О, гнусен грех мой! Смрад его до неба
Доходит. Проклятой первичный грех
Братоубийства. Не могу молиться –
Хоть велики влечение и воля, –
Но грех сильнее воли. За два дела
Нельзя зараз приняться. Я не знаю,
За что же взяться мне, – не приступаю
Я ни к чему! – Ужели кровью брата
Так эти руки залиты, что небо
Своими ливнями отмыть не может
Их добела? На что ж и милосердье,
Как не на то, чтобы прощать грехи?
В молитве быть должны две силы: грех
Предотвращать от нас, – и коль падем,
Давать прощенье. – Да, скорей к молитве!
Грех совершен… Какую же молитву
Читать? «О Господи, прости убийство
Столь гнусное?» Нет, так нельзя молиться!
Ведь до сих пор я пользуюся всем,
Что добыто убийством: я король,
Я властелин, я королевы муж!
Могу ль прощенным быть и за собою
Все это удержать? Здесь, в бренном мире,
Виновный может золотом засыпать
Судей и избежать законной кары.
Но там не так! Там подкупа не знают!
Там видны все дела насквозь, и сами
Мы обвиненье произносим нам.
Что же делать мне? Покаяться? Всесильно
Ведь покаянье? Но к чему оно,
Когда не можешь каяться? Тоска,
В душе могильный мрак. Она так хочет
Тенета разорвать, и все сильнее
Уходит в них. Святые силы неба,
О, помогите мне! Упрямые колена,
Сгибайтесь! Будь младенчески невинно,
Стальное сердце! Есть еще надежда!
(Падает на колени.)
