– Я перед тобою в долгу! И мы все тоже! А я всегда плачу по счетам!
Не сказать, чтобы мне с того сильно полегчало, но, по крайней мере, все офицеры, что прибыли с генералом, перестали косо погладывать в мою сторону.
Впрочем, все эти мелочи тотчас же вылетели из головы – обстановка тому сильно поспособствовала. Обстрел, который вели моджахеды, слегка утих. Теперь они не лупили беспорядочно по всей территории базы, а сосредоточили огонь там, где им оказывалось наиболее ожесточенное сопротивление. Все наблюдательные вышки были уничтожены, их персонал погиб. Огрызались только огневые точки периметра – они были хорошо укреплены. С постами на внешнем обводе связь была частично утрачена, динамики радиостанций высыпали шорох и треск помех. Работали только проводные линии связи – да и то, далеко не все. Судя по донесениям с постов, там тоже дела обстояли не лучшим образом.
Ознакомившись с донесениями, Роджерс помрачнел – положение было тяжелым. Связи с внешним миром по-прежнему не имелось. Обнадеживало только то, что сообразительный сержант-радист успел-таки сообщить командованию о нашем тяжелом положении и получил подтверждение тому, что его донесение принято и передано по назначению. Понятное дело, помощь придет! Вопрос – как скоро? И как много наших солдат ещё успеет погибнуть до этого времени? Все происходящие ясно указывало на то, что нападение не было спонтанным – к нему приготовились загодя. Так, например, антенны радиосвязи не были уничтожены ракетно-артиллерийским огнем – их подорвали при помощи заранее заложенных зарядов. Во всяком случае, Харперс уверял, что это именно так.
Получалось, что нападавшие хотели убить именно генерала и загодя к этому готовились. Заблаговременно заложили заряды, подтянули пусковые установки и минометы – и ждали. Чего-чего – а ждать местные жители умеют…
– Господин генерал! Сэр, нападающие подняли белый флаг – они вызывают нас на переговоры! – повернулся к Роджерсу один из связистов, не отнимая от уха телефонную трубку.
– Где это?
– Блок «В», сэр! Около въездных ворот, сэр!
И в самом деле – обстрел стих, и нам на голову уже больше не сыпался песок.
– Что ж, это выход! – генерал стукнул кулаком по столу. – Пока там с ними будут болтать… Лейтенант, чтобы установить связь, обязательно выходить наверх?
– Да, сэр, – кивнул связист. – Но, можно развернуть антенну под прикрытием подбитого бронетранспортера, он закроет нас от посторонних взглядов.
– Так! Уже лучше… Кто пойдёт на переговоры? – повернулся в нашу сторону генерал.
– Сэр, это должен быть человек, которого они знают. И умеющий с ними разговаривать… – дипломатично ответил кто-то из сопровождавших его офицеров.
– Хм! И много у нас тут таких офицеров?
Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Вот это называется – попал!
А с другой стороны… Местные меня знали хорошо, мы часто встречались. А на их наречии я говорить могу, во всяком случае, для данной ситуации – так очень даже и неплохо. Ждать, пока меня вытолкнут вперед? Не самый лучший выход… и на дальнейшей карьере может отразиться не самым удачным образом.
– Разрешите мне, сэр? – выдвигаюсь вперед. – Я знаю многих из местных предводителей… Не может быть, чтобы на нас нападали только те, кто пришел издалека. Без местных не обошлось. Да и их язык мне знаком.
– Хорошо! – кивает высокий гость. – Я этого не забуду!
