“Это не удивительно...” – позлорадствовал про себя Крольчихин. Как Мешков может “туристов” найти, когда он вообще вставать не привык??
-Перешлите мне протоколы его допросов! – потребовал Крольчихин – с паршивой овцы хоть шерсти клок... -Все? – зачем-то спросил Мешков, чиркнул разок и заглох. -Конечно, все! – с раздражением прогрохотал Крольчихин. – А вы как думали?? -Ну, ладно, ждите... – булькнул Мешков, сопя. -Спасибо! – строго поблагодарил Крольчихин. – До свидания! – и повесил трубку, чтобы заняться более важными делами, чем беседовать с этим тупым Мешковым, которого в следователях по блату держат. Эпизод 6. Стажёр Сергей Ветерков взял служебную машину под свою подпись. После смерти Сенцова он не раз уже брал служебную машину под свою подпись, сам рулил, сам нёс ответственность... Добираясь до своего знакомого ветеринара, который работал далеко, в центре города, в частной клинике “Счастливый питомец”, стажёр Ветерков вспоминал Сенцова с особенной смесью чувств: со страхом, ужасом, скорбью, сожалением.... Сенцов – единственный, кто понял ужасную сущность “туристов” и решился вступить с ними в бой один, потому что никто не верил ему, и из-за этого погиб... Как живой, встал Константин перед глазами стажёра... -Что ты делаешь, дебил?? – кто-то зарычал откуда-то с улицы, и только сейчас Ветерков понял, что чуть не сбил какого-то типа на пешеходном переходе. -Из-звините... – промямлил стажёр сам себе, потому что этот переход и этот тип давно уже остались позади, а стажёр на служебной машине мчался дальше, по проспекту Ильича, к площади Ленина. Его знакомый был уже не далеко – клиника “Счастливый питомец” пристроилась на первом этаже жилой девятиэтажки, которая торчала прямо тут, на площади, осталось немного проехать... Ветерков решил быть внимательнее за рулём – думая о смерти Сенцова, он чуть не врезался в маршрутку номер сорок шесть, в одиннадцатый троллейбус, в четырнадцатый автобус... Миновав эти три столкновения только чудом, стажёр вывел служебную машину на площадь Ленина и по-быстрому припарковал у минимаркета “Обжора”, чтобы ни в кого не вляпаться на своём бешеном скаку... И вообще, пешочком надо бы пройтись, воздухом подышать, зайти в ближний “Макдональдс”, хоть гамбургер какой перехватить, а то не ел со вчерашнего дня ни крошечки. Выйдя из служебной машины и поставив её на сигнализацию, Ветерков вдохнул воздух, дурно пропахших автомобильными выхлопами и поплёлся, чихая, вперёд по тротуару, мимо пёстрых бутиков, к заветному “Макдональдсу”, чтобы кинуть кусок изголодавшемуся, рычащему “червячку”. На площади этим прохладным утром было многолюдно, Ветерков решил, что там происходит очередной митинг и по началу не обратил внимание... Но, покрыв ещё пару метров небыстрым простуженным шагом, он понял, что митинга нет – посередине площади возвышается некая скульптура – не скульптура... Высоченная, выше памятника Ленину раза в два, металлическая конструкция, похожая на изящную ажурную башню, которая сверкала на скупом осеннем солнце так, что аж глаза болели... Сверху её венчал острый шпиль, окружённый четырьмя такими же острыми “лепестками”, а в тротуарную плитку она упиралась четырьмя мощными подпорками-ногами. Удивительная какая-то архитектурная форма, странная, “аномальная”... Вокруг неё и сгрудились все эти люди – бродят, задирая головы вверх, рассматривают, фотографируют телефонами и фотоаппаратами... засмотревшись на это новое украшение города, стажёр едва не столкнулся с каким-то грозным бородачом, который, отпихнув его от себя, свирепо зарычал: -Смотри куда прёшь, слепой дундук!! -Извините, – прогнусавил Ветерков в свой заложенный сопливый нос, попятившись. – Я... засмотрелся... -Глаза разуй, нарик! – рыкнул на прощание бородач, удалившись быстрым шагом, а обескураженный Ветерков тупо подумал, что из-за бессонных ночей, засад и драк, действительно похож на наркомана, и а то и на бомжа... И тут Ветеркова осенила ужасная догадка: это не просто архитектурная форма украшает площадь – это