У входа в рубку стояло три инопланетных киборга с черными корпусами - солдаты. Высокие – в два человеческих роста, но лёгкие на вид – по поступи, по всем движениям. Человекоподобная фигура: две руки, две ноги, голова. Корпуса представляли собой систему тонких переливчатых пластин – сложное и гармоничное переплетение. Все были вооружены плазмопушками, жутким оружием джийан, весящим почти пятьдесят килограммов. Род заряда на этих суперпистолетах можно было менять от электрических разрядов и парализующих электронику и наномашины магнитных ударов до плазмы.
«Переговоры?» – мгновение Антон малодушно думал выйти из-за пульта с поднятыми руками. Пусть джийане выжгут виртуальность, пусть убьют команду, нарушившую запрет на приближение к планете, - возможно, им будет достаточно этого, и детей землян пощадят... Но он представил, какая судьба ждет сына и других малышей на родине джийан, и возникший было над бездной отчаяния тонкий мостик надежды оборвался: «Нет, это будет не жизнь. Смерть лучше, чем такая жизнь!»
Виртуальность молчала, реалам на помощь не пришли ни роботы, ни наномашины. Джад занимался подготовкой спасательной шлюпки с детьми. Антон отметил это без какой-либо эмоциональной окраски: не было времени.
Группа киборгов шагнула в рубку. Антон дестабилизировал оболочку первого контейнера и, чуть приподнявшись, запустил его под ноги пришельцам. Реакцией существа отличились отменной – взрыв только смёл пол в центре помещения, взрывная волна покорёжила кресла, за которыми прятался землянин, придавив капитана к полу. Киборги вновь открыли огонь, Антон приподнялся и запустил второй контейнер. На сей раз противники не сумели уклониться от взрыва, но и он сам был ранен. Удар плазмы пришёлся в верхнюю часть груди справа, правая рука безвольно повисла. Антон откатился подальше за кресла. Стиснув зубы, он вновь и вновь шипел последнее, что пришло на ум перед броском контейнера, надеясь этой фразой отгородить сознание от огненной боли, захватывающей тело:
«Лера… Никакого геройства, бегите».
Он лежал на спине, и мониторы, показывающие внутренность «Красавицы», все были перед глазами. Разумеется, никто из взрослых никуда не бежал. Ли-Энн в коридоре по пути к камере сна вступила в такой же безнадёжный бой с пришельцами, как он. Эмма всё ещё была без сознания, Лера заблокировала её в карантине, а сама кралась к докам. Но вот показались джийане - женщина замерла, нервно глядя вперёд. Через мгновение выстрелы отбросили жену за пределы глаза камеры. И Ли-Энн была поднята кибернетическими монстрами в воздух – и тут же брошена обратно со сломанной спиной. Эмма сгорела под их плазмой, так и не придя в сознание.
Задыхаясь от ярости, немедленно распершей грудь, Антон подготовил третий, последний контейнер. Но в последнем шаге от кресел тройка киборгов остановилась и вновь завела беззвучные переговоры с отрядами в других секторах корабля. Антон пригляделся к мониторам и, кажется, нашёл робота, спровоцировавшего новый разговор. Это был довольно изящный, если уместно употребить это слово по отношению к киборгу, джийанин с белым корпусом космолетчика. Киборг с вполне человеческим ужасом глядел на останки Эммы в карантине.
Внезапно киборгам поступила команда отступить. Отряд за отрядом, инопланетяне покидали «Красавицу». Антон отметил, они двигались странно: ломко, дергано, как неисправные роботы. Белый киборг немного помедлил в карантине. Дождавшись, когда все вышли, он склонился над телом землянки, изучая что-то.
- Бран… отмени пока пуск шлюпки, отмена приказа Джада, - еле слышно сказал Антон, видя, что корабль готов выпустить капсулу с самым ценным грузом «Красавицы» - её детьми. Бран мелодично согласился.
Джийане возвратились на свои корабли, и скоро тяжёлый крейсер подхватил «Красавицу» силовым полем. На шпилях зажглись холодным звёздным огнём искорки: корабль начинал переход в гиперпространство.
