Бог (Иегова) его нисколько не упрекает за это, не укоряет. «Как ничего не было». Этот грех ему Бог (Иегова) явно не вменил ни во что.
Вообще «mésaliance»ов нет в Библии, а есть факты. Живут со служанками (Иаков) — и ничего. Даже тесть (обычная ревность за «честь» дочери) не укоряет98 . Лот имел сношение с дочерьми — и опять ничего. «Факты, батюшка, факты!» Библия вся есть книга фактов без утайки чего-либо.
Была ли тогда «совсем другая мораль», чем теперь? Но ведь Библия — не книга этнографии, а книга божественных откровений, которые вечны и перемениться не могут. Не показывает ли это, что «Божие» и «религиозное» лежит совсем вне плоскости «VII заповеди», пришедшей через века потом и которая начертана «в хвосте» предписаний, — ниже «соблюдения праздников» и «почитания родителей». А «пожелание жены ближнего» даже поставлено позади клеветы и злословия.
Что́ же над нами все трясутся с «VII», выдвигая ее, — решительно выдвигая, — на первое место, как какое-то новое «Аз есмь Господь Бог твой». Да это («VII») просто пустяки. «И так, и этак можно» — не теряя любви Божией к себе, не переставая быть очень религиозным человеком.
III
Истории с Авраамом и Иаковом как будто показывают, что Б. вовсе не вмешивается в личную жизнь, в «наши любовные истории и ход их», а наблюдает лишь космологические законы, и в данном случае — первый: чтобы Земля, еще пустынная, была населена. Отсюда-то проистекает колоссальная свобода «лица» в Ветхом Завете. У нас как «закон Божий» — сейчас стеснение, узкое платье, везде жмет; там «закон Божий» — и ширь, простор, «халат», если не «нагишом». Во всяком случае, «полная естественность»...
* * *
20 окт.
Как же все это произошло?..
А очень просто.
На «Птичку Божию», в которой 16 строчек, Венгеров написал замечательные «Критико-Биографические замечания». Ему возражал Аничков, изложивший «Мысли в дополнение к Сообщениям Венгерова». Игнатов из Варшавы, зоолог, написал: «О птицах и поэтах», что вызвало отповедь Горнфельда. Все это очень остроумно опровергал Сакулин. И наконец, ко всему Овсянико-Куликовский, академик, написал «Историческое обозрение споров о Пушкине и о птичке».
По истечении достаточного времени все это затвердело и стало спрашиваться на экзамене.
Когда же отвечающего на экзамене спрашивали:
О чем вы говорите? То отвечали:
Я говорю о Сакулине (один).
Я говорю об Овсянико-Куликовском (другой).
Я говорю о Венгерове (третий).
И когда спрашивали:
А «Птичка Божия»?
Тб все три недоумевали и говорили:
Мы об этом никогда не слыхали.
Так постепенно произошло забвение Ветхого Завета и Нового и о чем там говорится.
(ночью в постели: «богословие» Григория Петрова, Мережковского и прив.-доц. Дух. академии Петропавловского; тоже проф. Троицкого)
* * *
Как произошло, что профессора Духовной Академии не помнят Ветхого и Нового завета?
...Мелкий бес нас водит, видно, И кружит по сторонам.
Как же это, в самом деле, могло произойти? А произошло.
Но произошло очень просто.
Возьмем параллель из истории литературы.
* * *
Представьте себе, что на «Птичку Божию», которая состоит из 16 строк, Венгеров написал «Достопримечательные изъяснения историко-биографического содержания» в 1У2тома. Игнатов из Варшавы, зоолог, написал: «О птицах у Пушкина». Первый труд вызвал собою «Поправку» Овсянико-Куликовского, а второй труд вызвал собою «Элегические размышления о птицах и о поэтах» Горнфельда. Все это вызвало полный раздражения «Ученый ответ профессора и академика» Шляпкина. К чему всему Сакулин написал: «Исторический обзор споров по поводу Птички Божией».
Читатель «позднего века», который «обязан сдавать к экзамену» все эти рассуждения и споры, конечно, естественно, всех их знает. Но на простой вопрос:
О чем он отвечает? Ответит:
Я отвечаю о проф. Сакулине (один).
