- Следовательно, Вас можно назвать успешным предпринимателем? - допытывался молодой писатель-прозаик.
- О чём "сигналят" литературные образы моего творчества: моего деда Василия Васильевича Каширина, хозяина хлебопекарни Семенова, организатора деревенской лавки Ромася, миллионера- филантропа-старообрядца Бугрова, романтика-предпринимателя Гарина-Михайловского, крупного промышленника Саввы Морозова?
Кого из них можно считать одновременно и успешным предпринимателем, и довольным жизнью человеком?
Одного Бугрова? Из шести перечисленных?
- Того самого Бугрова - миллионера, крупного торговца хлебом, владельца паровых мельниц, десятка пароходов, флотилии барж, огромных лесов? Который не имел бухгалтерии? У которого вся его бухгалтерия была в его голове? - заинтересовался поэт-песенник.
- Почему мой дед, Василий Васильевич Каширин, обо всех крупных купцах Нижнего Новгорода говорил как о фальшивомонетчиках, грабителях и убийцах? Почему дед мой сказывал мне, что отец Бугрова "разжился" фабрикацией фальшивых денег? - вспомнил Горький. - Почему к этим мнениям деда я чувствовал бессознательное недоверие? Дед недоверчиво относился к перспективам честного бизнеса и поэтому "нагонял жути"? Или судьбой "цеховых" был тяжелый честный труд - без особого материального успеха, но - с социальным скептицизмом?
Однако Алексей Максимович вернулся к своим размышлениям:
- Чем кончили Василий Васильевич Каширин? "Хозяин"-булочник Семенов? "Лавочник"-оппозиционер Ромась? Как завершились деревенский культурно-предпринимательский проект и - в общем - жизнь Гарина-Михайловского? Как "подвел итог" Савва Морозов?
- К предпринимательству - как к роду занятий - жизнь заставляла отнестись скептически? - продолжил вопросы молодой писатель-прозаик. - Но разве Вы не возглавляли газеты, издательства? Еще до 1917 года? И разве они не были экономически успешными?
- Кто-то слышал об обманутых мною кредиторах? - "принял подачу" Горький. - Кто-то знаком с их публичными заявлениями-обвинениями в мой адрес? Имею я моральное право вспоминать о моих предпринимательских проектах без стыда? Я сумел завершить их достойно и своевременно?
Сколько писателей вошло в литературу через книгоиздательское товарищество "Знание"? Сколько литераторов, получив необычно большие гонорары в "Знании", смогли решить свои материальные проблемы? "Стать на ноги"? Побывать за границей, расширить кругозор?
И не моя ли популярность - как писателя - в годы, предшествующие первой русской революции (1905- 1907 годов), была двигателем, вытягивающем тиражи "Знания" до необычно высоких для того времени значений?
- То есть Вы - одни из немногих успешных предпринимателей дореволюционной России? И Вы довольны прожитыми годами? - никак не мог достичь ясности молодой писатель-прозаик.
- Стоит ли делать из меня гиперболизированный образ? - подсказал Горький. - Может быть, положительно оценить хорошее? Например, мою способность вовремя "войти" в проект и вовремя "выйти" из него? Отрицательно - плохое?
Когда я возвратился из-за границы в Россию в 1913 году: как сообщали жандармы? О приезде всемирно известного писателя или о появлении в Петербурге "нижегородского цехового"?
"Правила игры"?
Не парадокс ли? При царе в 1913 году приехал, а при "друге" Ленине в 1921 году уехал?
Можно ли воспринимать "хорошим" предпринимателем того (то есть, меня), кто осенью 1917 года в газете "Новая жизнь" - в 1918 году закрытой советской властью, - опубликовал выступление против готовящегося Октябрьского переворота? Кто назвал Октябрьский переворот "авантюрой"? Кто удостоился резкой критики и угроз со стороны сверхвлиятельных, агрессивных, фактически захвативших власть политиков?
Не повторил ли я в какой-то форме судьбу своего деда Каширина? Других "цеховых"? Других предпринимателей?
Горький процитировал по памяти:
- Статья в "Правде" заключается нижеследующим лирическим вопросом:
"Когда на светлом празднике народов в одном братском порыве сольются прежние невольные враги, на этом пиршестве мира будет ли желанным гостем Горький, так поспешно ушедший из рядов подлинной революционной демократии?"
Горький улыбнулся - почему-то довольной улыбкой.
Потом зачем-то добавил еще одну цитату "из Горького":
- Грабят ? ...- изумительно?... Артистически?...
- Можно ли ограбить Вас, человека, способного играть одновременно на нескольких досках? - констатировал поэт-песенник.
- А все-таки не случайно образы босяков были популярны в российском обществе? Чего ради работать? Чтобы артистически ограбили? Что если заведомо не питать иллюзий? И жить с ориентацией на "свободную" жизнь? - подсказал Горький. - Снова об уже сказанном: много ли было примеров успешных предпринимателей?
Вот только в какой мере можно ли ставить "замысловатость" судеб предпринимателей в упрек Империи?
- "Бессознательный социализм" народных масс? Крестьянин мечтает о даровом наделении его чужою землею, рабочий - о передаче ему всего капитала и прибылей фабриканта? И дальше этого их вожделения не идут? Знаменитая "Записка" Петра Николаевича Дурново? - подключился к обсуждению поэт-песенник. И тяжело вздохнул. - Невесело себя чувствовали предприниматели между молотом "артистичного грабежа" и наковальней "бессознательного социализма"? Проблемы не столько (не только) царского режима, сколько социальной среды?
- "В случае удачи меня уничтожат, окончательно испугавшись моих успехов, а в случае неудачи будут рады на меня обрушиться"? - вздохнул Горький, вспоминая одно из высказываний С.Ю. Витте. - Чего мог ожидать талантливый человек? Того, что будут "подтягиваться" до его уровня? Или попыток "привести" его к общему уровню? Уважительной позитивности? Или злобной затаенной сдавленной ревнивости?
- Вовремя "войти" (на подъеме или перед его началом), вовремя "выйти" (на максимуме)? - уточнил молодой писатель-прозаик. - Но не всегда получается "выйти" своевременно?
Горький не спешил с ответом.
- Все-таки не ясно, Алексей Максимович, можно Вас считать успешным предпринимателем? Или нет? - включилась в разговор писательница.
- 1917 год, закрытую советской властью мою газету, настойчивые советы Ленина уехать мне за границу "для лечения", мой отъезд в 1921 году - эти события можно считать символической итоговой чертой, подведенной под периодами моего вхождения в цеховую организацию и моей предпринимательской деятельности? - задумался Горький. - Может быть, знание истории моей семьи - и дедов, и родителей - давало мне правильные ориентиры?