Изображение на мониторах вновь задёргалось и засияло перламутром. Крейсер в клочья рвал привычную ткань бытия, он вгрызался всё глубже, заставляя реальность вокруг сминаться в складки. Кое-где в этих складках прорезались дыры, чернеющие знакомой пустотой космоса: то был побочный эффект перемещения тяжелого крейсера: спонтанно возникающие и схлопывающиеся тоннели в пространстве – «кротовые норы». Из-под купола силового поля наблюдать за этим было бы даже интересно... но только не с разбитого земного корабля, ставшего общей могилой для команды
На одном забарахлившем мониторе осталось изображение освещенной солнцем стороны 404-ой. Зелено-голубой шарик покачивался перед угасающим взглядом Антона, дразнил... Глупая мечта и опасная затея! Капитан осмелился бросить вызов самой Вселенной, и кара за самонадеянность была жестока. Шелтон, Эмма, Ли-Энн... Лера, Лера! Но более нет смысла в мести. Одно безумное желание: только б успеть сделать то, что должно сделать в по-иному открывшейся ему ситуации.
- Ли-Энн? - хрипло позвал Антон. – Ли-Энн, отзовись!
Женщина лежала так, что её голова попадала в поле зрения камеры. Зрачки Ли-Энн расширились от боли, но лицо было неподвижной маской, только по щекам катились и катились слёзы.
- Тони? – с трудом прошептала она.
- Я хочу стереть блок памяти корабля. Мне нужно твоё согласие.
- Блок памяти… – она сморгнула очередную порцию слёз. - Но, Тони, так мы уничтожим виртуальность! Зачем?
- Виртуалы восстановятся. Память нужно стереть. Не хочу, чтобы Дэн повторил мою ошибку.
- Нет!
- Твой код согласия, и я спасу детей. Выбирай: твои реальные дети или твои виртуальные любовники. И быстро!
Ли-Энн закрыла глаза. Затем быстро проговорила свой код: десять букв и цифр. Антон поднялся на колени, крепко держась за пульт. Он быстро ввёл свой код и код Ли-Энн и задал отключение блока памяти. И, показалось, он расслышал единый вопль виртуалов, которым устроил конец света одним мановением руки.
Волны искажения качали «Красавицу». На главном мониторе в перламутровом поле распахнулась очередная «кротовая нора», и Антон последним движением включил двигатель «Красавицы» на полную мощность и направил корабль в эту дыру, а потом рухнул у мониторов на пол мёртвым. «Красавица» вырвалась из силового поля крейсера и рыбкой скользнула в пространственный тоннель. Манипулятор крейсера метнулся за ней: точь-в-точь человеческая рука, надеющаяся поймать муху, но железные пальцы разочарованно сжали пустоту. Корабль землян был уже в ином слое пространства и летел, унося ценный груз – спящих детей – в неизвестность.
Земля 1
«Красавица», пятнадцать лет спустя.
Капа
Капа проснулась от того, что захлопала на ветру отстегнувшаяся с одного угла крыша палатки. Звук был сухим, ясным, будто птица шелестит крыльями. Капа представила мир за пологом палатки, такой же сухой и ясный, как этот звук. Розовато-сиреневое небо, сливочно-жёлтый, широкий по горизонтальной оси овал солнца, облака – клочья ваты, прополосканной в расплавленном золоте... Сегодня тёплый восточный ветер опять понесёт к лугам низины на западе серебристые искорки пыльцы. В полдень, время самого жаркого солнца, туда слетятся прозрачные полубабочки-полумедузы с кружевными хвостами и заведут над шелестящими травами лёгкий, простой и красивый, как весь этот мир, танец, а Капа и Дэн будут любоваться ими и без конца целоваться, потому что никакое другое зрелище на свете так не располагает к романтике. Днём к водопою подойдут неповоротливые чешуйчатые твари, Дэн уйдёт фотографировать их и, может быть, вернётся очень довольный, получив всё-таки вожделенное фото тщательно охраняемого детёныша монстров. А вечером в зарослях коричневой травы на берегах реки панически заголосят птицы, опять поверив, что солнце закатилось за горизонт навечно, а они будут смеяться, зажигая свой костёр. Чудесный мир, лучший во Вселенной! И это утверждение не голословно: повидали они немало.
Капа улыбнулась и открыла глаза. И обнаружила, что муж тоже проснулся, может быть, от того же самого хлопанья ткани на ветру. Дэн сонно улыбнулся, а его рука уже скользнула в изгиб её талии – привычно, уверенно и нежно. Капа закрыла глаза и благодарно потянулась к нему.