С о ф ь я. Я не знаю, как надо говорить с ним, что сказать ему! Зачем ты дал ему денег? Он снова будет пить всю ночь.
Я к о в. Но что же делать? Надо же было, чтобы он ушёл!
С о ф ь я. Мы тебя ограбим, Яков… Зачем ты с нами?
Я к о в. Оставь, дорогая Соня. Я хочу быть полезен тебе и сумею, ты увидишь! Вот приедет Иван…
С о ф ь я. Твоих денег ненадолго хватит…
Я к о в. Но разве только деньги, Соня…
С о ф ь я. Нам ничего не нужно, кроме денег…
Ф е д о с ь я. Сонюшка, Андрюша-то Рязанов - жив ли?
С о ф ь я (громко). Умер, няня. Я тебе говорила.
Ф е д о с ь я (качая головой). Да, да… Застрелили его… да…
С о ф ь я (равнодушно). Это Бородулина застрелили…
Ф е д о с ь я. Да, помню, помню… Андрюша-то… тоже мой выкормок… Много их…
С о ф ь я (взглянув на старуху). Ты знаешь, что Рязанов сёк крестьян в её деревне… может быть, родственников своей няньки.
Я к о в. Почему ты говоришь об этом?
С о ф ь я. Не знаю… Так…
Ф е д о с ь я. Да… мно-ого!
Я к о в (тихо просит). Я хочу поговорить с тобой о Любе. Можно?
С о ф ь я (подозрительно). Что такое?
Я к о в. Мне кажется, она что-то чувствует… чего-то ищет…
С о ф ь я. Все теперь чего-то ищут.
Я к о в. С нею обращаются грубо…
С о ф ь я. Я?
Я к о в. О, нет, конечно! Ты только… менее внимательна с ней…
С о ф ь я. Она тоже нехорошо относится ко мне… Впрочем, она со всеми одинакова…
Я к о в (тихо, намекая). Кроме меня, Соня…
С о ф ь я (помолчав). Нет! Она не может знать! (С силою.) И - не должна знать, Яков! (Порывисто, тихо.) Я мучительно люблю это несчастное существо, я люблю… Но моя любовь - трусливое чувство виноватой; я боюсь, что вскроется моя вина перед нею, и - люблю её издали, смею подойти к ней, говорить с нею…
Я к о в. Это напрасно, Соня. Скажи ей, скажи…
С о ф ь я. Не могу…
Я к о в. Потом, не сейчас, но - скажи!.. Теперь ты слишком мрачно настроена… это проклятое, безумное время подавляет тебя…
С о ф ь я. Я тоже ищу. Я хочу понять, что мне делать? Ведь дети мои погибают, Яков! Я спрашиваю себя: где ты была до этой поры? Чем вооружила детей для страшной жизни?
Я к о в. Голубушка - спокойнее! Кто же знал…
С о ф ь я. Я спокойна - господи боже мой! Я всё думаю, думаю, но я спокойна!
Я к о в. Нет, Соня! Это глупое покушение на жизнь Ивана и затем его отставка ошеломили тебя, ты растерялась - понятно! И к тому же дикий вой газет… они клевещут, сочиняют…
С о ф ь я. Ты говоришь по совести - они клевещут?
Я к о в (не глядя на неё). Они преувеличивают… Иван, конечно, не очень… он слишком…
С о ф ь я. Нет, будем правдивы. Мы знаем, что газеты не клевещут…
Я к о в. Ах, Соня… Это, должно быть, страшно трудно - остаться честным, имея пятерых детей…
С о ф ь я. Не говори так! Ты сам себе не веришь…
Я к о в (сконфужен). Всё против человека в нашем обществе, вот что я хотел сказать! Невозможно быть самим собой…
С о ф ь я (всё время ходит по комнате, сняла цветы с головы няньки, бросила их в угол). Человека, имеющего пятерых детей, мы знаем лучше газет. Нам известно, что этот человек кутила и развратник; он устроил игорный дом рядом с комнатами, где спали его дети. Какие женщины бывали у него! Он оскорблял свою жену непрерывно десять лет - сколько любовниц имел он! Разве не он развратил Александра? А почему я не умела помешать этому? Он пьяный уронил Любу на пол, сделал её уродом - как я могла допустить? Поздно думать об этом? Поздно, да, я знаю…
Я к о в (качая головой). Как ты ошиблась однажды…
С о ф ь я. Я это знаю… Ты - мягок… да, с тобой было бы спокойнее жить… Ты честный человек. Мне было тридцать пять лет, когда я догадалась об этом, а Любе уж было десять. Десять лет я не думала о тебе… забыла про тебя и вспомнила в год, когда Иван, помещик, дворянин, - пошёл служить в полицию. Ты застрелился бы, но - не пошёл! И вот десять лет пытки и унижений и для меня и для него… Как он быстро развратился, прогнил… Когда в него стреляли - мне стало жалко его, я готова была простить ему всё, что можно… Но он вёл себя так унизительно, трусливо…
(Из столовой идёт доктор Лещ, человек средних лет, с больным жёлтым лицом. Он шагает осторожно, прислушивается, предупредительно кашляет.) Л е щ. Если помешал - приношу извинения! Вам сказала Надя о том, что подозреваемый в покушении заболел?
