись к стене. Доминика всё-таки проследовала вперёд, а я сидел и смотрел в ночное небо Калифорнии, которое сегодня было безоблачным. И я понял что, я наконец нашёл свой дом. И чтобы не происходило теперь, я счастлив. Осталось только выиграть войну, прогнать британцев, найти Аню и построить свой дом. Где вечерами, после трудного дня, сидеть на крыльце и смотреть в прекрасное звёздное небо.
Мимо проехал, поприветствовав меня, Ромеро. С трудом вернувшись в реальность, я вдруг спросил у него:
-- Какое сегодня число?
-- 19 сентября, да уже девятнадцатое, -- ответил он и уточнил. - По католическому календарю.
-- Значит, пишите так: Девятнадцатого сентября 1819 года началась война за независимость Побережья от британской короны.
Мы с Ромеро дружно рассмеялись, и он поскакал к нашим освобождённым товарищам, чтобы их поприветствовать. Я тоже поднялся. Впереди ещё много дел, самое главное из которых - вернуться с этой войны живым и героем. Потому что такие девушки, как Аня, любят героев.
Глава 2 (XIX век)
Гонцы
Побережье 1819 год
После захвата Новой Вологды прошла неделя, и за это время мы успели отбить две атаки англичан. Это были не военные операции, а в первом случае конвой из Анхелеса, во втором - случайный патруль. Покидать занятый город мы не собирались, наоборот, расширяли район сопротивления. У нас появились собственные патрули, которые следили за окрестными дорогами и в случае появления регулярных войск должны были оповещать город.
Я провалялся с ранением в постели всего один день, ровно до того момента, пока за мной не пришёл Рылеев и не сказал что-то вроде "не время болеть, ты нужен революции".
Следуя ещё не написанным в этом мире заветам команданте Че, наши лидеры расширяли область восстания, поэтому они и рассылали гонцов по всему Побережью. Доминику, например, они вместе с Жаном отправили в Анхелес, чтобы получить информацию от Эммы с Диего.
Мне вместе с Афанасием Сверчковым предстоял нелёгкий путь на север. Надо было объехать ряд поселений с почтовыми функциями. То есть передать письма Резанова с инструкциями, как действовать дальше, нужным людям.
Первым у нас на очереди был Новый Слайго, тайное поселение ирландцев на берегу пока безымянного залива, случайно открытого Иваном Кусковым. История его была типична для этого времени. Ирландцы, служившие в британских войсках, не отличались особой лояльностью и при удобном случае старались дезертировать. Поначалу они скапливались в Ясеневом Перевале, но после знакомства с русскими мятежниками были переселены в это место, чтобы случайно не попались на глаза англичанам. Каким образом им удалось вывести с Изумрудного острова семьи, для меня осталось тайной за семью печатями. Как и всякий народ, долго живший в условиях оккупации, они были чрезвычайно изобретательны на способы обмана начальства.
Встречал нас Патрик Флэтли, о нём я кратко упомянул, рассказывая о совещании у Резанова. Письмо было адресовано ему. Судя по всему, там шла речь о координации действий, потому что, прочтя послание, он кивнул и сказал, что всё будет сделано в срок.
Следующий пункт назначения был Каменск. Небольшая крепость, затерянная среди лесистых холмов Калифорнии. Британцы не знали об её существовании, так как основана она была незадолго до оккупации. Здесь мы встретили Павла Резанова и Совушку. После того, как мы освободили девушку из дома Каткарта, её хотели отправить на Аляску, к Камаевым, а Павел вызвался её сопровождать. Но потом планы и обстоятельства изменились, и они укрылись в крепости, дожидаться развития событий. Собственно, одно из двух писем было ему и адресовано, он не стал скрывать от нас его содержания: отец приказывал вернуться домой, потому что он был ему нужен в Новой Вологде. Второе письмо мы отдали командиру гарнизона и поехали в Ясенев Перевал.