Омега ощущал себя маленьким и слабым, и рядом не было никого, кто мог бы помочь. Конечно, он верил словам Алияса, но что могут сделать два омеги? Он так привык полагаться на альфу во всём и сейчас так отчаянно в нём нуждался.
— Дело не только в этом… — начал он, понимая, что должен поделиться с кем-нибудь ещё иначе просто сойдёт с ума — и рассказал Тэжу обо всем, что видел в тот вечер на нижних уровнях. Рассказал, как напуган и сбит с толку, рассказал, как плохо на душе, и всё, что хочется — это реветь без остановки.
— Если бы Диерт был здесь, он бы знал, что делать. Но его нет, — всхлипнул Гинтами. — С ним наверное случилось что-то ужасное, — перескочил он вдруг с одной тревожной мысли на другую.
Тэж слушал не перебивая, гладя Гинтами по голове, и тот принимал чужую ласку и теплоту с благодарностью. Даже его приёмный родитель никогда не был с ним так добр, как Тэж. Старший омега поймёт и поможет им с Алиясом.
Немного облегчив душу, Гинтами почувствовал себя лучше. Он с надеждой уставился на старшего омегу, ожидая помощи и совета. Но тот молчал, растерянный, наверное, не меньше, чем был он сам, узнав страшную тайну Холделы.
И всё же была некоторая странность в этом долгом молчании.
Гинтами не сразу понял, что так настораживало в Тэже. Ну конечно, — тут же понял он причину. Спокойствие! Почему старший омега был так спокоен?!
Тэж выслушал его, ни разу не прервав. Его брови не сошлись грозно над переносицей. Желваки не сжались от гнева. Взгляд оставался недвижимым, как поверхность тихой воды.
— Мне жаль, милый, что ты видел это, — наконец прервал он молчание. — Вам не следовало спускаться на нижние этажи.
Гинтами не сразу осознал смысл слов, продолжая смотреть на Тэжа в том же напряжённом ожидании. Старший омега поможет, конечно же, поможет.
Тэж в свою очередь понял реакцию омеги по-своему. Продолжая гладить того по голове, Тэж печально выдохнул и заговорил:
— Понимаешь, Гинтами, не все наши альфы такие, как Диерт. Не все способны себя контролировать и безоговорочно следовать правилам. И с этим приходится считаться.
Когда-то Холделу сотрясали восстания. Стоило подавить одно, как спустя некоторое время начинали сходить с ума другие. Непокорных альф изолировали, но это не помогало. Мятежников стали казнить, но рано или поздно их место занимали другие. Росли следующие поколения молодёжи и всё повторялось сначала. Отбирать столько жизней, когда нас и так становилось всё меньше было убийственно для всей Холделы. И тогда, — Тэж набрал побольше воздуха в грудь и продолжил тоном человека, который принял мир, каковым он являлся, независимо от того, нравилось ему это или нет. — Тогда один из капитанов решил изменить кое-что… К нам всегда стягивались беженцы или мы подбирали кого-то во время вылазок. Были и взятые в плен.
Тем из альф, кто не согласен со сводом правил, дают выбор. Если они не хотят ждать и зависеть от решения омег, то могут попытать счастье в честной схватке. Это ты и видел тем вечером, Гинтами. Бои проходят раз в неделю, пока остальные на площади. Победитель получает омегу. Уровень напряжения и агрессии падает, и мы можем продолжать нормальное существование.
Тэж вернул взгляд к Гинтами, уложившему голову на его коленях. Тот не шелохнулся.
— Всё это выглядит для тебя ужасно, наверное. Но поверь, Гинтами, наши предки не нашли другого выхода. Лучше так, чем подвергать опасности наших омег и альф. Гинтами? — позвал Тэж, удивлённый тем, что за всё то время, что он говорил, омега так ничего и не спросил.
Глаза Гинтами были прикрыты — малыш уснул.
Стараясь не потревожить, Тэж осторожно примостил его голову на подушку и вышел, решив, что они закончат разговор позже.
