Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Справившись с волнением, она смогла по достоинству оценить ситуацию. Если бы планировалось нападение на ее семью, стал бы Ник показываться ей на глаза, давая время предпринять какие-либо меры? Нет, эти люди действовали с осторожностью. И в то же время, Ник определенно подвергал себя риску. Откуда ему знать, что Малена не выдаст его прямо сейчас? Наверняка, он пришел не один, и здесь полно тех, кто только ждет его приказа. Вполне вероятно, что Ник служит лишь для отвлечения внимания.

Малена завертела головой, ища в толпе подозрительные лица. Когда ее взгляд вновь обратился к Нику, белая полоска зубов отчетливо выделялась на смуглом овале лица – он улыбался. Молодой человек без труда понял ход ее мыслей, и теперь ему было смешно. Значит, он здесь один… Неужели Ник настолько уверен, что успеет скрыться и обвести полицию вокруг пальца? А может быть, он уверен не в себе, а в ней – Малене? Ник пришел сюда без всякой маскировки, и не пытается уйти, хотя знает, что она его заметила, только потому, что уверен – Малена никому ничего не скажет. В ней поднялась волна ярости: тем глупым вопросом в его машине она открыла ему свои чувства, и теперь он играл на ее слабости. На мгновение ей даже показалось, что она сейчас закричит, но звук замер в горле.

– Малена, что ты там увидела?

Девушка обернулась на голос матери.

– Ничего, – соврала Малена и пошла вслед за родителями.

Вся семья Бэннингтонов, Тэд и двое вооруженных людей шагали по коридору, ведущему к посадочной полосе. Малене стоило большого труда ни разу не обернуться назад. Да, Ник знал ее гораздо лучше, чем кто-либо другой. Стоило ей представить, как его скручивают полицейские, надевают наручники и уводят за собой, как все похолодело внутри. Малена не сможет жить, зная, что этот человек по ее вине лишился свободы. Несмотря на его гнусные планы, она не могла относиться к нему как к преступнику. Может, потому что сама Малена уже не была уверена в том, кто из них: люди, защищающие свой город, или Говард Беннингтон, человек, для которого эти люди не значили ничего, когда речь шла о выгодном капиталовложении – был большим преступником. Она пыталась уверить себя, что ее отец просто был недостаточно осведомлен о реальном положении дел в Дарк-Лэйне, поэтому согласился быть одним из первых спонсоров проекта. Только эта мысль немного успокаивала Малену.

И все же, зачем пришел Ник?

Этот вопрос мучил ее всю дорогу до самолета. Взбираясь по трапу, Малена несколько раз оступилась. Ноги ее дрожали, а перед глазами были вовсе не порожки, а высокая, застывшая в неподвижности, фигура. Малене казалось, что даже сейчас, сквозь бетонные стены аэропорта, сквозь железную оболочку самолета Ник продолжает следить за ней.

Когда девушка взошла на борт самолета, ей стало еще хуже, озноб пробрал ее до костей. И это несмотря на то, что по сравнению с улицей, где буйствовал дождь и ветер, здесь – среди глянцевых поверхностей и кремовых обивок каюты – было в миллион раз суше и уютнее. Все потому, что с каждой секундой, приближающей их к взлету, тревога Малены возрастала, настойчиво добиваясь ее внимания. И вызвана она была далеко не страхом перед предстоящим полетом. Малена не боялась летать, но вот сейчас сердце готово было выпрыгнуть из груди. Стиснув зубы, девушка села на отдельное кресло возле окна. Говард и Эмили разместились на сдвоенных креслах возле столика.

– Почему бы тебе не сесть с нами? – спросил отец. Он тоже нервничал, но совсем по другим причинам. Как только самолет взмоет в воздух, спокойствие начнет возвращаться к Беннингтону. И чем больше будет становиться расстояние между его семьей и опасностью, которую олицетворял собой Чикаго, тем лучше будет настроение.

– Меня что-то клонит в сон, – на ходу придумала Малена. – Наверно, я подремлю.

– А вот я вся на нервах, и высплюсь теперь только дома, – призналась Эмили, и отец с дочерью невольно переглянулись. Это была еще одна их схожая черта: они бы ни за что не признались в слабости даже самым близким людям. Малена поспешно отвернулась к иллюминатору, боясь, как бы отец, видя ее волнение, не решил развить тему.

