Бывшего главаря они обнаружили в кабинете настоятеля. Тот как раз потчевал гостя какими-то настойками, а другие монахи перевязывали раны Трехпалого.
- Этот королевский ублюдок уничтожил все! Утром головы наших парней будут висеть на колах на площади! - орал не своим голосом Зюльк, мешая спиртное с лечебными травами и брызжа слюной в лица окружающих. Настоятель в очередной раз оттер с рясы "изъявления возмущения" и попробовал отобрать бутылку с алкоголем у гостя. Но тот вцепился в нее зубами и продолжал орать уже более приглушенно. Выплюнуть горлышко бутылки ему все же пришлось, иначе бы ее затолкали в самое горло, так как Шелтон, под впечатлением от его слов и все еще в легком опьянении не рассчитал силы, когда схватил бывшего главаря за грудки и стал трясти. Сейчас никто и ничто не стояло между ними: ни сословия, ни правила ныне исчезнувшего общества, ни его представители.
- Как все? Как ты допустил такое!!!
- Они знали о тайных ходах. Они прошли везде! Этот чертов наследник! - потом одурманенный пережитым и спиртным Зюльк замер, его скудный мозг подкинул ему идею на кого свалить всю вину за гибель клана. - Надо было сразу прикончить ведьму, и тебя с ней, и тогда этот ублюдок не добрался бы до нас. Голову даю на отсечение - это ты сдал нас, из-за своего племянника. А между прочим, это он его пришил, и ведьма помогла! Ничего... эта тварь сдохнет к утру!
- Я тут причем? - не понял Шелтон.
- Ты ведь единственный выжил. Ты ушел за несколько часов до облавы! Что тебе мешало пойти и сдать нас из-за того, что мы твоего парня на дело в замок отправили...
Шелтон моментально вышел из себя и вознамерился добить бывшего главаря. Монахи тут же бросились их разнимать.
- Прикуси свой гнилой язык! - сквозь зубы говорил наемник. - Я ни разу не нарушил кодекс! Ни разу в жизни!
- Да? - сощурил глазенки Зюльк. - Тогда выполни последний пункт! Отними две жизни в обмен на упокоение сотни душ...
Даже прибывая в своем лихом от вина состоянии, Шелтон разглядел совершенное помешательство в лице Трехпалого главаря. Скрипнув зубами, он выпустил Зюлька из рук.
- Пока ведьма жива, мальчишка будет неуязвим.
- А ты прикончи ее! - внезапно оживился Зюльк. Его глаза блестели, как у змея. Он даже нож протянул Шелтону, предлагая вот прямо сейчас бросить все и пойти убивать колдунью. - Отомсти за свою родню. У тебя же кроме племянника никого не оставалось. А теперь и племянника нет... И клана нет... Они лишили тебя всего!
- Коли не прекратишь нести эту ересь, я тебе язык и впрямь вырву! - пригрозил настоятель, устав терпеть разговоры о мести. Святой Олов не поощрял это неблаговидное дело, а значит и в монастыре считали греховным.
Однако Шелтон уже всерьез размышлял об исполнении последнего долга перед общиной Теней и Крыс. Больше всего в своей никчемной жизни он ценил остатки родни, пусть сам же от них и отрекся, но со стороны, из темноты и мрака старался приглядывать за сестрой, ее семейством. А когда та умерла, стоял у ее могилы и клятвенно обещал беречь племянника. Выходит, не сберег. Зря он притащил мальчишку с собой в клан. Надо было отдать его какой-нибудь семейной паре крестьян. Да кто б только взял? Выходит, что не только принц виновен в смерти парня, и не Зюльк, а он сам - предоставивший парню такую убогую судьбу.
Проклиная себя за смерти тех, кто был ему дорог, наемник развернулся с твердым намерением вершить свое собственное правосудие, ради которого ему придется убить девушку... вряд ли имеющую хоть какой-то грех за душой.
- Месть - плохой поводырь! - остановил его Мартис, ухватив сухими тонкими, но очень сильными пальцами за локоть. - У тебя, все же, кое-что осталось. Твоя собственная жизнь!
- У меня нет поводыря. А вот товарищ бы не помешал. - Посмотрел на него Шелтон.
- В любой час, в любую минуту, я готов выслушать тебя. Но идти против колдовства, и вот так, с горяча - дурость! Ты всего лишь лист на ветру, друг мой. Не допусти, чтобы ветер, который несет тебя, превратился в ураган, сметающий все и всех на своем пути!
- Мне все равно! - гордо ответил монаху наемник.
