В общем, пока разбирали завалы, исследовали обломки, искали целые хронокристаллы, прошло достаточно много времени. Мэдэ все носился со своим отчетом, переписывая его всякий раз, когда выяснялось что-то новое. Директор периодически приходил на место аварии, контролировал ход работ. Заглядывал и в мою лабораторию, хмуро смотрел на обломки, которые приносили на исследование и, ничего не говоря, уходил.
На оперативном совещании бодрой была только Матильда. Мы все узнали о том, что проще построить новый склад, чем отразить в учете обрушение старого.
– Мне теперь внеплановую инвентаризацию проводить придется! – кричала она. – Я даже не знаю в точности, что было на том складе. Вы все возите туда-сюда, а мне не сообщаете! Честер, от тебя вообще одни убытки! Какого ты разгрузил там ингибитор, а мне написал, что сразу по цехам распределил?
– Мы не успевали… но в пятый цех я завез! – оправдывался он.
– Нет, вы гляньте на него! Да даже мне известно, что в пятом цехе ингибитор теперь ни к чему! – еще больше распалялась Матильда. – Честер! Ты отупел?
Несчастный Честер мучительно краснел и что-то бормотал в свое оправдание, но Матильду это совершенно не впечатляло.
– А кстати, откуда ты взял тот паленый ингибитор? Мне пришло письмо от поставщика с извинениями и деньги вернулись. Они пишут, что их грузомобиль попал в аварию и поэтому они задержали поставку. Хорошо, хоть я им рекламацию отправить не успела, стыда бы не обобрались!
– Когда пришло это письмо? – прервал ее директор, нахмурившись.
– Вчера, – бодро ответила Матильда.
– Первое – почему я узнаю об этом только сейчас? Второе – что вам помешало отправить рекламацию до вчерашнего дня? Кажется, я поручил вам это еще несколько дней назад, – замечания были справедливы, голос директора обманчиво спокоен, но Матильду это нисколько не смутило.
– А вы думаете, это так просто, рекламацию составить? – взвизгнула она. – Этот идиот ведь расписался во всех накладных! То есть фактически согласился с тем, что товар надлежащего качества! Теперь мне пришлось составить кучу актов, чтобы доказать обратное, приложить результаты лабораторных исследований, причем не только из нашей лаборатории, но и из независимой. По идее, надо было взять пробы из каждого мешка, но к тому времени часть паленого ингибитора мы уже использовали за неимением другого!
– Значит так, уважаемые коллеги, – начал Ричард, дождавшись перерыва с ее полной праведного возмущения речи. – Я принял решение. С завтрашнего дня наш завод официально прекращает свою работу.
Повисла тишина. Все воззрились на директора со смесью непонимания и ужаса в глазах. Что-то хрустнуло. Кажется, Честер сломал карандаш. Я готова была растерзать Ричарда на месте, поэтому какое-то время молчала, справляясь с приступом гнева. И вот, когда я уже морально приготовилась к конструктивному диалогу, задавшись целью как минимум стрясти с директора объяснения, а как максимум заставить его изменить решение, он заговорил сам.
– Вижу, вас всех такая постановка вопроса не радует, – констатировал Ричард с едва заметной усмешкой. – Тем не менее, другого приемлемого выхода из сложившейся ситуации я не вижу…
– Из любой ситуации есть по меньшей мере два выхода, – тихо проговорила я, стараясь сохранять спокойствие. – Один только для тех, кто решил сдаться.
Ричард внимательно посмотрел на меня, затем окинул взглядом остальных.
– А вы все готовы продолжать борьбу неизвестно с кем? Да? – первой кивнула я, потом Матильда, Давид и Честер с Мэдэ. – Не спешите. Возможно, это борьба с кем-то из здесь сидящих. Или с кем-то из других работников. Возможно, с кем-то, кто вам дорог… с самим собой даже! Все равно готовы? – тяжелый вздох, длинная пауза и уже совершенно другим тоном, деловым, жестким, не терпящим возражений: – Я намерен официально прекратить работу нашего завода, воспользовавшись пунктом тринадцать соглашения между Фангрией и Анзанией.
