Н а д е ж д а. Не беспокойся, возьмёт!
(Голоса стихают, видимо, перешли в гостиную. Идёт Пётр, бледный, на лице пьяная улыбка, садится в кресло, закрывает глаза. Из маленькой двери выходит Софья; она наливает в стакан воды из графина на столике у кровати Якова.) П ё т р. Опять кто-нибудь плачет?
С о ф ь я. Ты пришёл? Где ты был?
П ё т р. Кто это плачет?
С о ф ь я. Вера…
П ё т р. А, она вернулась…
С о ф ь я (подходя к нему). Да.
П ё т р (усмехаясь). Отсюда не уйдёшь… не-ет! И пробовать не стоит…
С о ф ь я (тихо). Петя, ты выпил?
П ё т р. Чуть-чуть, мама! Совсем немножко…
С о ф ь я. Зачем? Ведь это для тебя самоубийство!
П ё т р. Самоубийство - глупость! Ужасно дрянно, когда люди моих лет стреляются.
С о ф ь я. Господи! Как страшно ты говоришь! И - где ты был?
П ё т р (усмехаясь). У Кирилла Александровича. Но я больше не пойду к нему и вообще в ту сторону. Там - строго! Там от человека требуют такую массу разных вещей: понимания жизни, уважения к людям и прочее, а я… как пустой чемодан. Меня по ошибке взяли в дорогу, забыв наполнить необходимыми для путешествия вещами…
С о ф ь я. Тебя там и напоили?
П ё т р. Боже сохрани! Там пьют чай с философией и всякими другими премудростями, но… даже варенья не дают! Нет, я зашёл в трактир. Вот это хорошо!
С о ф ь я. Иди к себе и ляг…
П ё т р (задумчиво). И лежать… А вместе с тобой ляжет такая холодная, тяжёлая тоска… Какие средства ты знаешь против тоски?
С о ф ь я. Я ничего не знаю. Я боюсь говорить. Если бы все мы лгали это было бы лучше…
П ё т р. Молчать - лгать, говорить - лгать… Ну, иди, отирай слёзы… Неси воду… Это -Вере?
С о ф ь я (идёт). Да… Я позабыла…
(В двери сталкивается с Любовью и Яковом.)
Л ю б о в ь (Якову). Теперь - легче?
Я к о в (хрипло). Да… немного…
Л ю б о в ь. Очевидно, что ванны вредны тебе…
Я к о в. Пожалуй, так… Но Лещ этот…
Л ю б о в ь. Я приглашу другого доктора…
Я к о в. Неудобно… Лещ обидится…
П ё т р (вставая). Извиняюсь… я занял ваш трон!
Я к о в (усмехаясь). Сиди, сиди. Я лягу на постель… мне и сидеть трудно!
П ё т р (Любови). Ты видела Веру?
Л ю б о в ь (устраивая Якова). Пришла?
Я к о в. Ну, что? Как она?
П ё т р. Я не видел.
Л ю б о в ь (Петру). Побудь здесь, я пойду к ней… (Уходит.)
Я к о в. Нестерпимо жалко бедную девочку…
П ё т р. Разве человеку легче, если ты польёшь уксусу на рану его?
Я к о в (удивлённо). Ты точно Люба…
П ё т р. Люба? Она всегда видит больше других и оттого такая злая… О, вот идут люди разума…
Я к о в (с гримасой). Они станут кричать здесь, эх…
Н а д е ж д а (входит). Вы куда это спрятали Веру?
А л е к с а н д р. Как глупо!
П ё т р. Она с мамой…
Н а д е ж д а (присматриваясь). Ты что такой трёпаный? (Уходит в маленькую дверь.)
А л е к с а н д р. Как вы чувствуете себя, mon oncle?
Я к о в. Неважно… неважно…
А л е к с а н д р. Сердце? Helas… (Увы (франц.) - Ред.) Закурим…
Я к о в. Я бы попросил тебя…
А л е к с а н д р. Ах, pardon! При сердце табак вреден, а также вино, женщины и всё остальное!
П ё т р. Какой он остроумный, дядя!
Я к о в (грустно). Да…
А л е к с а н д р. А ты зачем здесь?
П ё т р. Дядя, один гимназист - ужасный комик - однажды сказал:
Чтобы не повредить покою своему,
Не спрашивай людей - зачем и почему…
А л е к с а н д р. Му-му-му - какие-то телячьи стихи!
Н а д е ж д а (выскакивает, возмущённая). Любовь просто обезумела от злости!
А л е к с а н д р (закуривая). Что ещё?
Н а д е ж д а. Дядя, вы имеете на неё влияние, вы должны укротить её, она развращает Веру…
Я к о в (волнуясь). Развращает? Люба…
Н а д е ж д а. Что за идеи у неё!
Я к о в (Александру). Я вас просил не курить здесь…
А л е к с а н д р. О, pardon!