зловещая башня аномальщиков. Им не удалось воздвигнуть её на пустыре, и они зачем-то перенесли её на площадь Ленина, поставив на глазах у всего города!! Какая же она всё-таки, здоровая... И, кажется, нужна не просто для того, чтобы на неё глазели и фоткали... В страхе и ужасе Ветерков принялся выцарапывать из кармана мобильник, чтобы огорошить Крольчихина сногсшибательной новостью... Пару раз уронил его на асфальт своими крючковатыми дрожащими руками. Выбирая среди других номеров номер Крольчихина своими похолодевшими, отнимающимися пальцами, стажёр не видел и не знал, что в толпе праздных зевак затесались два человека. Они не выделялись из толпы – одеты в ординарные джинсы, обычные куртки, они вели себя так же, как и другие люди – ходили, смотрели, разговаривали. Глаза каждого из них скрывали тёмные очки, а разговаривали они на немецком языке. Каждый, кто оказался близко к этим субъектам, считал, что перед ним два иностранных туриста, и отчасти были правы. Эти два гражданина, действительно, являлись туристами, но на украшение площади смотрели отнюдь ни как на достопримечательность. -Ну, и как тебе моя деосциллирующая мачта? – довольным голосом спросил один турист – со светлыми волосами, повыше товарища. -Класс... – неуверенно пробормотал этот самый товарищ, поправив очки. – А зачем ты её именно сюда поставил? Её же видно... -Ты думаешь, я похвастаться решил? – хмыкнул первый турист, по имени Эрих Траурихлиген. – Ты, дружище, ошибся. Я вычислил две точки деосцилляции: одна там, на пустыре, куда вторглись полицаи, а вторая – здесь, на этой площади. Красиво смотрится, не правда ли? Только Ленина надо убрать. -Да, ты прав, красиво... – пробормотал второй турист, по имени Рудольф Шталь. – Только я не пойму: зачем она нужна? -Скоро увидишь! – хохотнул Траурихлиген. – Всё, нам пора! Туристы повернулись и растворились в толпе, исчезнув...
====== Глава 195. Гестапо. ======
Эрих Траурихлиген как всегда был рад успеху – никто не смог ему помешать установить деосциллиующую мачту, и победа теперь у него в кармане. Завтра пятница, многие люди не любят пятницы, считая их дьявольскими и так далее, но для Эриха Траурихлигена завтрашняя пятница будет звёздной, потому что он убьёт всех своих зайцев и наконец-то создаст на Земле Новый Рейх. Сейчас они вернулись обратно, в свой штаб, проходили отремонтированный холл, и Рудольф Шталь старался делать вид, что его совсем не интересуют крокодилы, отдыхающие по берегам искусственного водоёма. Они отдыхали до определенного момента – пока мимо них не прошёл Эрих Траурихлиген – как только он поравнялся с вольером – все чудовища вдруг покинули лёжки и скрылись в глубокой воде. Рудольф Шталь вздрогнул и решился задать другу вопрос: -Слушай, Эрих, мне показалось, или от тебя бегут животные? -Считаешь меня дьяволом? – насмешливо осведомился Траурихлиген, скорчив кривую усмешку. -Не знаю... – буркнул Рудольф, который ужасно спать хотел, подавлял зевки, а в сонной голове звенели колокола, настойчиво требуя: “Спать! Спать! Спать!”. -Темноват ты ещё! – вздохнул Траурихлиген, дружески похлопав Рудольфа по плечу. – Не бойся, я не дьявол! Это всё из-за остаточных следов – животные чувствуют отклонения магнитного поля, гравитацию, радиацию! И остаточные молекулы тоже чувствуют! Ты видел на столе опарыша дохлых мышей? -Ну? – буркнул Шталь, который не заметил даже этих мышей – так был одержим жаждой мести, что ничего вокруг себя не видел. -Они сдохли из-за остаточных следов! – громко заявил Траурихлиген, остановившись на верхней ступени широкой лестницы, обернувшись и глядя другу в глаза. Рудольф попятился и чуть не оступился и не покатился вниз кубарем – взгляд Траурихлигена был адским, словно говорил: “Мыши сдохли, и ты сдохнешь, как и мыши”. Кажется, он вовсе не хочет спать, хотя не спал даже дольше, чем Рудольф... -Ты когда-нибудь спишь? – Шталь задал отвлечённый вопрос, чтобы как-то разрядить зловещую ситуацию. -Сплю все положенные нормальному человеку восемь часов! Кстати, не