Что-то слишком уж сегодня много обещаний…
Добравшись до блока «В», ныряю под прикрытие земляного бруствера. Собственно говоря, от него тут осталось не так уж и много: из разодранных осколками мешков высыпается песок, обнажая покрытые оспинами от попаданий бетонные блоки. Надо отдать должное нападавшим, они неплохо поработали. Разодрав осколочными минами земляную защиту, ударили по бетонным блокам, которые теперь ничего уже не защищало. А ведь прав был старина Майерс! Говорил же он, что эти самые блоки нужно регулярно обновлять! Ничего нет на свете вечного, кроме неприятностей. Вот и бетон со временем частично потерял свою прочность, углы оплыли и сами блоки местами потрескались. Грозное на вид укрепление, слегка (а может быть – и не слегка…) утратило часть своих защитных свойств. И вот – результат! Слева, в несокрушимой, казалось бы, стене зияет пробоина. Снаряд, или что там ещё прилетело от моджахедов, взорвался внутри. Пользуясь временным затишьем, солдаты выносят наружу и складывают под стеною тела погибших. Согласен, находясь внутри блокпоста, они не самым лучшим образом воздействуют на личный состав. То ещё зрелище – наблюдать рядом с собою тела погибших товарищей. А ведь тут часто ходили местные жители – именно в эти ворота их пропускали. И, несомненно, среди них имелись достаточно глазастые парни, чтобы оценить состояние укрепления.
– Сэр?
Мастер-сержант Горн. Старый и опытный вояка, я всегда с вниманием отношусь к его словам.
– Как дела, сержант?
– Неважно, сэр! У меня шестеро погибших и почти столько же раненых, сэр! Чертовы дети – они ухитрились пробить стену!
– Вижу, сержант… Все настолько плохо?
– Ещё три-четыре таких попадания – и воевать тут будет некому. А мы даже толком не видим этих головорезов. Слышать – это да, вон там, за бугром кто-то постоянно выкрикивает нам угрозы. Мы пробовали его накрыть… но это чертовски ловкий парень!
– М-м-да… Говард, пока я буду с ними говорить, вы сможете здесь хоть что-то сделать?
– Постараемся соорудить внутри капонира временную стенку – она задержит осколки, в случае попадания снаряда внутрь. Хоть так…
Да… верно все. При таких повреждениях этот пост долго не удержать.
– Где их парламентер?
– А вон он сидит – на камне!
И в самом деле, прислонясь спиною к валуну, сидит молодой невысокий парнишка. «Бача», как их тут называют. У его ног в землю воткнута палка с грязновато-серой тряпкой.
Хм, а больше они никого послать не удосужились? По местным обычаям – это неуважение к противнику!
Но нет, более ни одного человека рядом не видно.
Оставляю винтовку Горну, и направляюсь к парламентеру. Он наблюдает за мною через полуприкрытые веки. Странно, ему, что, совсем не страшно? Ведь это место простреливается сразу с нескольких точек!
Но на лице мальчишки никаких признаков волнения я не наблюдаю. Ну, ладно, этот ли, другой – а с кем-то говорить мне нужно.
– Я должен говорить с тобой?
Вместо ответа, парень легко вскакивает на ноги и делает кивок головой – мол, иди за мной.
Что ж, это только увеличивает то время, которого нам сейчас так не хватает. Пойдём…
Впрочем, идти далеко не пришлось – нас ожидали уже метрах в трехстах, за невысоким холмиком. Несколько пожилых бородачей и два десятка парней помоложе, расположившихся полукругом на некотором отдалении от старших. Понятно – главари и их охрана.
– Добрый день! – приветствую я собравшихся, ни к кому конкретно не обращаясь. А кто их тут знает, где у них главный? Вот этого, что справа сидит, я где-то уже видел… и вон того…
– Он для вас такой добрый? – это седобородый пожилой мужчина. Не самый старший по возрасту. Но, если он уполномочен говорить от лица всех прочих, будем общаться именно с ним.
– Не стану спорить – не очень. Однако же, я пожелал вам добра…
Собеседник усмехается.
– Знаешь наши обычаи?
– Я не в первый раз встречаюсь с вашими старейшинами. Да и Коран читал внимательно.
– Что ж, могу тебе ответить таким же пожеланием. Садись! – и он указывает мне место. – У тебя порвана одежда, не удалось вовремя спрятаться?
– Вы метко стреляете, должен это отметить.
– Ваш генерал жив?
– И невредим. Все же знают – укрепления на базе надежные… Мы можем ещё долго воевать.
– Сидя под землей? – не без ехидства интересуется мой собеседник. Наклонив голову набок, он внимательно меня разглядывает.
– Капитан… Что, никто из старших офицеров не решился сюда прийти? Мы – все здесь! – обводит он рукою собравшихся главарей. – Никто не струсил, а ведь ваши минометы сюда добивают!