Я к о в (слабо). Я не могу спорить, Надя, - мне худо… Но говорить так о Любе… прошу… не надо…
Н а д е ж д а. Она внушает Верке мерзости!
И в а н (идёт). Гм… а Леща всё нет…
(Маленькая дверь с шумом растворяется, выскакивает Вера, за нею идут Софья и Любовь.)
В е р а (горячо, с тоскою). Вы обе - и ты и мама - ошибаетесь! Папа, ты честный, хороший человек!
И в а н (торжественно). Несчастная! Тебе ли сомневаться в этом?
П ё т р (грустно усмехаясь). Эх, Верка…
В е р а. Папа, не говори так… с жестами! Пусть я дурная, пусть грязная, но ведь я - дочь тебе, я кровь твоя!
И в а н. О, да, к несчастию…
П ё т р. Какой прекрасный комик пропадает!
В е р а. Папа, скажи мне, отвечай!
Я к о в (его не слышат). Уйдите… здесь не место…
И в а н (отталкивая Веру). Ты не имеешь права спрашивать меня!
В е р а. Не имею?
И в а н (идя к Петру). Ты что сказал?
А л е к с а н д р (удерживая его). Стой, отец, я надеру ему уши.
С о ф ь я (спокойно). Не смей!
П ё т р (выступая из-за её плеча). Хочешь драться, полицейский?
И в а н. Вот! Вот, Надя…
В е р а (с отчаянием). Папа, я тебя прошу…
П ё т р (бледный, трясётся). Отец, она имеет право требовать у тебя ответа, она не знает - кто ты? Мы оба спрашиваем, - впрочем, я не буду, но ей, чтобы жить, нужно знать - честный ли человек её отец?
И в а н (поражён). Что? Что?
Н а д е ж д а. Петька, замолчи!
С о ф ь я (тихо, внушительно). Пусть они говорят!
П ё т р. Я думаю, отец, что нечестные люди, больные - вообще, нехорошие люди - не имеют права родить детей…
А л е к с а н д р (усмехаясь). Вот осёл! Разве это делается по праву?
П ё т р (пьянея от возбуждения). Отец, я так думаю! Разве дети для того, чтобы стыдиться своих отцов? Разве они для того, чтобы оправдывать и защищать всё, что сделано их родителями? Мы хотим знать, что вы делаете, мы должны понимать это, на нас ложатся ваши ошибки!
И в а н. Что он говорит? Продолжай, дрянь…
П ё т р. Ты дал мне жизнь, ты воспитал меня - почему же я дрянь? Я твоя кровь, отец!
В е р а (жалобно). Петя, молчи!
Я к о в (тихо). Люба! Скажи им, что я не могу… (Любовь не слышит его.)
П ё т р. Отец, ты честный человек?
В е р а (требует). Мама, проси его, чтобы он ответил, проси!
И в а н (растерянно). Послушай, скверное животное…
П ё т р. Вот, Вера, слушай!
И в а н (впадая в обычный, фальшивый тон пафоса). Слушай и ты, развратная девчонка…
С о ф ь я. Молчи, Иван, не губи себя до конца! (Вдруг опускается на колени.) Простите меня!
Н а д е ж д а. Что за комедия? Мама, стыдитесь!
И в а н. Ф-фу, чёрт возьми!..
С о ф ь я. Я могу только это. Простите меня, дети, за то, что я родила вас, - вот что я могу сказать…
Л ю б о в ь (бросаясь к ней). Встань, мама, это бесполезно!
С о ф ь я (мужу). Проси у них прощения, это всё хорошее, что мы можем сделать…
И в а н. Ты… ты понимаешь, что ты делаешь? (Бежит из комнаты и орёт.) Вы меня хотите с ума свести!
Н а д е ж д а (матери). Вы убиваете уважение к себе!
П ё т р (грустно). Мама, вот это и есть - трагический балаган!
В е р а (горячо). Она - искренно!
П ё т р. Не всё ли равно?
Я к о в (тихо). Люба… Соня… (Он делает попытку встать, опрокидывается, хрипит, и рот у него открывается, точно для крика.) С о ф ь я. Я виновата перед вами, перед всеми, перед каждым! Что с вами будет?
П ё т р (увидел лицо дяди, вздрогнул, подошёл к нему и, посмотрев, торжественно говорит). Дядя Яков - умер…
(Все на момент оцепенели, молчат, потом медленно, осторожно подходят к мёртвому.)
Л ю б о в ь (тихо). Только так можно уйти из этого дома… Одна дорога…
П ё т р. Другая - смерть души…
С о ф ь я (подавленно). Это мы его убили…
В е р а (смотрит на всех). Почему я не боюсь?..
Н а д е ж д а (уходит). А мужа дома нет… ах, боже мой!
И в а н (в столовой). Ага-а! Теперь я буду говорить иначе! Да, теперь…
