– Солнечная, на стол мечи, что есть в печи!.. Младший, закажи по телефону такси, оно понадобится через час.

Во время ужина Полина и Павел больше переглядывались, чем ели (честно говоря, им просто ничего не лезло в горло), зато мужчина вкушал обычнейшее картофельное пюре с котлетой так, будто находился в каком-нибудь дорогом ресторане. Впрочем, он и в другие дни вел себя точно так же.

– Ну что же, наша тайная… Гм, то есть – поздняя вечеря подошла к концу, и самое время нам с вами кое-что обсудить. Не передумали?

– Нет!!!

– Не так громко, дети.

Сходив в прихожую, одержимый вернулся обратно вместе с кожаной папкой, стильной и (по крайней мере, на вид) весьма дорогой.

– Вы были правы, есть нечто, весьма важное для меня в этом мире. Могилы двух очень дорогих для меня людей, моих родителей. Я оплатил уход за ними на следующие пятьдесят лет, но наемным работникам веры нет, посему – вы будете присматривать за ними до конца своей жизни, сколько бы ее не было. Согласны?

Полина кивнула не раздумывая:

– Да.

Павел же помедлил, а затем осторожно уточнил:

– А если мы не справимся и… Ну, мало ли?

Поглядев на улыбку гостя, ставшую очень нехорошей, тихонечко поежился и все-таки подтвердил:

– Да!

– Хорошо. Тогда первое.

Негромко вжикнула молния на папке, затем перед близнецами на стол легло несколько листов в пластиковой обложке, и напоследок поверх документов упала визитка.

– Примерно через месяц вам позвонит вот этот человек. Это юрист, хороший. При личной встрече он скажет, что ваш очень дальний родственник, скажем – дядюшка, открыл на ваши имена в Швейцарии трастовые фонды, для оплаты обучения и приобретения жилья. Частичный доступ к управлению трастом с двадцати одного года, полный в тридцать лет. Дядюшка, разумеется, давно уже скончался, все оформлено на условиях его полной анонимности, ну и так далее. Кстати, в случае нужды можете обращаться к юристу и по другим вопросам, он к вам настроен очень благожелательно. Второе!

Поверх первых бумаг лег одинокий лист с черно-белой принтерной фотографией и парой строчек текста, а рядышком – сразу две одинаковые картонки-визитки.

– Вот этот добрый самаритянин и есть ваш «дядюшка». Он искренне уверен в том, что вы его дети от одной из многочисленных любовниц. Признавать вас не желает, хоть как-то общаться – тем более, зато откупиться небольшой по его меркам суммой и выкинуть из памяти и головы, для него самое оно. В случае действительно БОЛЬШОЙ нужды можете настоять на личной встрече и о чем-то попросить, если сможет, то поможет. Один раз – да и то, со скрипом. Гнилой человечишко…

Глянув на циферблат кухонных часов, мертвый знахарь непонятно чему поморщился:

– Третье.

Папка наконец-то широко раскрылась, выставляя под свет лампы шесть пачек пятитысячных банкнот.

– Тоже от «дядюшки» вам, на прожитье.

Динь-дилинь-дин!

Ответив на вызов телефона, Паша слегка замедленно всех известил, что карета в виде не сильно новой иномарки уже ждет их у подъезда.

– Хорошо, что ждет. Последнее по счету, но не важности: для того, чтобы я вас ПОПЫТАЛСЯ хоть чему-то научить, вы должны уметь осознанно управлять своими снами. Как это делать, разберетесь сами – я в свое время, подходящую мне методику вычитал в медицинском журнале…

Помолчав пару мгновений, гость закинул все бумаги и визитки в папку, закрыл ее и закинул на самый верх одного из кухонных шкафов.

– До нужного места ехать примерно пятнадцать минут. Подумайте хорошо – пока у вас еще есть возможность выбора.

Водитель такси оказался усатым мужичком средних лет, многоопытным и слегка потасканным жизнью, поэтому удивляться виду бледных до синевы подростков не стал. Мало ли, может простыли и болеют? Тем более что отец великовозрастных детишек был вполне здоров, трезв и определенно платежеспособен… Короче, обычные и вполне нормальные клиенты.

– На месте!

Вместо того, чтобы выходить, парень с девицей вопросительно уставились на взрослого. Тот, надо сказать, их ожиданий не подвел: успокоив водителя парой сотенных бумажек, обманчиво-мягким тоном приказал:

– Подождешь нас.