– Техническое перевооружение! – догадалась я, хлопнув себя ладонью по лбу. Пункт тринадцать живо всплыл в памяти. Сейчас он для нас был просто спасательным кругом!
– Именно! – подтвердил директор. – Поправьте меня, если я ошибаюсь. За все время действия данного соглашения мы ведь ни разу не пользовались этим правом?
– Никогда! – я уверенно помотала головой. Сержио всегда смеялся над этим пунктом, утверждая, что хоть он номинально и присутствует в Соглашении, а все модернизации и ремонты нам все равно приходится проводить не останавливая производство. Наверное, именно поэтому мне даже в голову не пришло внести предложение воспользоваться тринадцатым пунктом. А зря, надо было! Причем еще три месяца назад!
– Значит, время пришло, – кивнул директор. – Также я намерен потребовать от обоих государств финансовой и технической помощи в данном вопросе. Это оговорено в Соглашении, отказать нам не вправе.
– Наши-то окажут, а вот анзанцы… – засомневался Давид. – Учитывая сложную политическую обстановку у них в стране… не знаю…
– Но ведь с экономической обстановкой у них все более чем замечательно. Не вижу никаких проблем, – возразил ему директор.
– Никаких, кроме одной – непонятно, кто будет принимать решение, – продолжил рассуждать Давид. – Формально опекун младшего наследника уже не имеет никаких прав, поскольку старшей наследнице не так давно должен был исполниться двадцать один год и она вполне могла бы принять престол по праву первородства, либо взять опеку за младшего брата на себя. Однако принцесса исчезла при невыясненных обстоятельствах, неизвестно вообще жива ли… Ее права сохраняются лишь благодаря младшему брату, который просто не желает признавать сестру умершей. Поскольку он единственный ее родственник, без его согласия де-юро она жива, даже если это не так. Через три месяца принцу исполнится двадцать один и он будет обязан принять престол. Но… если вдруг найдется принцесса…
– Господин Претт, – прервал его директор. – Ваши измышления, безусловно интересны, но не имеют к нам никакого отношения. В нашем случае решение может быть только о том, каким образом Анзания выполнит свои обязательства перед нами. И принимать такое решение будет экономическая палата парламента этой страны.
– Но ведь император может наложить вето! – не унимался Давид. – И нам все же важно, кто им будет!
– Коту ясно, что им принц и будет! – хмыкнул Честер. – Мне вообще кажется, что это он причастен к исчезновению сестры. А все эти страдания, поиски – напускное. Ему просто удобно, чтоб она была, но её не было.
– А мне кажется, что Иссу убил её опекун, – поделилась печальными предположениями Матильда. – Чтобы воспользоваться ее силой. Она ведь должна была родиться неслабой магиней. Всем известно, что проще всего забрать силу у мага до инициации. А потом этот гад инсценировал свою гибель и сбежал, уходя таким образом от наказания за убийство. Кстати, его смерть как-то неубедительно доказана, ведь тело так и не нашли! Окровавленная рубашка на краю обрыва еще ничего не значит!
– А я все-таки за то, что принцесса Исабель жива, просто вынуждена скрываться, возможно, от того опекуна, которого считают убитым… – начал было Мэдэ, но директор решил оборвать все эти высказывания как-то уж слишком далеко ушедшие от производственной темы:
– Не говорите о том, чего не знаете!
Как я была ему благодарна в этот момент! Этот разговор не просто напрягал меня, а вызывал дичайшую головную боль. Все эти предположения, основанные на обрывочных сведениях, слухах и не имеющие под собой ничего конкретного, порой были очень близки к истине. Сама того не желая, я возвращалась в прошлое, которое желала забыть и забыла! К тому же, упоминания моего брата в связи с моим исчезновением были не то слово как неприятны. Уж я-то знала, что он не имел к этому отношения… Хотелось встать и заявить, чтобы не смели марать его имя грязными домыслами! Но я молчала, слушала и молчала… Мысли в голове возникали одна мрачнее другой. Вот за одним столом со мной сидят люди, которых я знаю достаточно долго, сидят, судят и обсуждают моих родных, меня… Что будет, если им станет известно, что я и есть та самая принцесса? Поймут ли они меня? Осудят или поддержат? Как изменится их отношение?