Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Раздосадованный, столь негостеприимным приёмом горожан, путник, приблизился к воротам постоялого двора «Вольный мельник», где сошел с лошади без помощи слуги или конюха, которые поддержали бы стремя приезжего. Внимание д’Артаньяна привлекли голоса, доносящиеся из окна во втором этаже, где гасконец заметил напыщенного дворянина, среднего роста и важного вида. Этот надутый вельможа, с лицом надменным и неприветливым, что-то говорил двум спутникам, которые, казалось, внимательно слушали его. Все трое, поглядывая на гасконца, заливались громким смехом. Д’Артаньян прежде всего пожелал рассмотреть физиономию наглеца, позволившего себе издеваться над ним. Он вперил гордый взгляд в незнакомца. Его взору предстал человек лет тридцати пяти, с самодовольными ухватками и изысканными манерами.

– Эй, сударь! Вы! Да вы, прячущийся за этим ставнем! Соблаговолите сказать, над, чем вы смеётесь, и мы посмеемся вместе!

Мужчина глянул на провинциала и с пренебрежением произнёс:

– Я не с вами разговариваю, милостивый государь.

– Но я разговариваю с вами!

Воскликнул юноша, желая вложить в реплику всё накопившееся за время пути недовольство.

– Вы, наверняка смеётесь надо мной? !

– Смеюсь я, сударь, лишь тогда, когда пожелаю, и над тем, над кем пожелаю, и не сомневаюсь, что сохраню за собой это право.

– А я, не позволю вам смеяться, когда я этого не желаю!

– Да он, очевидно, сумасшедший.

Заискивающе произнес один из спутников важного господина.

– …не стоит обращать на него внимания, господин де Ла Тур.

– Вы правы, Лепелетье. Пусть подадут мою карету.

Исполненный величавой надменности, лениво, вымолвил пышный вельможа. С этими словами все трое удалились от окна. Д’Артаньян расслышав лишь последнюю фразу увидел как ко входу в «Вольный мельник», погрохатывая на ухабах, подъехала изящная карета. Дворянин, так ему не понравившийся, не заставил себя долго ждать. Он вышел на залитый солнцем двор в сопровождении все тех же двух спутников. Гасконец, преисполненный решимости, быстрым шагом, направился к незнакомцу и его свите, воскликнув на ходу.

– Ну, что ж месье1, теперь вам не отвертеться. Вы вынуждены будете дать мне удовлетворение!

Д’Артаньян, приблизившись к противнику и его свите, принял горделивую стойку, с напускной уверенностью, недвусмысленно взявшись за эфес собственной шпаги. Знатный приезжий медленно перевел взгляд на гасконца. Казалось, он не сразу понял, что это к нему обращены столь странные упреки. Затем, когда у него уже не могло оставаться сомнений, брови его поползли вверх и он после продолжительной паузы, ответил тоном, непередаваемой иронии и надменности.

– Вот досада! И какая находка для Его Величества, который всюду ищет храбрецов, чтобы пополнить ряды своей гвардии.

Он еще не закончил, как д’Артаньян бесцеремонно прервал его, выхватив шпагу.

– Мне нет никакой охоты торчать в этом городишке целую вечность. Давайте поскорее уладим наше дело!

– Черт бы побрал этих гасконцев! Ведь он не уймется, если ему не задать трепки! Флери, голубчик, объясните этому юному выскочке, что торопиться в ад ему ещё рановато. Лет пятьдесят мог бы обождать. Но, принимая во внимание, эдакое гасконское бахвальство, мне отчего-то кажется, что его примут там значительно раньше.

Д’Артаньяна возмутила эта смесь наглости, изысканности, учтивости и призрения. Он хотел было, что-то ответить, но к нему подошел один из спутников вельможи, и дружелюбно, что окончательно сбило с толку гасконца, произнес:

– Не волнуйтесь, месье, мы сейчас всё уладим.

Подошедший был высокого роста, его длинные, светлые волосы, аккуратно зачесанные назад, ниспадали на плечи, а голубые, ангельские глаза излучали доброжелательность. Д’Артаньян пришел в полное замешательство от такого поворота событий. То, что он увидел и начал осознавать, не укладывалось у него в голове, и шло вразрез с его представлением о том, как улаживаются подобные дела. Он удивленно, с растерянностью наблюдал за тем как родовитый аристократ, с другим своим спутником, сухопарым мужчиной, с приглаженными и зачесанными за уши редкими волосами, которого называли Лепелетье, садиться в карету.