- Друг мой, подумай хорошенько. Все мы, приходя в Цитадель, становясь крысами или тенями, знали на какой риск идем. И то, что произошло, рано или поздно все равно случилось бы. Поверь. Твоей вины нет, и нет надобности мстить... У тебя есть шанс просто начать жить заново. С чистого листа!
Но наемник уперто считал, что смысла в его собственной жизни нет, если потеряно абсолютно все. И отправился коротким путем к замку на вершине скал.
Шелтон бежал по лесу, как дикий волк. Сцепив зубы, он глядел вперед, и на мгновение позволил себе мысль, что отбери он власть у этого идиота Зюлька, хлещущего монастырскую брагу, и клан бы выстоял, новички не погибли бы бессмысленно, а Ночные крысы, Тени жили и процветали. Но ведь нельзя заглядывать в будущее. А вдруг и его правление закончилось бы смертями? Как бы тогда он чувствовал себя?
Наемник пришел к выводу, что мстил бы со всей жестокостью, не принимая во внимание кого карать: купца, крестьянина или короля. Принц и его ведьма должны были расплатиться жизнями, если не за все судьбы, испепеленные в Теневой цитадели, так хотя бы за племянника. И Шелтон - смертоносная крыса - шел короткой тропой к городу, и к замку, чтобы отдать смерти положенное ей по праву.
Дир сидел у озера и смотрел на свое отражение. У того, кто смотрел на него из воды, были вовсе не серые глаза, а зеленые. И вид был очень удивленный и злой. Все дело в том, что пару мгновений назад его высочество собственными руками задушил брата-близнеца и бросил в кристально-чистое озеро. Водоем был совсем не глубокий и потому труп покрывал слой воды всего лишь в несколько пальцев. Он лежал на дне, на мелкой гальке, и замерших пустых очей не отводил от убийцы. Тот же смотрел на дело своих рук и почему-то не отходил от места преступления. Дир ожидал облегчения: годами его изнутри пожирала вражда, ненависть. Показное смирение никак не могло потушить пожар отвращения. Но сейчас от него не осталось ничего. В душе тихо зияла дыра.
Принц Дир все смотрел и смотрел на утопленника, пока тот не стал приобретать звериные черты. Его голова увеличивалась, глаза меняли форму, наливались кровью. Нос и губы вытягивались. Вскоре знакомое с детства лицо стало напоминать морду дракона. Впрочем, именно этим зверем Этан и выпорхнул из воды, взвившись в небо. Он издал ужасающий рев, содрогающий деревья и землю. А потом он спикировал вниз, жажда раздавить, растоптать, разорвать Дира. Принц сорвался с места, рванул вперед. Позади него неистовый зверь сметал многовековые деревья, вырывал их с корнем, чтобы не мешали на пути к цели. Его высочеству становилось воистину страшно умирать. Здесь он был совершенно один и честно признавал факт собственной трусости перед лицом гибели, хоть и храбрился. Но ведь не стыдно бояться смерти - рано или поздно она приходит за каждым. Только Дир хотел оттянуть момент знакомства с ней. Это и отличает разумного храбреца от труса, бежавшего с поля боя. Настоящий воин, придавит страх, как мышь и обернет его себе в пользу - будет дважды внимателен, трижды быстр и в пять раз отчаяннее, чтобы спастись. Поэтому увидев впереди пещеру, принц, не раздумывая забежал в нее и спрятался за большим валуном, стараясь выиграть немного времени и придумать хоть какой-нибудь план. Он обшаривал взглядом пещеру, примеряясь к каждому камню, который можно было бы использовать. В нескольких шагах от принца валялся костяк, оставшийся от местного несчастного, кого намного раньше пожрал оборотень. Дир одолжил у трупа кость покрепче, из ноги. Разорвал свою рубаху, оторвав от нее длинную ленту. Нашел камень поострее и привязал к кости, сделав топор, чтобы вырубить глаза дракону. Зверь же пробирался в пещеру, прижимая крылья и опускаясь низко к земле. Он полз и наполнял итак затхлый, воняющий от сырости воздух, зловонием, смрадом смерти. Дир ждал, не шевелясь и прислушиваясь. Когда морда зверя протиснулась между валунами, принц прыгнул из своего укрытия, вцепившись в нос дракона и размахнулся, ударив острым камнем прямо в глаз. Из глазницы хлынула кровь. Зверь выл и скреб когтями, мотал головой, ударяясь об потолок, стены, раня себя сам. А принц упал на спину, метался по полу, придерживая руку у лица, и сквозь пальцы струились темно-красные ручейки крови.
