– Отвали! – улыбнулся я хвалебным дифирамбам брата.
Я-то отлично знал, что ему, по большому счету, насрать на нашу репутацию, он просто хотел хоть как-то поддержать меня.
– Слава Богу! – он тоже улыбнулся и расслабился. – Я уж думал, что придется просидеть с тобой полночи. Ладно, я отваливаю, но тебе мой совет – поднять свою задницу и сходить…ну, к себе в комнату, например! Пойдем, милая! – позвал он своего залетного ночного мотылька и скрылся из вида.
Его настоятельный совет немного смутил меня, но решив, что хуже не будет и к тому же там, на кровати, спится значительно лучше и удобнее. Я отправился наверх, к себе в комнату.
– Привет… – раздался тихий голос.
Я, со скоростью света, включил свет и наткнулся взглядом на Розу. Она была слегка бледна, но на фоне ее волос бледности было почти не видно. Оказывается, у нее были еще и бледноватые губы, и снова, еще накрашенные брови. Роза была печальной или отменно прикидывалась печальной.
– Что ты здесь делаешь? – спросил я, нахмурившись, убавляя освещение.
Нет, нельзя сказать, что я был не рад ее видеть, наоборот, даже очень рад, все было так волнительно. Понемногу тело опять начало вздрагивать: желанная девушка в моей комнате, около моей кровати, и она печальна. А ведь не секрет, что пьяные и печальные девушки намного быстрее соглашаются на секс, чем другие. Все было в моих руках. Похоть рвалась из ширинки и мне пришлось сесть, чтобы Роза ничего не заметила. К ужасу я обнаружил, что помимо того, что я безумно хотел овладеть ею, я еще и злился, сердился на нее.
– Я искала тебя в нашем баре, встретила Люцифера. Он был с какой-то девушкой и уже собирался уходить, а затем пригласил меня, зная, что ты дома…
– Роза, я не собираюсь извиняться…
– Я знаю, Гавриил! Я не для этого пришла! – опустив глаза, сказала она.
Тут я все понял, и оттого, что я понял, в венах, с каждой пятой секундой носились шаровые молнии. Они просто потрясающе вонзались в сердце и тазовую область. Я чувствовал это электричество…ток. Вот так безумие! Обычно мне не хотелось ощущать в своем теле ток, но не в тот раз. Я понимал, что мне надо подойти к ней и что-то сделать. Дьявол, но меня парализовало. Ладони моментально вспотели, как будто под водой побывали, голова закружилась, а пальцы на ногах свело. Она так и стояла, опустив глаза, и ждала меня. Господи, сколько же мне понадобилось усилий, чтобы оторвать свою задницу от стула и, передвигая ногами, донести тело к ней. Женщины рожают проще, чем я переставлял ноги. Как только я оказался около нее, я понял, что роды, ноги, страхи, головные боли после алкоголя, рвоты, обмороки – все это фигня – самое страшное на тот момент для меня было – обнять ее. Я знал, чувствовал и понимал, зачем Роза появилась в моем доме! Зачем она стояла и играла в невинность с горящими глазами! Зачем она их прятала, скромно опуская голову, тем самым подманивая меня к себе! Я все знал, блин, но у меня не получалось ее обнять! Я, как пугало Франкенштейна, дергал пальцами на руках, чуть ли весь судорогами не покрывался, стоял и пошатывался. Наконец, заявив себе, что если я не начну действовать, то окажусь полным мудаком, и это будет окончательно и бесповоротно! Поэтому в полном отчаяние я схватил ее за талию, притянул к себе, в бреду, в утопическом забытье нащупал ее губы и прикоснулся к ним…
Как-то раз я читал забавную книженцию, не помню, как называется, но суть была в рассказах людей, переживших клиническую смерть. В общем, по моему мнению, именно тот, описанный параноидальной бред приключился со мной, когда наши губы соприкоснулись. Я понял, что все эти байки стали такой чушью по сравнению с тем, что я испытывал. Яркий, как божественный, свет окружал и освещал нас. Мне даже показалось, что он поднимал нас вверх, как будто сраные пришельцы поднимали нас своими лучами на корабль. Да мне вообще было наплевать, что за субкультура окружала нас тогда, и окружала ли вообще, или это все было мое подсознание. Мне было наплевать на богов, на пришельцев, на дьявола и его друзей, для меня ничего больше не существовало, кроме света и губ, мягких губ Розы. Я могу смело сказать, что для меня тот поцелуй был поистине божественным, сказочным, наркотическим, нереальным, неземным, обескураживающим и адским! Тот первый поцелуй…
Когда ее маленькие руки начали расстегивать пуговицы и ширинку на моих штанах, а ее губы не отрывались от моих, внутри меня все ликовало, орало, рубило меня на части, и я наслаждался этим. Я чувствовал ее насквозь, сходил с ума, сжимал ее сильнее и сильнее. Мне казалось, что мои руки просто разорвут ее тельце. Роза была такая нежная, маленькая, чертова дюймовочка, лишала меня рассудка. Я не смог больше совладать с собой и накинулся на нее, срывая одежду, не переставая обнимать и целовать.