– Эй! Эй, месье! Куда же вы! Что за чертовщина!

Экипаж тронулся с места, и исчез за воротами «Вольного мельника».

– Вы трус, месье! Трус и негодяй!

В отчаянии кричал юноша, глядя в след удалившейся карете. Вдруг за его спиной послышался голос, столь мягкий и успокаивающий, что гасконец не сразу понял, к кому обращены сии слова:

– Не следует так горячиться, месье. Вы ещё очень молоды и не знакомы с нравами парижской жизни. Поэтому отправляйтесь своей дорогой, и благодарите Бога, что, для вас, всё так благополучно обошлось. Имею честь.

При этом великодушный Флери слегка поклонился, небрежно дотронувшись двумя пальцами края шляпы, и направился к своей лошади. Осознав, что ускользает последний претендент, на котором он смог бы выместить свой гнев, шевалье, вызывающе закричал:

Эй, сударь, постойте! Обернитесь, обернитесь-ка, чтобы мне не пришлось ударить вас в спину!

Анжуйцы - _9.jpg

– Ударить меня?!

Воскликнул Флери, круто повернувшись на каблуках и глядя на юношу столь удивленно, сколь и доброжелательно, сквозь, лучезарную и невероятно обаятельную улыбку, вымолвил:

– Что вы? Что вы, милейший? Вы верно с ума спятили?

– Защищайтесь! Я требую, требую этого, здесь и сейчас!

Флери с большой неохотой извлёк из ножен клинок. И хотя нежелание драться нарочито бросалось в глаза, но не возможно было не признать – шпагу он обнажал словно король.

– Ну, что ж, воля ваша, атакуйте.

Как только он произнёс эти слова, д’Артаньян растянулся в таком яростном выпаде, что не отскачи Флери вовремя, эти слова оказались бы последними в его жизни. Гасконец неистово бросился в наступление на противника, но тот с ироничной улыбкой, не пуская в ход шпаги, с легкостью уклонялся от ударов, и д’Артаньян попросту рубил воздух.

– Вы трус, месье! Сражайтесь, сражайтесь, я требую!

В бешенстве закричал гасконец.

– Извольте.

Тихо произнес любезный дворянин. Он изящно развернулся и оказался очень близко от шевалье, но так, что д’Артаньяну было неудобно наносить удары. Флери заплел своей шпагой клинок противника и резким движением вырвал оружие из рук гасконца. Выбитая шпага высоко взлетела над сражающимися и медленно опустилась в куст можжевельника, сопровождаемая изумленным взглядом хозяина. Гасконец почувствовал острие клинка противника на своей шее.

– Ну вот, собственно, и все.

С грустью произнес Флери. Д’Артаньян, тяжело дыша, бесстрашно взглянул в голубые, печально улыбающиеся глаза победителя, услышав всё тот же приятный голос.

– Что ж, сударь, теперь мы можем считать дело оконченным. А я, пользуясь случаем, раз уж так вышло, на правах победителя, хочу вам дать один совет. Никогда не деритесь, прибывая в ярости. Никогда. И поверьте, я имею право на подобные советы. Мне не нужна ваша жизнь. Вы, возможно, вполне приятный человек, и сделаете на своем веку ещё много хорошего. Я искренне не желаю лишать вас этой возможности. А сейчас мне пора. Имею честь и всегда к вашим услугам.

С этими словами Флери вскочил в седло и направился вслед за каретой, только недавно покинувшей двор «Вольного мельника».

1 Это обращение к дворянам, в то время только входило в обиход, но впоследствии вытеснило средневековое – мессир.

ГЛАВА 4 «Доверительная беседа»

ФРАНЦИЯ. ПАРИЖ. ДВОРЕЦ «ПАЛЕ-КАРДИНАЛЬ»1 РЕЗИДЕНЦИЯ РИШЕЛЬЕ.

Граф де Рошфор вышел из кабинета первого министра Франции, кардинала де Ришелье. Он, как обычно, был спокоен и хладнокровен. В глубоком раздумье, неспешно проходя по коридору, граф наткнулся на часового у лестницы. Рошфор, прищурив глаза, поглядел на гвардейца, ещё до конца не освободившись от размышлений.

5
{"b":"570040","o":1}