– Ладно, пойду я до дому.

– Подбросить может?

– Не, пройтись хочу. До встречи тогда. Был рад увидеть.

– Взаимно брат. Набери, не забудь.

Покряхтев, я вылез из машины и пошел вдоль дороги. Киа развернулась и пронеслась  мимо, бибикнув вслед.

– Так вот он пришел не один! И даже не с дочкой – Подвыпивший Эдик активно жестикулировал, явно радуясь тому, что пережил встречу с разгневанным отцом поруганной девушки. – Он ещё половину родственников привел. Там был какой-то дядя, брат, сват… Черт пойми кто! Мне ещё повезло, что Вадим их всех принял на себя. За тебя, Вадь!

Бокал с виски отсалютовал в мой адрес. Я поднял кружку пива в ответ. С нами за столом сидел Иван – наш общий друг. Обладая исключительно армянской внешностью, Ваня был нашим старым, почти что школьным другом. Каким-то чудом сегодня он оказался проездом в наших местах, так что не встретиться мы просто не могли. Тем более тут был такой случай.

– Ну а дальше что?

– А что дальше. Я с ним разговариваю, а сам на этих кошусь. Ну мало ли Вадик не справится. А они смотрят на меня, как на мертвого уже, и улыбаются. Думаю, хана. Поеду я сегодня в лес в багажнике.

– И как же тебе удалось его убедить?

– Да все очень просто оказалось. Дочка его, ещё та … Ну просто нельзя так свободно чувствовать себя в молодой девушке. Реально, словно прорубь рухнул. Да и языком так нельзя научиться орудовать, на бананах одних тренируясь.

– С тебя это ответственности не снимает, старый извращенец! – Это уже я вставил свои пять копеек. Этот дневной «базар» меня сегодня вымотал в край.

– Не умничай. Короче, позвонил я нашему гинекологу, подняли её карточку. Оказалось она живет половой жизнью то ли с одиннадцати, то ли с двенадцати лет. Это просто папка её витает в сельском неведении.

– Весело у вас тут.

– Угу… – Я отхлебнул светлого.

– Ой, не слушай его. У Вадима очередная депрессия.

– Мне просто кажется, что я теряю связь с окружающим миром.

– А, по-моему, ты просто ох**л!

– Просто мне не нужен весь твой экстрим. Я вообще тебя не понимаю. У тебя же невеста есть. Свадьба скоро. Считай самое сладкое время отношений. А ты шуры-муры крутишь со всеми. Ты же, как я понял ещё и с медсестрой  своей гуляешь? Ты же женишься, почти на днях.

– Ну, во-первых, она замужем, так что у нас с ней всё по-честному. Во-вторых, я готовлю палитру, чтобы отношения имели разные тона. Сейчас семейная рутина всю остроту и убьет. А эти походы на сторону и добавят нам нужный накал.

– Не знаю. Мне и семейных страстей хватило. – Не хотелось, а пришлось вспомнить годы «золотые». – И даже в самые тихие дни мне всего было достаточно. Одной мне хватало с головой.

– Тебе тогда сколько было?

– Двадцать три.

– Офигеть! Ты либо буддист, либо знатный пи***бол!

– Я сам ещё не определился. Кстати о буддистах. Вань, а ты же ведь у нас буддист?

– Да. – Иван всё это время молча с улыбкой следил за нашим диалогом. Теперь пришла его очередь.

– Вот скажи мне, буддист, вера твоя она же учит не противодействовать злу. Ведь так?

– Любая религия так или иначе учит не отвечать на зло. А что?

– Но ведь буддизм, можно сказать, самая миролюбивая.

– Ну можно и так сказать.

– Получается, – я начал, наконец, развивать свою мысль, – если я сейчас дам тебе в лицо, ты мне не ответишь? Ведь иначе это будет противодействие злу. Причем злом.

– Понимаешь, у меня КМС по боксу. И я скорее боксер-буддист, чем буддист-боксер. Поэтому я тебе сначала двойку пробью, а потом уже, как и положено настоящему буддисту, прощу тебя. И даже отвезу в больницу.

– Понял. Вопросов больше нет. Сижу, пью пиво.

– Хватит цедить эту дрянь. К нам друг приехал. Закажи виски

– Ладно. Закажу стопку.

– Эй, виски не пьют стопками!

– А я выпью!

Во двор я попал уже часов в десять. Выбравшись из такси, где ещё шумел выпивший Эдик, желающий продолжения банкета, я, покачиваясь, направился в сторону подъезда. Высадили меня не очень удачно – предстояло пройти весь двор. Так что завтра можно будет услышать слухи и домыслы про моё нынешнее состояние. Хотя черт с ним!

Виски и пиво здорово шумели в голове, раскачивая палубу. Первая половина недели выдалась совсем жуткой, так что настроение медленно, но верно катилось все ниже и ниже. Как метко заметил Эдуард – депрессия. Хотя он уже давно, как специалист, поставил мне диагноз: маниакально-депрессивный синдром, как ежедневное состояние души.

