Наутро, 8 ноября, я пошёл на завтрак, а немного погодя поговорил с медсестрой по поводу обещанного. Заспанная и рассеянная, она подвела меня походкой полтергейста к кабинету главного врача терапевтического отделения, что-то шепнув ему.
- Да? - удивился он, приподняв густые брови, и перевёл взгляд на меня.
Я стоял, как нашкодивший школьник. Думал над тем, что же конкретно ему сказала эта уверенная в себе дама сильных страстей.
- Ну ладно, милочка. Ступай! - произнёс он некой барской замашкой и, скрестив на столе руки, обратился ко мне:
- Так. Молодой человек, вы решили комиссоваться?
- Да.
- Ясно. А что вас не устраивает в армейской жизни?
- Да абсолютно всё! Но не в этом суть.
- Позвольте полюбопытствовать, в чём же суть?
- У меня в Днепропетровске моя девушка ждёт ребёнка. А отец этого ребёнка я.
- Я вас понял. Ну и что я могу сделать?
- Помогите мне комиссоваться.
- Да вы в своём уме? На каком основании я вас комиссую?
- Ну, у меня сердце нездоровое... и зрение.
- Вот! Значит, делаем так: вы пройдёте у нас тщательное обследование и уж после этого мы и будем говорить о комиссации.
- Надеюсь, здешние врачи не такие, как в военкоматах!
- Что вы имеете в виду?
- Половина врачей отдаёт предпочтение деньгам, а не клятве Гиппократа.
- Что? - привстал с кожаного кресла врач.
- Разве не слышали? Я говорю, что...
- А ну, пошёл вон отсюда! Сию минуту! - вскипел он.
- Так я же...
- Во-о-он!!! - завопил старикан. - Лавренёв! Ты у меня не то, что комиссации, ты и ушей своих больше не увидишь!
Я поспешно вышел из кабинета и встретился лоб в лоб с медсестрой, испуганно смотревшей на меня.
- Подслушивала? - грозно спросил я, хоть и знал ответ. Просто хотел, чтоб она знала, что и я в курсе.
- Я просто...
- Да понятно! - махнул рукой я и отправился в свою койку.
Укрылся с головой одеялом и полдня проплакал.
"Не видать мне теперь комиссации! Это конец! Глумиться над павшим - это так по-людски. Вместо того чтобы помочь - всё думают о своей заднице. Действительно, очень заманчиво, ведь рядом с валяющимся в грязи любая вошь мнит себя Самсоном! И как же Юля теперь будет без меня?"
Вечером я позвонил ей и в двух словах рассказал о сложившейся ситуации. Ну что, собственно, она могла ответить? Сказала, чтоб держался умницей, и ещё раз сказала, что безумно любит и будет ждать.
Уже 9 и10 ноября я прошёл всех, кроме психиатра и они, как один говорили, что я "косарь" и что в любом случае пойду служить. Мечта рушилась в одно мгновение.
А 11 ноября случилось вот что. В 8 утра я уже не спал. Писал что-то в блокноте, уж и не вспомню, что именно. Кроме Мишки со мной и вовсе никто не общался. Но мне никто и не нужен.
Старшая медсестра - Любовь Яковлевна, вызвала меня к себе в кабинет и, вручив мою медицинскую карту, отправила на 3 этаж, в 47 кабинет. Там и находился психиатр - последний врач, которого мне оставалось пройти.
С полностью разбитым настроением после всех этих адских дней моей новой жизни я аккуратно и равнодушно постучался в дверь.
"Снова будут разъяснение поговорок спрашивать" - думалось в тот момент.
Получив на руки медицинскую карту, врач задумчиво принялся листать её. Минуты три что-то высматривал, будто полезные ископаемые искал.
- Ну, голубчик? Рассказывай! - сказал он, вздохнув при этом так, будто уже с самого утра уморился.
- Что рассказывать? - не понял я.
- Свою историю. С чем пришёл?
- Доктор, дело, вот какое: я не могу служить в армии. И по личным мотивам не получается. Не таким я рос, чтоб ту боль и несправедливость терпеть. Не для того я столько времени жил, стараясь искоренить из своей жизни несправедливость и зло, чтобы вляпаться в него по уши здесь.
Я горько заплакал. Очень сложно было рассказывать дальше. Вспомнилось всё пережитое за те дни. Но нужно продолжать:
- И представляете, доктор, тут, уже в поезде, узнаю, что моя девушка ждёт ребёнка! Понимаете? Моего ребёнка! Я так за ней соскучился! За мамой родненькой, за городом родимым, а я так далеко...
