Нелл опустила взгляд, и ее пальцы невольно сжались. Он купил ей простое золотое кольцо с теплым ярко-синим сапфиром. Словно чувствовал, что она нуждается именно в простоте и тепле.
Ивен когда-то выбрал для нее квадратный бриллиант, оправленный в платину и напоминавший огромную глыбу льда. От его кольца ломило палец.
– Прости меня, Зак… Мне очень жаль, но я не могу выйти за тебя.
У Тодда едва не разорвалось сердце, но он не подал виду и спросил, пристально глядя на нее:
– Нелл, ты любишь меня?
– Да.
– Тогда я имею право знать, почему ты мне отказываешь.
– Имеешь. – Она постаралась взять себя в руки. – Зак, я не могу выйти за тебя, потому что уже замужем.
Никакая другая новость не заставила бы его остолбенеть.
– Замужем? Ты замужем? О боже, Нелл, ведь мы вместе уже несколько месяцев!
– Я знаю.
«Это не просто шок, – подумала она. – И не просто гнев. Он смотрит на меня как на чужую».
– Понимаешь, я ушла от него больше года назад.
С первым препятствием Зак кое-как справился. Она была замужем и молчала об этом. Но второй барьер оказался непреодолимым. Она продолжала быть замужем.
– Ушла от него, но не развелась?
– Да. Я не могла этого сделать. Я…
– И ты позволяла прикасаться к себе, спала со мной, позволяла любить себя, зная, что не свободна?
– Да. – Внезапно на кухне стало холодно, так холодно, что Нелл затрясло. – У меня нет никаких оправданий.
– Я не спрашиваю, когда ты собиралась об этом рассказать. Скорее всего, никогда. – Тодд со стуком захлопнул коробочку и снова сунул ее в карман. – Нелл, я не сплю с чужими женами. Черт побери, если бы ты хоть раз заикнулась об этом, между нами бы ничего не было.
– Знаю. Это моя вина.
Лицо Зака окаменело, и Нелл почувствовала, что бледнеет. Силы ее таяли.
– По-твоему, этого достаточно? – бросил он, борясь с гневом и отчаянием. – Думаешь, признание вины снимает с тебя ответственность за случившееся?
– Нет.
– Проклятие! – Зак резко отвернулся, но успел заметить, что это движение заставило ее вздрогнуть. – Да, я кричу, если меня к этому принуждают! Но когда ты стоишь с таким видом, словно ждешь, что тебя ударят, это сводит меня с ума. Я не собираюсь бить тебя ни сейчас, ни потом. Если ты думаешь по-другому, пусть тебе будет стыдно.
– Ты не знаешь, что это такое.
– Не знаю, потому что ты ничего не хочешь рассказывать! – Он сдерживался из последних сил, но гнев все же прорывался наружу. – Или рассказываешь самый минимум, чтобы от меня отвязаться!
– Наверное, ты прав. Но я с самого начала говорила, что не могу рассказать тебе все. И не стану вдаваться в подробности.
– Ничего себе подробность! Ты все еще замужем за человеком, который бил тебя.
– Да.
– Ты собираешься разорвать этот брак?
– Нет.
– Ну что ж, все ясно. – Он схватил куртку и ботинки.
– Я не могу позволить ему узнать, где я нахожусь. Нельзя, чтобы он нашел меня.
Зак, уже взявшийся за ручку двери, остановился на пороге.
– Тебе никогда не приходило в голову, что я сделал бы для тебя все, что нужно? Нелл, я сделал бы это даже для совершенно незнакомого человека, потому что такова моя работа. Неужели ты всерьез считала, что я не стану помогать тебе?«Нет, не считала, – подумала Нелл, когда Зак ушел. – В том-то и дело, что не считала…» Не в силах плакать, она сидела в доме, который изо всех сил старалась защитить. Но теперь дом опустел.
17
– Я потеряла его. Я все разрушила.
Нелл сидела в огромной гостиной Майи, напоминавшей пещеру, грелась у камина, в котором можно было зажарить быка, и пила лечебный чай с корицей. Исида лежала на ее коленях, теплая, как одеяло.
Но ничто не могло улучшить ее настроение.
– Нет. Любую потерю можно вернуть.
– Майя, я ничего не могу сделать. Он прав. Я не хотела видеть этого, но он совершенно прав. Нельзя было заводить дело так далеко.