только сплю, – хохотнул Траурихлиген, продолжив путь. – Только этого никто не видит, потому что я научился спать, не теряя на это ни секунды драгоценного времени! -А... как? – удивился Рудольф, следуя за ним, как на верёвочке. -Поспав, я каждый раз возвращаюсь в начальную секунду, – объяснил Траурихлиген. – Поэтому кажется, что я вообще не сплю! -Ты не заболеешь? – поинтересовался Рудольф, думая, может быть, ему следует спать так же, как и Траурихлиген? Или он при этом сдохнет, как мышь?? -Абсолютно безопасно! – хохотнул Траурихлиген. – Причём, очень удобно! Ты пойди поспи, а потом я верну тебя в эту же секунду – и отдохнёшь, и не потеряешь время! И – радуйся: сегодня мы мучаемся последний день! -Хорошо, – согласился Рудольф Шталь, потому что сон, просто-напросто выключал его разум, а заливаться кофе ему было невмоготу – тошнило уже от проклятого суперкрепкого кофе, да и не помогал он больше. Шталь даже простой кофе больше пить не сможет – будет тошнить. Едва его голова коснулась мягкой подушки – мозг тут же выключился, погрузив хозяина в крепчайший сон без снов. *** Евстратий Носяро переступил порог райкома с удивлением и страхом – раньше его никогда сюда не вызывали, да и вообще, как и всякий суеверный житель маленькой деревни, он боялся и подходить к немецкому штабу. Часовые пропустили его даже без проверки документов – наверное, им заранее приказали его пропустить. Носяро поставил дрожащую ногу на высокий порог, а недоброе предчувствие смерти терзало его так, что он едва перенёс через этот порог вторую дрожащую ногу. Часовые смотрели ему вслед, прожигая своими сатанинскими глазами, и Носяро ёжился, потея. Немцы выползли из пекла – а откуда ещё могут взяться эти ироды? А взгляд исчадий пекла для человеческой души смертелен... Новые двери, сделанные из чего-то белого, с вычищенными зеркалами вместо стёкол пугали Носяру так, что начальник полиции не решался взяться за широкую круглую ручку минут десять. Он топтался перед этими дверями, машинально разглядывая жалкое своё отражение в зловещем зеркале, а руки его были словно деревянными. Открыть дверь и запрыгнуть за неё Носяру снова-таки вынудил страх: адское зеркало могло вынуть из него душу. Поэтому Носяро приоткрыл страшную дверь, проворно юркнул в образовавшуюся щель и замер, оказавшись в полумраке. Пройдя недлинный мрачный коридорчик, Евстратий открыл ещё одну новую дверь – такую же, как первая, и вступил в обширное, хорошо освещённое пространство. Сделал один-единственный шажок и попятился, едва не сев на пол. Жуткая люстра, сделанная из человеческих костей его просто шокировала, повергнув в тёмный мистический ужас, выжав из сдавленной груди страшный вскрик... Мигом опустив глаза, Носяро попятился снова – его шокировали зубастые чудища, разевающие пасти в просторном загоне, устроенном прямо посреди просторного холла. -Ой... – Евстратий от страха чуть не заплакал, но тут его окрикнули: -Носяро, проходи, не стой! -А? – Евстратий поднял свой намокший от бессильных соплей нос и увидал Эриха Траурихлигена, который стоял на высокой лестнице и прожигал его своим дьявольским взглядом. Носяро не решился продвинуться ни на миллиметр: люстра пугала, крокодилы пугали, и Эрих Траурихлиген тоже пугал – пожалуй, сильнее, чем крокодилы и люстра. -Гора не идёт к Магомету... – угрюмо вздохнул Траурихлиген и начал не спеша спускаться с лестницы, зловеще надвигаясь на Носяру, который всё топтался у новой двери. – Кстати, мусульман я тоже скоро избавлю от страданий! – хохотнул он, спустившись, приближаясь к своим крокодилам. Носяро прижался лопатками к двери – ему казалось, что перед ним сам дьявол, с копытами, рогами, страшным хвостом – заболевшее воображение рисовало Носяре хвост у Траурихлигена. Едва Эрих Траурихлиген приблизился к зловещему вольеру – все крокодилы поспешили убраться с бережка и поспешно спрятались в воду, виляя толстыми, зубчатыми хвостами. Евстратий Носяро попытался попятиться вновь: если такие чудища испугались его появления и