С дороги я свернул на дорожки, что вели к подъезду через детские площадки. На одной из них «тусовалась» стайка подростков. Одним словом шпана. От этой шайки несло пивом и сигаретами, то и дело слышался мат и гогот. Именно такие компании обычно и светились в сводка по делу о групповом избиении бомжей или изнасиловании. Повинующиеся стадному инстинкту, эти пацаны сбивались вокруг самого бандитистого и старались во что бы то ни стало, показать себя перед другими. В общем приближаться к ним было опасно. Особенно в состоянии изрядного подпития. В лучшем случае можно было остаться без мобильного телефона и мелочи, что звенела у меня в карманах.

Нацепив на лицо маску бесстрашия и полнейшего безразличия, я направился мимо ребят. Естественно, меня сразу заметили.

– Мужик, закурить есть? – Даже не смогли ничего оригинального придумать.

– Вот я матери твоей расскажу завтра, что ты у бомжей всяких сигареты стреляешь! – Главное для меня было, произнести всю фразу максимально четко. Язык то уже переставал слушаться.

– Здравствуйте, Вадим Сергеевич! – Ответили все дружно, почти по-армейски.

– Привет, шпана! Хулиганите?

– Нет, Вадим Сергеевич. Отдыхаем просто. – Теперь за всех говорил Саня – местный главарь. Ужасно высокий и жутко тощий. Но при этом задиристый и авторитетный.

– Так, парни, – я с облегчением облокотился на детскую стенку, нарочито обратившись именно к мужской части компании. Девчонки тут тоже были, – кто из вас мне оставил на этой лавке позавчера подарки? Насвинячили от души!

– Это не мы, Вадим Сергеевич!

– А кто? Денис со своими головорезами?

– Нет, он тоже не мог.

Я скрестил руки на груди, хоть и вышло не сразу, и с укором посмотрел на ребят.

– Правда, Вадим Сергеевич! Это не мы. Мы же за собой убираем! – Саша демонстративно поставил недопитую бутылку «Балтики» в урну. Интересно, не жалко ему? Или это такой способ доказать, что это не они. Кстати остальные тоже кинули кое-что из мусора в бак.

– Ладно… – протянул я. Действительно, даже сейчас, не смотря на весь шум и гам от компании, вокруг всё было чисто. Ошкурки от семечек плевались в кульки, плевки и окурки сразу отправлялись в урны. Приучил я их всё-таки к культуре. Причем быстрее, чем собаководов. – Только не расслабляйтесь. Чистоту блюсти обязательно.

– Хорошо, Вадим Сергеевич! – Снова ответ прозвучал хором.

– И если кто во дворе чужой ошиваться будет – скажите мне. Надо нам изловить этих хулиганов, что бутылки свои у песочницы оставляют. А то повадятся к нам ходить, потом поганой метлой не выгонишь.

Кто-то поежился. А… Сереня. Да, помню, душевно я тебя проучил в своё время метёлкой. Помнишь, значит. Это хорошо. Очень хорошо. Уроки такие помнить надо. И даже богатые родители не помогли. А точнее ещё и добавили.

В подъезде было, как обычно, прохладно и сумрачно. До энергосберегающих ламп мы пока не дожили. Коптила «лампочка Ильича». Подошел к двери и потянулся ключами к замку. Что случилось потом, так и не понял. Удар холодной молнии по затылку прогнал почти весь хмель. Я отчетливо увидел себя со стороны – стою ровно перед дверью с протянутой рукой, в которой замерла связка ключей. Что не так? Что заставило сердце колотиться барабанной дробью в висках? Что вызвало холодный пот по спине? Я смотрел на причину неморгающим взглядом. Между самой дверью и дверной коробкой был вставлен маленький рекламный календарик. Дверь у меня в квартире деревянная, но подогнана хорошо – щели практически нет, так что кому-то пришлось потрудиться его туда загнать. Даже видна помятость и залом глянцевого картона. И что? А зачем кому-то вставлять календарь мне в дверь? Реклама? Но почему тогда у соседей нет таких же? Уже забрали? Вряд ли. Тогда один-два точно должны валяться на полу. Календарь то воткнут не на уровне глаз или замка, а ниже. Так его проще не заметить. Ещё один довод, что это не реклама. Тогда зачем он? А вот зачем – я прихожу домой, открываю дверь, не обращая на картонку внимания, и роняю её на пол. Вот и сигнал кому-то, что я дома. Кому? И где гарантии, что календарь не вытащит сосед, который шел мимо? Я осторожно опускаю взгляд на коврик, что лежит у меня под дверью. Что хочу увидеть? Крошки от печенья, что может лежать под ковриком. Ничего нет. Совсем. Паранойя? Наверное.