– У меня нет под рукой власяницы, но мы что-нибудь придумаем. – Увидев ошарашенный взгляд Нелл, Майя изящно пожала плечом. – Не думай, что я не сочувствую вам. Очень сочувствую. Но дело в том, что вы любите друг друга. Вы дали друг другу то, что способен дать далеко не каждый. Так что жалеть не о чем.
– Я не жалею о том, что люблю его. И о том, что он любил меня. Жалею о многом, но не об этом.
– Вот и ладно. Если так, то нужно сделать следующий шаг.
– Нет его, этого следующего шага! Я не могу выйти замуж за Зака, потому что официально считаюсь замужем за другим. Но даже если Ивен расторгнет брак по причине отсутствия или как-нибудь еще, я все равно не смогу выйти за Зака. У меня фальшивое удостоверение личности.
– Это мелочь.
– Но не для него.
– Да, ты права. – Майя задумчиво постучала пальчиком по чашке. – Зак есть Зак. Кое-что он видит только в черном и белом цвете. Жаль, что я не подумала об этом заранее, иначе предупредила бы. Я его знаю. – Майя встала и потянулась. – Просто не ждала, что он так быстро предложит тебе руку и сердце. В любовных делах я не знаток.
Майя налила себе еще чаю и стала задумчиво расхаживать по комнате, время от времени делая глоток.
В гостиной стояли два темно-зеленых дивана, так и манивших присесть. На диванах лежали подушки, обтянутые дорогой мягкой тканью ярких цветов. Майя дорожила своим досугом и не жалела для этого ничего.
Все предметы в комнате были антикварными; Майя любила старину во всем, кроме оргтехники. Широкие половицы из каштана скрывались под поблекшими коврами. Цветы стояли и в драгоценных хрустальных вазах, и в простых, ярко раскрашенных бутылках.
Майя любила окружать себя свечами. Сейчас в столовой горели белые свечи, приносящие спокойствие.
– Нелл, ты обидела его дважды. Во-первых, тем, что не упала в его объятия, когда он сделал предложение. – Она остановилась и подняла бровь. – Я говорила, что в таких вещах не знаток, но, когда мужчина предлагает женщине руку и сердце, едва ли он будет доволен, если ему ответят: «Нет, спасибо».
– Майя, я не полная идиотка.
– Нет, милая. Извини. – Майя приняла вид кающейся грешницы, но в глубине души забавлялась. Она остановилась у дивана и погладила Нелл по голове. – Конечно, нет. Но я ошиблась. Ты обидела его трижды. Вторая обида – ты оскорбила его гордость. Он внезапно почувствовал себя браконьером, вторгшимся на чужую территорию.
– Перестань. Я же не какой-нибудь паршивый кролик.
– Но Зак считает, что нарушил табу. А третья обида – то, что он не смог ничего предпринять, потому что ничего не знал. Если бы ты рассказала ему, он все уладил бы, потому что любит тебя. Он вздохнул бы с облегчением, если бы избавил тебя от опасности. Но Заку нелегко смириться с тем, что ты промолчала и позволила ему влюбиться без памяти.
– Почему он не понимает, что мой брак с Ивеном ничего не значит? Я больше не Элен Ремингтон.
– Что ты предпочитаешь? Утешение или правду? – прямо спросила Майя.
– Поскольку одно с другим несовместимо, я выбираю правду.
– Ты солгала ему, поставив в невыносимое положение. Более того, ты сказала ему, что не собираешься разрывать этот брак.
– Я не могу…
– Подожди. Ты не хочешь положить конец этому браку, а значит, не может быть и нового начала. Нелл, выбор за тобой. Никто другой сделать этого не может. И ты помешала Заку помочь тебе.
Она снова села и взяла Нелл за руки.
– Ты думаешь, что он носит значок для развлечения или потому что любит власть?
– Нет. Но он не знает, на что способен Ивен. Майя, в этом человеке живет безумие. Холодное, расчетливое безумие, которого я не понимаю и не могу объяснить.
– Люди считают слово «зло» слишком театральным, хотя на самом деле оно вполне применимо во многих случаях, – сказала Майя.
– Да. – Напряжение, владевшее Нелл, немного ослабело. Она должна была знать, что Майе ничего объяснять не надо. – А Зак не понимает, что я не вынесу, если снова увижу Ивена или услышу его голос, просто не вынесу. Это убьет меня.