поспешили сбежать – значит, не врут страшные деревенские байки, и перед ним сейчас не просто свирепый командир вражеской армии, а так и есть – сам дьявол. Это не человек, это сатана, и он приехал не из Неметчины, а выбрался из самого пекла... -Пойди сюда, Евстратий! – Траурихлиген поманил его пальцем, буквально, впившись в беднягу своим сатанинским взглядом, высасывая всю душу... -Ой... – Евстратий мучительно отвёл глаза и вперился в пол, испещрённый жуткими фашистскими символами. Он бы и в пол этот не смотрел никогда, но тут больше некуда смотреть – одни жуткие страсти, которые ужасали до чёртиков. -Сюда! – Траурихлиген приказал ему, словно собаке, и Носяро нехотя пополз вперёд, опустив глаза, потому как решил: если он будет жаться к двери – Траурихлиген его пристрелит. -Отлично, сдвинулся с мёртвой точки! – сурово “похвалил” его Траурихлиген, жестами заставляя его двигаться и подходить ближе к страховитым зелёным чудовищам, запертым в вольере. Послушный от ужаса Евстратий заставлял себя шагать и не заметил, как дьявол припёр его к стенке – впереди он сам, а позади эта решётка, ужасная сетка, громыхающая электрическими разрядами, и крокодилы за ней. Носяро замер, стараясь не смотреть Траурихлигену в глаза, ведь посмотреть в глаза дьявола – означает неминуемо и бесповоротно окаменеть. -Я очень хорошо подумал, и решил, – неспешно цедил Эрих Траурихлиген, прочно установившись напротив начальника полиции и не давая тому ускользнуть ни вперёд, ни назад, ни в сторону. – Я решил, что тебе, Евстратий, необходимо отдохнуть – ты ведь очень устал от разбойников, от своих тупых полицаев, и от меня, наверное, тоже устал? Я прав? Носяро не чувствовал пальцев ни на руках, ни на ногах, и, действительно, он устал – устал от постоянного страха, и отдохнуть ему не помешает... Но, чтобы не злить генерала, он собрал все свои слабенькие силёнки и натужно выдавил: -Нет, нет, что вы... Я готов строить Новый порядок и днём, и ночью... – а за его спиною щёлкали смертоносными пастями кошмарные крокодилы, высунув из мутной воды свои уродливые доисторические головы. -Ты не сможешь построить НОВЫЙ порядок, – с долей грусти вздохнул Траурихлиген, оставаясь на одном месте. – Ты, дружище, безнадёжно устарел. Как это ни прискорбно, мне придётся с тобой попрощаться. -А? – булькнул Носяро, которого с головы до ног пронзил страх: на языке Траурихлигена “попрощаться” означает “казнить”. Страх нарисовал ему солдат, которые надвигаются со всех сторон, хватают за руки и ведут на кол... Но солдат не было – они остались за зловещей дверью... А Эрих Траурихлиген вдруг замахнулся и залепил начальнику полиции такую оплеуху кулаком в лицо, что бедняга лёгкой птичкою перелетел через толстую кованую решётку, через электрическую сетку и больно шлёпнулся на покрытый остренькими камнями берег искусственного водоёма в вольере крокодилов. -Ой-й... – плаксиво заныл Евстратий Носяро, ворочаясь и пытаясь подняться на локте, а чудовища уже почуяли появление в их жилище живой и тёплой добычи. Все шесть крокодилов, которые проживали в этом вольере, оставили свой спокойный отдых, и уже спешили к барахтающемуся под корнями дерева слабому человеку. -А-а-а-а!! – Носяро издал леденящий кровь вопль, а секунду спустя заглох, потому что был загрызен огромными зубами. Эрих Траурихлиген не ушёл и не отвернулся – он спокойно смотрел, как его зубастые питомцы доедают ставшего неугодным начальника полиции и тихо радовался тому, что наконец избавился от этого тупого консервативного “русалочника”. Нового кандидата на пост начальника полиции он уже подыскал: после процедуры коррекции сознания это место займёт “продвинутый” человек из будущего – киллер Олег Ченно. -Ты понял, что у тебя за должность? – осведомился Траурихлиген, повернувшись к Олегу, который всё это время был тут, в холле – прятался за бархатной портьерой по приказу кровожадного генерала. На нём уже был полицейский мундир, и выбритые щёки его блестели чистотой. -Яволь! – вытянулся Олег, который уже