Покидая отсек, старший омега порадовался, что Гинтами воспринял новости гораздо спокойнее, чем можно было бы ожидать. Предстояло ещё поговорить с Алиясом, чтобы развеять всякое недопонимание. Чтобы избежать проблем, Тэж решил сделать это немедля.
Немногие знали, что происходит на нижних уровнях — только старшие по званию, врачи, прикрывавшие травмы тех, кто предпочитал биться за омег, и семейные пары.
Всегда появлялись те, кто хотел возмутиться существующим порядком, но их быстро успокаивали — каждый омега переживал за своё собственное потомство, а что касается альф… альфам доходчиво объясняли, что вспыхни в убежище бунт — и могут пострадать те, кто им дорог.
Стоила ли одна жизнь незнакомца возможных бед? Одна жертва во имя мирного существования казалась приемлемой платой. И все молчали.
========== Возвращение ==========
Лицо Алияса ничего не выражало, пока он слушал «некоторые разъяснения» Тэжа по поводу «особенностей существования Холделы», как тот сам выразился. Задал все вопросы, которые его интересовали, и отправился на ужин. За которым почти ничего не ел.
После, как только закончилось основное рабочее время, Алияс направился в отсек, не теряя ни секунды: Тэж рассказал о небольшой травме Гинтами, как и о их разговоре накануне. Он появился в отсеке раньше остальных. Уверенно подошёл к койке Гинтами и присел на край.
Омега лежал на спине, уставившись в пустоту.
Боль, не физическая — душевная раздирала пополам, её запах саваном окружал Гинтами. Клетью ей стала безысходность — омега знал, что ничего нельзя изменить.
Таковы законы Холделы.
Гинтами хотелось умереть, потому что он не имел ни малейшего представления, как можно жить с тем, что он знает.
Алияс чувствовал всю глубину отчаянья Гинтами, но у него не было времени утешить омегу, обнять. Вместо этого он быстро заговорил, зная что в запасе у него несколько десятков секунд до того, как в отсеке появятся остальные:
— Я не оставлю его там, Гинтами. Я заберу его с собой туда, куда мы идём с Шайсом. Мы не беженцы, а странники, забредшие в Холделу случайно, и мы продолжим свой путь. Если хочешь, можешь пойти с нами, но у тебя есть только сутки на то, чтобы поговорить с Диертом и принять решение. Мы отправляемся завтра после отбоя.
Взгляд Гинтами приобрёл некоторую осмысленность. Он не понял ничего из того, что сказал ему Алияс, несмотря на то, что прекрасно его слышал. Единственное, что задело онемевшее от безнадёги сознание, это упоминание имени альфы.
— Диерта нет, — только и произнёс он ровным голосом, словно все силы переполнявшие молодого омегу в одночасье испарились.
— Он и остальные прибыли несколько минут назад. — Гинтами вздрогнул, тут же пытаясь подняться, но Алияс не позволил, положив руку тому на грудь. — Завтра после отбоя мы с Шайсом и тем омегой уйдём. Если захотите идти с нами, дай знать. И не говори Диерту истинных сроков. Скажи, что мы уйдём через три дня. — Помедлив мгновенье, Алияс добавил: — Тебе придётся обмануть твоего альфу на случай, если вы откажетесь и он захочет сообщить о нашем уходе Одиру или кому-то ещё. Столько будет стоить спасение того омеги, Гинтами.
Не добавив больше ни слова, Алияс поднялся и прошёл мимо к своей кровати. В этот момент в отсеке появились другие омеги.
Каждое слово Алияса запечатлелось в сознании Гинтами, но больше всего на свете в этот самый миг ему требовалось только одно — увидеть Диерта.
Не теряя больше времени, он бросился прочь из отсека. Старший попытался его остановить, но не догнал, крича вслед ругательства и грозя карцером. Но Гинтами словно не слышал — он знал, куда прибывают машины, и нёсся прямиком в ангар.