– Айщ! – сказала она резко. – Ямато, прекрати свои девчачьи фокусы. Еще светиться бы начал. Я шутила, а ты что творишь.
– А что я творю, – спокойно ответил он, делая глоток из чашки. – Это она хочет уйти. Настойчиво так хочет, еле держу. Судья, сама понимаешь.
Происходящее плохо укладывалось у меня в голове, и я действительно хотела убраться от этих двух улыбчивых психов подальше. Нет, можно, конечно, было что-то понять… Знания по истории Кореи крутились в голове, и я пыталась их приспособить под увиденное. Нари в своем зверином обличье… Погодите-ка.
– Ты кумихо, лисица-оборотень? – спросила я и уставилась на нее во все глаза.
– Представь себе, – хохотнул Ямато, перебирая чашку пальцами. – Так ей еще за триста. Кисэн подрабатывала, студентов ела. Школяров.
Нари вспыхнула и мгновенно подобралась:
– Выбирай выражения, милый. Сам-то кто, проклятый дух?
Ямато развел руками, и я залюбовалась и длинными пальцами, и бледными запястьями, показавшимися из-под худи.
– Нас по-разному называют. Но мне хотя бы двадцать восемь, моя госпожа.
Нари скривилась:
– Ладно, с тобой разберусь позже. А сейчас, Нина, поедем. Мы покажем тебе Москву. Извини, не согласишься – утащим силой. А то этот хваран, Ким Чжаён, совсем распустился и не выполняет обязательств.
Глава 5
Я ошарашенно смотрела на Чжаёна, выкинутая обратно в реальность.
– Вижу, вспомнила, – отозвался тот и улыбнулся, легко и тепло, совсем не как пресловутый Ямато.
До сих пор не могу понять, почему говорят, что все азиаты на одно лицо. Они такие неодинаковые, что даже страшно становится. Вот взять хотя бы Ямато и Чжаёна. Оба высокие, оба красивые. Но один белый, как фарфор, второй смуглый. Носы разные, абрис губ. Глаза – и те, даром что восточные. У Чжаёна кошачий разрез, тяжелое веко. У Ямато очень-очень раскосые. Узкие, пронзительные.
– Хваран, значит, – отозвалась я задумчиво и посмотрела на Чжаёна. – Воин за справедливость, получается. А лет тебе сколько, хваран? Раз сначала обращался как к младшей? Триста? Пятьсот?
Чжаён рассмеялся, сделал мне пальцем и отбежал за кофе к автомату. Монетки бряцнули очень быстро, и он стоял передо мной буквально через несколько мгновений.
– Мне двадцать два, прекрасная Нина, это только госпожа Нари в возрасте.
– И господин Ямато в характере, – уныло добавила я.
– Что, извел своими капризами?
– Да трудно сказать. Я же им не верила до последнего. Пока не продемонстрировали. А демонстрируют они оба очень…
– Не съели никого? – перебил посерьезневший Чжаён.
Я в ужасе помотала головой:
– А должны были?
Чжаён пожал плечами, и я без сил привалилась к его боку, даже не стесняясь того, кто и что про меня подумает.
…Увезли, конечно, не силой, но, по правде сказать, будь моя воля, не поехала бы. Конечно, казавшиеся теперь платиновыми пряди Ямато волновали и манили, но что я, в руки себя взять не могу?
А дальше началось. Ямато сел с правого бока, Нари – с левого, шофер поднял перегородку и нажал на газ. И я вынуждена была слушать. Картинка вырисовывалась шизофреническая, но, как только я пыталась усомниться (уже трезвая, как стекло), Ямато принимался светить волосами, да и Нари один раз рыкнула не вполне человечьим образом. В общем, мои любимые вампиры из английской готики, а далее – везде, существовали. Еще существовали оборотни, злые духи и полный набор нечисти, который только можно было представить. То же самое касалось и Востока. Все их легенды про злых лисиц, поедавших сердце и печень (не путать с более миролюбивыми японскими кицунэ, хотя, к черту подробности, кицунэ тоже жили себе и здравствовали), ёбосанов и, конечно, ёкаев (Ямато отвечал за них), были чистой правдой. Возможно, кое-где приукрашенной, но и только. Чем дальше развивалось человечество, тем сложнее им всем оказывалось выживать. Кое-где образовывались государства внутри государств, кое-где господствовали кланы. И все же к двадцатому веку среднестатистической кумихо жилось очень плохо: не загрызть студента, чтобы без последствий. Сообщества нечисти путали следы, пускали ложные слухи, но все было напрасно. И тогда какому-то итальянскому вампиру пришла в голову блестящая идея: поменять полярности. Да, может быть, все немцы были морально готовы увидеть вервольфа, но китайцы, например, понятия бы не имели, что с ним делать. Каждому народу – своя нечисть и свои способы с ней бороться. Но раз всем становится так сложно, то почему бы кумихо не обосноваться в Европе, а вампирам не двинуться в глубь Азии? Дешево и сердито.