выучил немецкий язык с помощью корректировщика сознания. -Отлично! – ухмыльнулся Траурихлиген, довольный бесстрастностью Олега, который даже и глазом не моргнул, наблюдая за страшной кончиной Евстратия Носяры. Стальную бесстрастность Олег тоже получил на корректировщике сознания – из него получился идеальный строитель Нового порядка: послушный, смелый, лишних вопросов не задаёт и назубок знает язык Рейха. Любо-дорого взглянуть! -Приступай к своим обязанностям! – распорядился Траурихлиген, а Олег Ченно хлопнул каблуками, выкрикнул механическое: -Яволь! – чётко развернулся и зашагал прочь, больше похожий не на человека, а на робота. *** Лес был неприветлив – сырой, холодный, он, словно бы, прогонял каждого, кто решил в него войти или въехать. Дороги были мокры и колёса буксовали, скользили, тормозя ход. По раскисшей от холодных осенних дождей, рассекая промозглый воздух, к Еленовским Карьерам неслись три чёрных автомобиля, освещая нелёгкий путь светомаскировочными фарами. Впереди, в утреннем холодном тумане, различались полосатые будки поста, часовой в спешном порядке крутил ручку, опуская шлагбаум. Водитель головного автомобиля привычно сбавил скорость – в переполненных разбойниками лесах едва ли не на каждом шагу посты, шлагбаумы и часовые... Но как только они узнают, кто сидит на заднем сиденье его автомобиля, и зачем вообще, они сюда приехали – пропустят без промедления. -Аусвайс! – будничным голосом потребовал стоявший на часах солдат, и водитель протянул ему бумагу. Пока часовой читал и проверял её, из салона выпростался длинный тощий офицер со злобно сдвинутыми бровями и нервно закурил сигаретку. -Можно побыстрее! – скрипучим голосом потребовал он, подбоченясь. – Мы должны арестовать врага рейха! -Прошу прощения, инструкция, – пробормотал часовой, разглядывая пропуск. -Тупица... – буркнул офицер, продолжая курить. Командующий постом лейтенант не показывался – он тихо стоял за будкой, слушал и, заподозрив неладное, подал часовому знак: кивнул головой два раза. Часовой всё понял, специально завозился с документами, а лейтенант незаметно скользнул в контрольную будку, вытащил смартфон и позвонил Траурихлигену. -Ваша светлость! – нервничая, заговорил он полушёпотом, когда группенфюрер ответил ему. – К вам гестапо! Их уполномочили арестовать вас, как врага Рейха, за убийство гауляйтера! -Чёрт, как они только узнали, что я убил гауляйтера?? – угрюмо проворчал Траурихлиген, не довольный новостью. – Так, пропустить их, пускай, пока, едут! – решил он, уже обдумав зловещий план того, как ему избавиться от этих незваных гостей. -Есть! – тут же ответил часовой и поспешил прочь из будки, чтобы дать часовому соответствующий сигнал. Он прекрасно знал, что означает “ПОКА едут” – на следующем посту незваных гостей обязательно ждёт сюрприз... Часовой отдал документы, тощий офицер выхватил их, впихнул в карман и засунулся в машину. По сигналу другой часовой послушно поднял шлагбаум, пропуская гестапо въехать на дорогу к Еленовским Карьерам. Флегматичный водитель головного автомобиля невозмутимо завёл мотор и проехал за поднятый шлагбаум. За головным продвинулись другие два автомобиля и, вскоре, исчезли из вида. Эрих Траурихлиген, скрежеща зубами от злости, сбросил этот вызов и принялся звонить на другой пост – чтобы подготовить интересный сюрприз для гестапо. Они запросто могут сорвать его безупречный план по завоеванию мира – и поэтому нужно попросить их исчезнуть с дороги. -Пост восемьдесят семь! – сурово крикнул Эрих Траурихлиген, когда на том конце ему ответили: “Да!”