Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ЗВЕЗДНАЯ ЕВА

Фантастика русской эмиграции

Том II

Звездная Ева<br />(сборник) - i_001.jpg
Звездная Ева<br />(сборник) - i_002.jpg

Н. Наядин (Прохожий). Неизвестные племена

Звездная Ева<br />(сборник) - i_003.jpg

Уже очень давно величественные залы Лондонского Королевского Географического Общества не видели такого оживления, такого съезда знаменитейших путешественников и исследователей, как в день сенсационного доклада профессора Шримпа, молодого, но уже выдвинувшегося своим трудом «О вероятных причинах возникновения и исчезновения племени „Ву-ву“, по источникам финикиян и нубийцев в III веке до P. X.».

Профессор Шримп докладывал об открытом им в дебрях Африки совершенно неизвестном науке племени «Белых дикарей».

Дикари эти по преимуществу люди большого роста, светлоглазые, одеты в звериные шкуры, промышляют охотой первобытным способом: копьями и стрелами. Женщины у них отличаются красотой и плодовитостью. Говорят эти дикари на языке ему, члену Королевского О-ва, неизвестном, причем разговор свой часто прерывают лошадеобразным хохотом. По-видимому, — язычники. Профессору Шримпу, с риском быть замеченным, убитым и съеденным посчастливилось увидеть в бинокль их религиозный обряд, во время которого дикари часто валились на землю, махая правой рукой. Полунагие женщины, с леопардовыми шкурами на бедрах, довольно гармонично пели священные гимны.

Главный жрец, — из себя мужчина суровый, сильно волосатый, седой и тучный. После обряда дикари на него набрасывались и нюхали ему руки.

Селение вновь открытых дикарей расположено под 15° южной широты и 85° долготы, за землями каннибалов и черных карликов, среди необъятного девственного леса, кишащего кровожадными зверьми и ядовитыми гадами. Миль на 65 севернее их селения лежат знаменитые и почти неисследованные болотистые равнины «Тафанда», прозванные туземцами «Проклятой долиной». Смертельные испарения этих болот являются причиной мучительной и верной смерти всякого живого существа, попадающего в эту роковую полосу.

Именно недалеко от этого места погиб в 1777 году известный английский путешественник капитан Вильям Мак-Корк и в 8 милях именно от этого места теряются следы португальской экспедиции Ле Горта 1798 года и голландской, — Юлиуса Ван Кактуса 1800 года.

Легко себе представить те невероятные лишения и трудности, которые выпали на долю профессора Шримпа и его экспедиции на путях к изумительному открытию.

Почти все переболели цингой; когда припасы вышли, — экспедиция 52 дня питалась корнями и пила мутную воду из редких в этой знойной стране источников. Треть отряда погибла в борьбе с зулусами и черными карликами, следовавшими за экспедицией по пятам, как шакалы.

Помощник профессора Шримпа, доктор Томас Гейлл, был съеден каннибалами в сыром виде.

За время своего 7-ми месячного путешествия до становища дикарей экспедиция сделала 9.984 мили, причем треть этого расстояния никогда не была исследована.

* * *

В результате бурных прений, последовавших за замечательным докладом профессора, Лондонское Королевское Географическое О-во решило в срочном порядке снарядить новую экспедицию, обеспеченную всем необходимым для проверки и удостоверения изумительного открытия. Военное министерство выдало экспедиции 7 пулеметов Луиса; Морское в свою очередь снабдило экспедицию прекрасной яхтой «Волкодав». В состав экспедиции вошли заметные представители всех отраслей науки; привлеченные опасностью предприятия и возможностью сенсационных авантюр, зачислились в экспедицию лучшие охотники и стрелки, имена которых появлялись не раз на страницах журналов: «The Hunter», «Adventures», «The Flame of Glory» и многих других.

* * *

В ноябре месяце экспедиция, в составе 84-х человек, сопутствуемая восторженными криками громадной толпы, рыданиями близких, горячими пожеланиями друзей, под звуки музыки двух военных оркестров отплыла от туманных берегов Англии к берегам далекой, знойной, таинственной Африки.