- Знаешь что, Лавренёв? - перебил меня врач, холодным взором осматривая мои глаза, - у меня за сегодня таких дебилов, как ты, уже 20 человек было! Понимаешь? 20!!! Честно говоря, я уже устал от таких слабаков!
- Да как вы можете? - в истерике произнёс я. - Вы ведь психиатр! Вы обязаны находить к каждому человеку индивидуальный подход! А не "вот 20 дебилов", а вот "20 нормальных"!
- Ты серьёзно? - чуть тише произнёс он.
- Да! - сердито проговорил я.
- Хм, ну расскажи-ка мне свою историю ещё раз!
- Ещё раз? - улыбнулся наигранно я.
- Ну да! Ещё раз!
- Не бывать этому!!! - закричал я и стукнул кулаком по столу, за которым он сидел. Игнорируя просьбы врача, я вышел из кабинета настоящего психопата.
- Ишь ты! - шёл я в палату, бубня про себя и вытирая слёзы. - Врачей понабирали! Одни ублюдки! Ещё раз ему рассказать... Козёл!
Со злобой я зашёл в палату.
- Эй, щекастый! Чё злой-то такой?
- Не твое дело, Андрей!
И тут, представьте, замечаю, что моих вещей в тумбочке не хватает.
- Кстати, - прикрикнул, ухмыляясь, Андрей Сивый. - Я тут взял у тебя щипчики для ногтей на пожизненное пользование. Мне они уж больно приглянулись.
- Андрей, отдай! Мне их мама дала!
- Ну, ничего! Скажешь - забыл в армии!
И вот тогда у меня разум вовсе затмился нахлынувшей яростью. Бросившись на Сивого, я свалил его на пол и, прыгнув на живот, стал без устали бить лицо. Перед глазами вспомнились все обиды и издевательства. Сзади стоящий Артём попытался расцепить меня, но и он получил размашистый удар левой. Валентин выбежал с криком "Отстань от меня, псих" из палаты.
В общем, прибежало двое врачей, скрутили мне руки, а вовремя подошедшая Мария вколола мне успокоительное, и я лёг спать. Помню лишь, что немного пощипывали раны на костяшках рук.
Проснулся я уже после ужина от методичных постукиваний чем-то тяжёлым по металлической спинке койки. Голова болела, будто после проводов в армию. На дворе ночь.
Надо мной стояли двое силуэтов.
- Лавренёв! Собирайся!
- Что? Куда? - растерянно проговорил я.
- Увидишь! Собирайся!!!
- Собирайся, кому говорят! - вторила другая тень.
- Ладно-ладно. Сейчас!
Я стал пошевеливаться, стянув ногами тёплое одеяло.
- Мы уезжаем? - удивлённо задал вопрос я, когда увидел, как на койку бросили мою камуфляжную одежду.
- Не совсем. Ты уезжаешь!
- Куда?
- Умерь любопытство!
- А где мой ужин? Я хочу есть!
- Ты проспал его! - преспокойно ответил один из них.
- Ребята, хоть кусок хлеба дайте! Что вы, как изверги?!!
- Семёныч, сгоняй в столовую.
С этим один из силуэтов исчез. Я неспешно стал надевать военную форму, под бравое поторапливание пыльных ботинок капуцина.
Затянул шнурки на берцах и вот снова я собран. Но куда? Неужели обратно в часть? Только не это!!!
На первом этаже я встретил человека, в руках держащего кулёк с белым нарезанным хлебом. Очередные люди из новой жизни, желающие довести меня до нравственного падения.
"Вероятно, они меня решили отправить назад в часть! Ведь я их так достал!" - с ужасом думалось мне.
Выйдя на крыльцо, я увидел стоящую с включёнными фарами машину скорой помощи. Меня вели к ней, придерживая за руки. Тревога воображения выбивала из головы все рациональные мысли, оставляя страх и пустоту. На машине скорой помощи меня отвезли до поезда. На все мои вопросы двое сопровождающих молчали. Раньше я видел их в госпитале на первом этаже. Не знаю точно, чем они занимаются, но очень похожи на медбратьев.
В поезде эти двое также молчали, а я и вовсе убил себя мыслями.
"Куда везут?"
"Почему ночью?"
"К чему такая спешка?"