– Долго?

Вместо ответа мужчина поймал взгляд таксиста – после чего тот, слегка остекленев глазами, послушно подтвердил:

– Подожду.

– Если понадобится, поможешь.

– Помогу…

Покинув теплый салон машины, троица прошла через двор четырехэтажного дома сталинской застройки в заснеженный сквер, в сумрачной глубине которого возвышалось какое-то небольшое, и порядком обшарпанное здание. Штукатурку стен изрядно разукрасили матерными шедеврами уличные художники; из темнеющих провалов дверных и оконных проемов несло мочой и какой-то непонятной тухлятиной; а в прорехах кровли вполне можно было разглядеть звезды, равнодушно сияющие в бездонной глубине ночного зимнего неба. Жмущаяся поближе к брату Полина, едва не вступив ногой в кучку мусора весьма подозрительных очертаний, не вытерпела и поинтересовалась:

– А что здесь такое?

– Здесь?.. Хм, тут пытались построить детский сад, затем ночной клуб, и даже круглосуточный магазин… Не самая умная мысль, возводить что-то в месте, которое даже голуби облетают стороной.

Глубоко вздохнув, мужчина начал медленно расстегивать пальто.

– Павел, возможно, ты переменил свое решение?

– Нет.

– А твоя сестра?

Полина сначала кивнула, затем спохватилась и отрицательно помотала головой:

– Нет! То есть да! В смысле – я не передумала!..

Одобрительно хмыкнув, одержимый миновал закуток, судя по запаху и кучкам – уже давненько служивший жителям окрестных домов чем-то вроде общественного туалета, и зашел в небольшое помещение.

– Ждите снаружи.

Он немного прошелся, откидывая носком ботинка позвякивающие бутылки и прочий мусор, выбрал более-менее чистый пятачок и повернулся к близнецам:

– Если не передумаете – найдете меня в своих снах…

Не обращая более никакого внимания на буквально пожирающих его глазами подростков, мертвый колдун опустился на колени. Минула одна минута, вторая… А затем мужчина мягко завалился ничком – так, будто из тела разом вынули все кости. Впрочем, Георгий тут же завозился, первым же делом простонав что-то длинное и очень нецензурное – а еще спустя какой-то десяток секунд его сразу с двух сторон подхватили захлебывающийся радостью сын и плачущая от прорвавшихся наконец-то чувств дочь.

– Папулечка!..

– Бать, ты как? Бать, скажи чего, а?..

– Ох, ё!..

Быстро успокоившись, и оценив состояние родителя как умеренно нетранспортабельное (в смысле, на своих двоих до ожидающей их машины он бы точно не дошел), близнецы усадили отца на кучу битого кирпича. Огляделись, вспомнили про таксиста-«помогальщика», одновременно насупились, готовясь к спору – но вместо этого вздрогнули и нервно заозирались от пришедшего к ним ощущения чужой улыбки и ярких слов-образов.

«Помните, меж нами – Договор!».

Стылым зимним утром, столь ранним, что в бездонной чаше небес еще сияли далекие огоньки звезд, мужчина творил молитву. От истовых поклонов его то и дело тревожно вздрагивали огоньки витых свечей перед образами, а по углам Крестовой комнаты скользили тени – но молитвенник не замечал ничего. Ни трепета огня в свечах и лампадках, ни прохлады от пола и стен, хотя был он в одном лишь исподнем из тонкого полотна, да грубых веревочных сандалиях.

– Владычице Преблагословенные, возьми под свой покров семью мою…

Рвано вздохнув, дважды вдовец наложил крест и согнулся в смиренном поклоне, продолжая шептать молю небесной заступнице, наипаче всех почитаемой и прославляемой на Руси.

– … и мы купно и раздельно, явно и сокровенно будем прославлять имя Твое Святое всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Пресвятая Богородице, спаси нас!

Громкая молитва перемежалась с тихой, временами наступала полная тишина, вновь сменявшаяся новой молитвой… Лишь когда за узкими оконцами начало светлеть, рано поседевший мужчина медленно поднялся с колен и осел на узкую лавку, не смея поднять взгляд на образа. Долго молчал – и наконец тихо-тихо обронил, веря, что слова его не канут в безвестности: