Войдя в гостиную, она одарила девушек мягкой улыбкой.
– Здравствуйте, девочки. Я Лили.
– Мы помним, – буркнула худая брюнетка, сидевшая на полу с пустой чашкой в руках. – Изабелла.
– Эвелин, – представилась рыжая. Она оседлала большую зелёную подушку.
– Виолетта, – блондинка на диване тоже ухитрилась выдавить улыбку.
Лили присела на край кресла. Воцарилось молчание.
– Ну, – сказала Виолетта. – Что будем делать?
– Валить, – сказала Изабелла.
– Отличная идея! – Виолетта похлопала в ладоши. – Как? Мы вроде бы уже всё пробовали!
– Я не пробовала, – заметила Лили.
– Можешь попытаться, – пожала плечами Виолетта.
– Нет, нет! – Эвелин замахала руками и для пущей убедительности вытаращила глаза. – Не ходи туда! Там… ужас.
– А что там? – осторожно спросила Лили.
Ей рассказали. Немногих упавших с губ Виолетты слов о Тьме хватило, чтобы напрочь отбить желание покидать гостеприимный номер. Эвелин не пожалела душераздирающих подробностей, чтобы закрепить этот эффект. Изабелла же так выразительно молчала, что Лили даже не стала пытаться проверить рассказы девушек.
– Но, – Виолетта подняла указательный палец, – это ещё не повод сидеть здесь и ничего не делать!
– Ага, тем более, что есть хочется, – пробурчала Эвелин. – Ой… Что это? – она выудила из шва подушки небольшую прямоугольную картонку. – Кредитка… и бумажка с пин-кодом рядом! – Эвелин помахала находкой.
– Ну-ка, дай мне. – подлетела к ней Виолетта. – И правда, кредитка! – она показала Изабелле и Лили карточку. – А на бумажке с пин-кодом ещё какие-то цифры накорябаны… похоже, что это сумма! Ого! Девчонки, морить нас голодом точно не собираются!
– А толку-то? – процедила Изабелла. – Нам отсюда не выйти!
– Да, это правда, – Виолетта рассеянно огляделась. – О! Телефон! Кто-нибудь пробовал звонить?
Никто не пробовал. Виолетта схватила трубку и набрала по очереди несколько номеров. Её помрачневшее лицо говорило о том, что дозвониться не удалось.
Затем настал черёд Эвелин, потом Лили и, наконец, Изабеллы. Все они попытались связаться с родными и друзьями (Изабелла – с общежитием), но линия ответила короткими гудками. Настроение у девушек испортилось ещё больше.
– Тут надпись, – Изабелла указала на телефонный аппарат. – Решётка, единица и, – она замолчала, пока зрение фокусировалось на непривычных символах, – и «зови». Звонить?
Девушки переглянулись.
– Давай, – ответила за всех Виолетта. – Вариантов-то больше нет.
Изабелла обвела взглядом собравшихся.
– Лучше ты, – она протянула трубку Виолетте. – Не люблю разговаривать с людьми.
Виолетта молча взяла аппарат, нажала решётку и единицу и приложила трубку к уху. Лицо застыло в напряжении.
– Длинные гудки, – прошептала она. – Eh… Hello! I’m calling….eh… from room eight elleven. We’d like to… ehh… have some food. Is it possible? You don’t have a restaurant, but you can bring something in our room? Ok… Waiting!2 – Виолетта с окаменевшим лицом повернулась к остальным. – Они принесут еду через десять минут.
– Ресепшн? – уточнила Лили.
– Да почему же ты не спросила у них, как нам выйти? – взорвалась Эвелин.
– Интересно, как ты себе это представляешь? – язвительно спросила Виолетта. – С чего ты взяла, что там настоящие люди?
– Посмотрим, будет ли настоящей еда, – насупилась Эвелин. – Может, тогда и люди тоже настоящие.
– Логика прихрамывает, – хмыкнула Изабелла. Эвелин нахмурилась ещё сильнее.
Десять минут они сидели молча. Затем раздался стук в дверь. Виолетта крикнула «Come in!3», и в комнату вкатилась тележка, заставленная подносами с едой. Её толкал мертвец.