В последний момент к экспедиции присоединился русский ученый, б. приват-доцент Московского университета Джон (Иван Дымбин).

* * *

Через несколько месяцев оставшаяся на ногах часть экспедиции, во главе с профессором Шримпом, изнуренная лишениями и болезнями, потерявшая от тропической лихорадки и в схватках с черными дикарями большую часть своего состава, прорубая себе узкий путь в зарослях девственного леса, приблизились к становищу «Белых дикарей». Совсем внезапно, будто откуда-то свалилась, нахлынула тропическая ночь и своей черной, густой пеленой залила и лес и измученных людей.

Вместе с наступлением темноты, лес ожил; где-то невдалеке мрачно и грозно зарыкали львы, истерически-визгливо захохотали гиены, тоскливо завопила какая-то птица. Ягуар запел протяжно и сладострастно. Чувство тоски, предчувствие чего-то страшного, неотвратимого вошло в души трепещущих путешественников. Шримп, еле держащийся на ногах от усталости и голода, шепотом отдал приказание и экспедиция, выставив два уцелевших пулемета, залегла в густых зарослях, шагах в трехстах от лагеря дикарей.

На поляне, тонувшей в густом мраке тропической ночи, было разбито несколько больших шалашей. У пылавшего костра виднелись три полуобнаженных фигуры, освещенных зловещим красным пламенем.

Лица дикарей были закрыты густыми, длинными космами волос и широкими бородами. На каждом дикаре была тигровая шкура, пристегнутая под подбородком ожерельем из львиных зубов. Двое, лежа у костра, изредка поправляли жарившийся на железном стержне огромный окорок. Иногда они перебрасывались короткими фразами.

Приват-доцент Дымбин, который страдал сильной близорукостью и у которого очки дорогой были конфискованы королем черных карликов, со своего места ничего не видел и, решив подобраться поближе, осторожно, сдерживая дыхание, исцарапав в кровь руки и колена, подполз, к ужасу профессора Шримпа, к самым шалашам и, напряженно вытянув шею, стал прислушиваться.

В этот момент дикарь, стоявший у костра, перехватил копье на руку и ткнул им в костер; из костра с треском вылетел сноп красных искр.

Дикарь, лежавший мечтательно у костра, лениво повернул голову и проговорил:

— Вы бы, Семен Петрович, чем костер ворошить, лучше бы своим копьишком ягуарчика на другой бок перевернули бы… А то подгорит, не дай Бог…

— Не подгорит… — низким басом отозвался другой, лежавший у костра, — чего ему подгорать… Он мокрый еще… Его, проклятого, моя Марья Ивановна сутки в обезьяньем молоке мочила… Не подгори-и-ит…

Дымбин от неожиданности икнул и приподнялся.

Дикари моментально вскочили и, натянув луки, повернулись в его сторону…

— Не иначе как тигр…. — проговорил один мягким тенорком.

А Дымбин, не помня себя, кинулся на поляну и подбежал к костру.

— Семен Петрович, — заорал он в исступлении, схватывая в свои объятия дикаря, стоявшего раньше у костра, — Бородкин!.. Вы ли это?!.. С ума я схожу, что ли?!..

У дикаря, в свою очередь, от изумления лопнуло ожерелье из львиных зубов, тигровая шкура мягко упала на траву и его обнаженное тело, тело члена судебной палаты Семена Петровича Бородкина, предстало перед восхищенным взором Дымбина точь-в-точь таким, каким он часто видывал его в московских Сандуновских банях. Только пополнел будто.

— Дымбин… Ванюш… — в сладостном изнеможении прошептал дикарь, смахивая с левого глаза неожиданную слезу. — И где привелось видеться… Бож-же мой, Бож-же. Сколько лет, сколько зим?… А?

Двое других дикарей, поборов первое изумление и испуг перед европейцем, приосанились и, шаркнувши босыми ногами, проговорили:

— Разрешите представиться: бывший командир тяжелой батареи, капитан Пенка…

1
{"b":"579095","o":1}