С о ф ь я. А зачем я должна знать это?
Л е щ (поучительно). Человек этот не может быть безразличен для вас; странно вы говорите! Вы непосредственно заинтересованы в том, чтобы он понёс должное наказание, - как же иначе? (Считает пульс Якова, глядя в потолок.) Как спали?
Я к о в. Плохо.
Л е щ. А сердце?
Я к о в. Замирает…
С о ф ь я. Он не сознаётся?
Л е щ. Нет! Аппетит?
Я к о в. Плохой. Ванны меня ослабляют…
Л е щ. Я это предвидел, разумеется.
С о ф ь я. Может быть, действительно не он стрелял?
Л е щ. Не знаю. Меня это не касается. Ванны надо продолжать.
Ф е д о с ь я (улыбаясь). Доктор, полечил бы ты меня, а? Полечи-ка! (Тихонько смеётся, точно торжествуя.)
Л е щ (солидно). Далее - Александр может получить должность помощника пристава, но это будет стоить пятьсот рублей.
Со ф ь я. Надо дать взятку?
Л е щ. А как же? Разумеется.
С о ф ь я. У нас нет денег.
Л е щ. Несомненно. Но я думаю, дядя Яков понимает насущную необходимость всей семьи…
С о ф ь я. У него тоже нет денег…
Л е щ (пристально глядя на неё). Сенсационно. И - странный тон - как будто эту взятку требую у вас я сам!
Я к о в (торопливо). Это не совсем верно, Соня, я могу дать пятьсот…
С о ф ь я (зятю). Вам кажется, что Александр будет на месте в полиции?
Л е щ. Я, как вам известно, человек правдивый, и скажу прямо: полиция - это единственное учреждение, где ваш сын может служить. Я отношусь к нему отрицательно и не скрываю этого даже от него. Разумеется, в нём есть и добрые чувства, но в общем - это анархист, человек, лишённый внутренней дисциплины, существо с расшатанной волей… недоучившийся юнкер…
С о ф ь я. Когда вы осуждаете людей, вы говорите охотно, но ужасно длинно.
Л е щ (любезно). Тут виновато обилие недостатков в людях…
С о ф ь я (Якову). Мне не хочется, чтобы Александр служил в полиции…
Я к о в (бормочет). Что же делать?..
Л е щ. Не вижу, где бы он мог служить кроме, положительно не вижу. У него есть некоторая военная выправка, он был вольноопределяющимся, имеет какой-то чин. Я думаю, он будет недурным полицейским… для провинции, разумеется!
Я к о в (осторожно). Главное, Соня, он уйдёт из дома, и дети избавятся от его влияния… Ты позволь мне дать эти деньги…
С о ф ь я (пожимает плечами). Я не понимаю, что надо делать.
Я к о в. Деньги - кому?
Л е щ. Я дал слово, что не назову имени лица, которое желает получить деньги.
Я к о в (смущённо). Конечно… понимаю…
Л е щ. Не очень приятное поручение давать взятки… Что, скоро обед?
С о ф ь я. Идёмте. (Помогая Якову встать.) Вот я и продала сына…
Л е щ (наставительно). Продавая - получают деньги…
С о ф ь я. На душе у меня - нехорошо…
Я к о в (тяжело двигая ногами). Что делать! Без взяток не работает машина нашей жизни…
Л е щ (идя за ними). Без денег - невозможна личная независимость…
(Из столовой навстречу им идёт Надежда.)
Л е щ. Ты что?
Н а д е ж д а. На минуту, Павел… (Ведёт его назад в комнату Якова. Тихо.) Получил?
Л е щ (недовольно). Как это неосторожно и некорректно… точно я спрячу эти деньги от тебя, фу!
Н а д е ж д а (целуя его). Милый Пашка, не сердись! Пятьсот! да? А ты получишь - двести?
Л е щ. Тише!
Н а д е ж д а. И купишь мне крест из гранат, помнишь, ты обещал? Ты должен подарить мне этот крест: ведь план - мой!
Л е щ. Я, разумеется, сдержу слово! Идём же! Там садятся за стол… Что за шум?
(Прислушиваются.)
Н а д е ж д а (удивлённо). Приехал отец!