Я попыталась вмешаться, потому что, на мой взгляд, это было странно: какая разница, где путать следы, но Ямато с непогрешимой уверенностью заявил, что первые лет тридцать все работало блестяще, атаки вампиров в его родной Японии на нечисть даже не пытались списать, потому что просто о таком не догадывались. Но потом грянул Интернет, за ним поспешила глобализация, и теперь везде было не очень сладко, хотя все-таки и попроще, чем раньше.
– Ты вот знаешь, что я за ёкай? – спросил Ямато самодовольно.
Я пожала плечами в ответ.
– То-то же, а будь я вампиром, а Нари – верфольфом, ты бы уже и план имела, как нас извести, в случае чего. Люди людьми, а огрызаться вы умеете здорово.
Под конец его речи мы все-таки доехали до какого-то заведения на берегу Москвы-реки. Ямато выбрался из машины первым и неспешно пошел вокруг, подавать руку Нари. Я молча вылезла с другой стороны, чем, кажется, его шокировала.
Заведение было мрачноватое, огромный ресторан на первом этаже бывшего промышленного здания. Я долго пыталась сориентироваться, где мы, бросила бесплодные попытки и пошла внутрь. Нет, если бы меня хотели съесть, то ничего подобного устраивать бы не стали. Внутри царило исключительно женское общество. У каждой девушки имелся кавалер, но бросались в глаза именно они, красивые молодые азиатки на любой вкус.
Мы дошли до барной стойки, и Нари поинтересовалась:
– Еще чаю или сама увидишь?
Ее слова возымели магическое действие. Теперь я смотрела не на девушек, а на сборище лисиц, кровожадных, злых, красивых потусторонней красотой. Сразу захотелось куда-нибудь сбежать, но Ямато аккуратно перехватил мое запястье, и я замерла на месте. Прикосновение леденило, как будто руки коснулось что-то ненастоящее. Неживое.
– Это все очень плохо, – сказала я, стряхивая холодные пальцы, – потому что представляю, кто на ужин. Так вот зачем я вам?
Ямато хмыкнул и легонько покачал головой, и светлые волосы, как будто длиннее, чем нужно, но не такие, как у ёкая, закачались в такт.
– Не понимаю, почему ей все хваран не объяснил. Она такая же ведь. Из добрых.
Нари ядовито фыркнула:
– А когда судьи были из злых, Ямато?
Тот нахмурился, потом поднял уголок рта, видимо, признавая ее правоту:
– В принципе никогда. Ну хорошо, я не об этом спрашивал.
– Спецэффектов у него не хватает, вот и не рассказал.
– А мне показалось, – начал Ямато задумчиво, – что тебе, моя госпожа, как раз хватает его спецэффектов.
Нари повела плечом и посмотрела на него так, что во всем ресторане воцарилась тишина, и откуда-то прилетел лютый сквозняк.
– Больно же, – возмутился Ямато и поднес руку к лицу.
Судя по царапинам на коже, Нари и вцепилась в него как следует, я просто не успела зафиксировать.
– В общем, дитя мое, чтобы тебя не задерживать. В Москве обитают исключительно восточные кланы. Мой клан кумихо и клан ёкаев, которым руководит Ямато, на данный момент самые сильные. Как ты сама понимаешь, – в этот момент я наконец-то отлипла от точеных запястий, надо все-таки будет приехать домой и нагуглить, что он за напасть такая, – вся наша деятельность строго регламентирована. Мы не попадаемся никогда, а если попадаемся – это форс-мажор городского масштаба. Так вот, до поры до времени мы с Ямато справлялись со всем городом сами. Но сейчас голову подняли китайские кланы, да и у нас есть некоторые разногласия.