Тот самый, в длинной чёрной мантии, с увенчанной уреем головой и обшарпанной землистой кожей – но уже без леденца. Докатив тележку до середины комнаты, мертвец удалился. Девушки проводили его взглядами, затем посмотрели на тележку. Она казалась совершенно безобидной, а есть хотелось всё сильнее.
– Ещё вопросы? – Изабелла насмешливо воззрилась на Эвелин.
Та, обиженно вытянув губки, встала и подошла к тележке. На ней чего только не было: и бутерброды, и горячие оладушки, и кастрюлька каши, и фрукты, кофейник, чайник, сок и многое другое – словом, всё, что можно пожелать на завтрак. Эвелин не выдержала и набросилась на еду. Остальные почти без промедления последовали её примеру. Они сутки ничего не ели.
Удовлетворив первичную потребность, девушки немного повеселели и снова обрели способность мыслить. После короткого обсуждения решили спуститься на первый этаж – на всякий случай, по лестнице. Правда, Эвелин во время одиноких блужданий по отелю наткнулась там на всё ту же тьму, но они всё же решили попытать счастья.
Фортуна поначалу даже не слишком откровенно повернулась задом. Тьмы на лестнице не оказалось, и девушкам удалось выйти в холл. В роскошном помещении, отделанном мрамором, с экзотическими растениями и журчащим фонтаном в центре не было ни души. Ничто не помешало девушкам пересечь его и приблизиться к стеклянным дверям, за которыми виднелась оживлённая улица. Надежда замерцала светлым огнём.
Пять шагов до свободы. Четыре, три, два. Двери разъехались в стороны. Вот она, улица, люди, машины, солнечный свет, пыльный асфальт, белые здания через дорогу, надо только сделать ещё два шага и перешагнуть порог.
Шаг до свободы. Порог. Левая нога коснулась асфальта. Правая стала на толстый серый ковёр.
Вместо улицы – просторная гостиная. Вместо машин – груда разноцветных подушек. Вместо людей – светлый диван буквой «П», и вместо свободы – тюрьма.
Так повторилось ещё три раза. Трижды девушки пытались все вместе покинуть отель, но безуспешно. Потом они пробовали сделать это поодиночке, но результат остался прежним. Им было не выйти – никак.
Так легко сдаваться они не собирались. Предприняли отчаянную прогулку по первому этажу отеля, то и дело натыкаясь на удушливую Тьму по углам. Им удалось отыскать чёрный ход и в нём – потайную дверь, и она даже открылась, и за ней появился крохотный серый двор, но, стоило переступить порог, как девушки, каждая по очереди, снова оказались в гостинойномера 811.
В конце концов, там оказалось не так уж и плохо. По крайней мере, безопасно: никакой подстерегающей тьмы за углом. Некоторое количество истерик спустя Виолетта, не слушая возражений, заказала огромное количество еды и алкоголя. Услужливый мертвец вкатил две наполненные до отказа тележки, и будущие Нэйры напились – Эвелин и Лили впервые в жизни, а Виолетта и Изабелла так сильно, как никогда в жизни. Это помогло пережить вторую ночь.
На следующий день кошмар повторился. Девушки пробовали сбежать разными способами. Окна не бились, все двери вели в номер, в вентиляции и подвале ждала тьма. Можно было подняться на крышу, но улететь с семнадцатого этажа можно разве что вниз. Выхода не было, и психическое здоровье пленниц начало страдать.
Виолетта трещала целыми днями. Она разговаривала с остальными девушками, которые даже не пытались делать вид, что слушают, с выключенным телевизором, с диванными подушками. Речи не отличались ни глубоким смыслом, ни разнообразием. Виолетта рассказывала о событиях, случившихся с ней в прошлом. Иногда болтовня сменялась на глубокое, тяжёлое, безнадёжное молчание, а затем резко возобновлялась.
Эвелин собирала странные конструкции из мебели, подушек и предметов гардероба из чемодана, который неизвестные враги заботливо подложили в её комнату. Такие чемоданы обнаружились в каждой спальне. Иногда сомнительные произведения искусства Эвелин достигали высотой два метра, но ни одно не отличалось долговечностью. Девушка разрушала каждое двумя-тремя меткими ударами, чтобы сложить из освободившегося материала нечто ещё более уродливое.
Лили целыми днями слонялась по отелю с закрытыми глазами. Бродила на ощупь, цепляясь за стенки, и иногда останавливалась, чтобы прислушаться к чему-то неведомому.