Соседняя взлетная полоса пустовала. Разлинованный асфальт блестел и казался гладким, словно лед, под неустанно льющейся с неба водой. Дождь всегда успокаивал Малену, но сегодняшняя погода лишь сильнее нервировала ее. Конечно, ни о каком сне не могло быть и речи. Девушка понимала, что прощается с Чикаго навсегда. После такой неприятной истории, родители не разрешат ей даже приближаться к границе штата Иллинойс. Более того, можно было не сомневаться, что ближайшие несколько месяцев Малена будет лишена возможности передвигаться свободно даже по родному Лондону. Она уже представила себе, сколько ей предстоит нудных, мучительных дней. Малена вернется к своим повседневным делам, но все, за что она будет браться, будет испорчено тем невидимым багажом, который она прихватит с собой из этого города. Малена увозит с собой самое ядовитое, что только может быть – сомнения.

До ее слуха донесся ровный голос стюардессы, объявляющий, что посадка закончена и самолет идет на взлет. Беннингтоны методично выполнили все инструкции. Правда, Малене не сразу удалось справиться с ремнем безопасности. Огромная железная махина пришла в движение. Девушка изо всех сил вцепилась в ручки кресла, рискуя оставить на безупречно гладкой коже царапины. Она упорно вглядывалась в пустующую темноту, хоть и понимала, что это бессмысленно. Малена ждала, что Ник появится снова. Она знала, что это невозможно, и все же продолжала надеяться…

Глава четвертая

Мой дом – моя крепость

Особняк Беннингтонов, выросший на тихих зеленых улицах Орпингтона тридцать лет назад, являлся своеобразной местной достопримечательностью. Если бы только в округе были люди, способные оценить его по достоинству. Малена никогда не понимала, почему их семейное гнездо находилось так далеко от центра Лондона, если средства позволяли купить любой дом в Белгравии или Ноттинг Хилле, подобно семьям ее однокурсников. Каждый день приходилось тратить на путь до университета не меньше сорока минут. Хотя дорога была поистине живописной, Малена еще не умела использовать это время на отдых и медитацию. Она ожидала, что после визита в Чикаго станет еще сильнее раздражаться по поводу удаленности их жилья от центра города, но едва автомобиль свернул на Орпингтон-роуд, девушка поняла, что заблуждалась. Вся семья Беннингтонов испытала чувство облегчения и успокоения, когда параллельные стены деревьев, тянувшиеся вдоль дороги, отгородили их от остального мира.

Появились первые дома, с коваными решетками забора и зелеными ограждениями, Малена знала эти пейзажи наизусть. Сердце девушки улыбалось, предчувствуя скорую встречу с домом. Ей казалось, что она уехала отсюда не меньше, чем вечность назад. И теперь, оказавшись в родных местах, она почувствовала, что жизнь ее семьи наладиться, войдет в прежнее размеренное и счастливое русло, и ее душа найдет успокоение среди родных стен, гораздо быстрее, чем казалось до этого.

Огромный, трехэтажный дом из светло-серого камня с белоснежной окантовкой окон и дверей находился в центре поместья и носил соответствующее, лишенное оригинальности название Грэй Хаус. Подъездная дорога не была привычно прямой, а петляла между пышными деревьями и аккуратно остриженными кустарниками, пряча главное здание от взоров любопытных зевак. Хотя туристов или праздно шатающихся граждан в этом пригороде Бромли Малена не видела ни разу. У Беннингтонов не было близких соседей, так как территория поместья занимала около пятидесяти акров земли и была обнесена двухметровым забором. Недалеко от них, на Лисонс Хилл, располагался дом одного лондонского банкира, с которым Говард водил давнюю дружбу и иногда приглашал его семью на ужин. Об остальных людях, населявших Орпингтон, Малена ничего не знала. Семья Беннингтонов жила в роскоши и уединении, которое раньше довольно часто тяготило девушку.

Роскошь и богатство читались в каждой детали дома. Просторный холл плавно переходил в гостиную с окнами высотой в два этажа, обрамленными портьерами с золотой вышивкой ручной работы. В главном помещении дома доминировали: нежно-голубой цвет, присутствующий на обоях, персидском ковре и подушечках, которыми был усыпан вальяжно стоящий у камина диван на изогнутых ножках; а также темный лакированный орех, из которого были сделаны квадратные панели на нижней части стен, резные перила лестницы и колонны камина. Паркет и ступени лестницы из афромосии, всегда натерты до блеска. Сияли они и сегодня, при свете еще теплого, но уже нежаркого сентябрьского солнца.

18
{"b":"543173","o":1}