Я отвечаю версию между Венгеровым и Горнфельдом (другой).
Я отвечаю об исторических трудах Шляпкина (третий).
И на вопрос:
О чем идет речь?
Все трое ответили бы:
О Сакулине, Венгерове, Горнфельде и Анненкове.
И наконец на раздражение экзаменатора:
Да прочтите мне «Птичку Божию».
Все трое ответили бы:
Птичку Божию? Мы о ней никогда не слыхали.
* * *
Таковы рассуждения преподавателей духовных академий и даже лиц священной службы «о книгах Ветхого» и о книге «Нового Завета».
«Два завета с своим огнем в каждом? В голову не приходило никогда».
В.Розанов
* * *
20.Х.1913
...о, как хотел бы я, взяв на руки тельце Андрюши, пронести его по всем городам России, по селам, деревням, говоря: — рыдайте, рыдайте, рыдайте.
Иго еврейское горчайшее монгольского, не — «угрожающее будущее», а — наставшее теперешнее. С веревкой на шее тащат лучших русских публицистов говорить и подписывать заявления, что русские уже не должны заступаться за свою кровь, что если убит невиннейший мальчик и в том есть подозрение, что убил его еврей, — то они не должны ни разыскивать, ни судить заподозренного еврея...
Царь, слышишь ли ты вопли наши?
Одна против евреев надежда — Царь. Оттого-то «вытолкнуть из России» Царя, подорвать в русских (молодежь) авторитет Царя, поднять восстание на него — их лозунг.
* * *
20.Х.1913
И понесли все убийцу на руках своих, и не вспомнил никто убитого.
«Он, священный еврей, из народа, принесшего человечеству столько культурных ценностей»... А тот — «из презираемого русского племени, которого вообще никто не уважает»... О ужасы, о ужасы, о ужасы.
И Кондурушкин тут же, «рак с клешней». И «Иван Алексеевич» (Пешехонов), и (еврей) Ордынский, и эксперт «профессор Троицкий» (какая болванная рожа на портрете). С каким удовольствием этот «нам известный гебраист» давал Кугелю в «День» для напечатания своего портрета. «Меня, Троицкого, теперь увидит вся Россия».
И Троицкий наступил профессорской ногой на тельце замученного Андрюши.
(Андрюша Ющинский и Бейлис)
* * *
21.Х.1913
Когда я был младенцем, вид огня (печь топится) производил на меня гипнотическое воздействие.
...взлизы огня, красный цвет его. Движение его, жизнь его — особенно!!!
Я бы никогда не отошел от печки. И плакал, когда меня отводили. Я думаю, в таком «гипнотическом действии» лежит корень древнего «поклонения огню» и всех языческих «огонь на жертвеннике».
* * *
21.Х.1913
...и та «головка» начала преобразовываться в Озириса, а это лицо начало преобразовываться и выросло в Изиду.
«Так объясняются старые сказки».
Кажется, где-то я прочел — «Osiris» = Os-iris = Os-isis = Глас Изиды. Как все верно и точно.
* * *
21.Х.1913
Машка, стерва!
А у самого такая безграничная любовь к ней. Вцепливая, въедчивая. И она это чувствовала и все отвечала тихим, каким-то детским смехом — хи-хи-хи-хи. Хотя ей было 27 лет.
Она вся была тихая и деликатная. И вся таяла в этих его повторяющихся восклицаниях:
Машка, стерва!
(20лет назад: воспоминание молодоженов)
* * *
21.Х.1913
Учение о содомии «кое-где» и «кое в чем» и даже «кое в ком» может быть поведано и как «скандал», безобразие и разрушение...
Все зависит от тона.
Но если взять другой тон, то вдруг «все вещи начнут преобразовываться».
И я не знаю, «какой тон взять». И молчу.
(за набивкой табаку)
* * *
21.Х.1913
Между самым большим счастьем и самым большим несчастьем расстояние только в один день.
(вспоминая Евгению Ивановну)
Еду к Косуне (сестра). Проститься.
Еду делать завещание.
А еще вчера:
Какие баклажаны...
Посмотрите на этот delfinium...
Как хороши эти мальчики, убирающие виноград.