. – Готовьте базуку: на третьей дороге кортеж из трёх машин! Уничтожить все! -Есть! – отчеканили на посту восемьдесят семь, и Эрих Траурихлиген остался доволен: сейчас, пару точных выстрелов из базуки – и не будет никакого гестапо, и никто не станет мешать! Одной проблемой меньше и это – прекрасно! -Вилли! – сказал он Ваську Новикову, который стоял в углу и держал на вытянутой руке вазочку с шоколадными конфетками. – Ты знаешь, какой завтра день? -Пятница, ваша светлость! – поспешил ответить Васёк Новиков, подтверждая своё звание хорошего адъютанта. -И да, и нет! – весело ответил Траурихлиген, курсируя по кабинету гигантскими шагами. – Завтра, дружище, миллениум! И Гитлера не станет, и Сталина не станет! Останется только новый Рейх... хе-хе... Естественно, с новым фюрером! Я у вас в будущем такие штуковины зацепил, что Советы штанишки намочат, а осёл Адольф козликом поскачет на Мадагаскар вместе со своими обезьянками! Только не добежит – я его пристрелю! Васёк испугался. И Санёк за его спиной – тоже. Кажется, они там, в урочище Кучеровом, выпустили на волю некое чудище, которое теперь приготовилось стереть весь мир... или что-то вроде того... Штандартенфюрер СС, полковник гестапо Франц Оттер получил задание: схватить и обезвредить предателя, врага Рейха, бывшего генерала Эриха Траурихлигена. В Берлине Траурихлигена лишили всех званий, наград, должностей и приказали в кандалах доставить на суд, за которым последует казнь. Франц Оттер был исполнительным, он незамедлительно вылетел на Восточный фронт, чтобы выполнить приказ и арестовать Эриха Траурихлигена как можно быстрее. Он ехал в автомобиле и мечтал о том, что изловит этого опасного предателя, привезёт его и получит заслуженную награду. Его, наконец, повысят до оберфюрера и дадут первый за время службы отпуск. Он поедет в Альпы, подышит горным воздухом, покатается на лыжах. Впереди замаячил очередной пост – что-то много постов понаставил тут Траурихлиген. Это не удивительно: в лесах обитают страшные партизаны, которые постоянно убивают немецких солдат и офицеров, посты нужны, чтобы защититься от них. Оттер приготовился показать документы, даже вытащил их из кармана, когда заметил, что из полосатой будки выдвинулся солдат с чем-то странным в руках с трубой какой-то длинной и толстой, которую вдруг вскинул на плечо... -Что это такое?? – задал риторический вопрос Франц Оттер, а его водитель только пожал плечами, потому что не знал. Головной автомобиль впереди начал притормаживать: на посту перекрыли шлагбаум, водитель тоже нажал на тормоза... И вдруг солдат выпалил из трубы – с огнём и дымом из широкого раструба дула вылетела устрашающая ракета, пролетела в туманном воздухе, свистя, и с грохотом врубилась под колёса головного автомобиля, взорвалась, сшибив его с курса, заставив лечь на бок, пойти юзом... Водитель панически вдавил тормоз, и в страхе закричал, понимая, что всё равно наедет... бах! – на полном ходу они столкнулись, Франц Оттер ощутил страшный удар, жар огня, потому что оба автомобиля вспыхнули, как свечки. Пламя метнулось в кабину, опалив, на Оттере загорелся мундир. Страдая от боли, в неистовом порыве к жизни, он совершил титанический прыжок, выбив окно своим горящим телом, жутко вопя, вылетел на сырую холодную землю, катаясь, чтобы сбить огонь и не умереть от ожогов. Катаясь, Оттер видел, как головной автомобиль перевернулся, слетел с дороги, увлекая за собой и его машину, где остался водитель, врезался в толстый ствол придорожного дуба, перебросив на него пламя. Тут же на него налетел замыкающий автомобиль, под весом наклонился дуб, и все три автомобиля полыхая, покатились вниз, в глубокий овраг с сырым болотцем на дне, выпуская клубы душного дыма. На склоне оврага остался торчать покривившийся, подгорающий дуб, а лейтенант поспешил в будку, к своему смартфону игрек-связи, дозвонился до Траурихлигена и, довольный выполненным заданием, сообщил: -Кортеж уничтожен! Все машины взорваны и горят в овраге! Тем временем двое солдат пристрелили штандартенфюрера СС Франца Оттера, и сбросили его тело туда же, в овраг, чтобы не валялось посреди дороги и не порождало дурной запах. -Отлично! – ухмыльнулся Эрих Траурихлиген. – Пожалую вам железный крест! Шульц! – сказал он адъютанту. – Собирайся, едем в шестнадцатый квадрат за нашим туристом! -Есть, ваша светлость! – тут же согласился Шульц и побежал вперёд, чтобы успеть подать хозяину плащ и распахнуть перед ним двери.