В какой-то момент Роза просто обмякла у меня в руках. Поначалу в ней было неизмеримое количество страсти, которую она выплескивала на меня ведрами. Но как только она прочувствовала всего меня, то видимо решила отдать все в мои руки, как девушки всегда и делают! Но я не растерялся и мне, наверное, только этого знака и надо было, говорящего о том, что я свободен в своих действиях.
Как только мы оказались в кровати, я совсем обезумил. Каким чудом я не разорвал эту девушку, не знаю, но она снесла мне голову. А уж наши звуки, возможно, побеспокоили моего братишку и его одноразовый презерватив. Но мне было наплевать.
В тот момент, когда белоснежная головка уснула на моей руке, в моей кровати, я был самым счастливым человеком. Наконец-то я смог дотронутся до нее, почувствовать ее. Я был самым счастливым, потому что она была моей!
Почему все устроено в жизни не так, как та ночь? Как же я хотел, чтобы она никогда не заканчивалась. Хрен с солнцем и теплом, зачем мне все это, когда у меня на руке спал ангел, который давал мне свет и тепло? С ней я был готов хоть в ад лезть и жариться на сковородках, лишь бы только рядом. Внезапно я почувствовал к ней любовь, о которой мог говорить только Данте.
Роза спала, а я не мог… Я чувствовал себя мерзким слизняком, куском упавшего на асфальт мороженного. Пытаясь заставить себя уснуть, я думал о себе кучу гадостей, и ведь на то были причины. Ну что такого в сексе? Подумаешь, покувыркался с девчонкой, что теперь лежать, как джокер и улыбаться до утра? Роза спала, как убитая. В какой-то момент я подумал, что может, правда, убил ее. Но я чувствовал, как по коже бегал теплый воздух. Потихоньку я начал осознавать, что вокруг нас все еще существует какая-то жизнь, что мы все-таки находимся на земле, что никакой дьявол не появлялся. Да черт его побери, это был просто секс! Но никакие доводы, факты, россказни и всякая другая чушь мозгу не помогли. Тело никак не хотело успокаиваться, периодически подергивалось, вздрагивало, а по роже плавала идиотская улыбка, от которой я никак не мог отделаться.
Под утро я уснул, но ненадолго. Где-то через час-полтора я снова открыл глаза и поплелся вниз, на кухню. У меня был жуткий сушняк, словно я пил до этого. Хорошо, что голова не болела.
– Хо, хо, хо…Братец! – полушепот раздался за моей спиной.
Я улыбнулся и облился молоком. «Сын зари» проснулся и собирался в университет.
– Не начинай, Люц! – пробубнил я, стирая молоко с живота.
По каким-то причинам, моя половая жизнь для брата была чем-то удивительным, как захватывающий фильм-ужасов или брачные игры среди животных. Ведь для него секс – нечто обычное, как в туалет сходить. Я даже не совсем был уверен, получал ли он хоть какое-то удовольствие от этого или просто играл в терминатора. То есть меня он не очень понимал в этом плане. Как так, у меня то же самое, что и у него на роже и в штанах, а я не тащу к себе в постель всех подряд, как он? Я же не понимал его. Естественно наслушавшись звуков из моей комнаты, ему надо было обязательно поржать надо мной. Люцифер, по-моему, всю свою жизнь выказывал через смех и улыбку. Но после того, как я вылез из постели после долгожданного рандеву с желанной девушкой, я любил даже Люца.