Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Начинается? Мне кажется, что она уже закончилась, — вздохнула Лана, — он не простит мне этой статьи.

— Но вы же сами сказали, что на вчерашнем обеде он показался вам чужим человеком.

— Да, я сидела и все время думала о том, что я — это не я, что меня посадили в этот ресторан по ошибке, что с министром должна сидеть совсем другая женщина.

— Вы сочли себя недостойной…

— Именно так.

— А вы подумали о том, что ОН так не считает? Как раз он счел вас достойной своего общества и этого места?

— Да что теперь говорить. Мысль о том, что я выгляжу в его глазах непорядочным человеком, гложет меня.

— Здесь необходимо принять жесткие меры. Пресса — сильное оружие. Она может навлечь страшные беды, но в то же время может нам помочь, — рассеянно проговорила психолог. — Я об этом знаю не понаслышке, поверьте. Заказные статьи страшнее пистолета.

— Кстати, я вчера прочитала статью в одном немецком журнале, — Лана нервно щелкнула зажигалкой и закурила, — некто Берт Хеллингер утверждает, будто все, что происходило в истории целого рода, влияет на потомков.

— Эта наука многое объясняет. Смотрите. — Лика взяла чистый лист бумаги и принялась чертить на нем стрелы. — Случается, что мужчина строит отношения с женщиной, как правило, отождествляя себя с отцом. Но в некоторых семьях есть сильные личности, которые оказывают огромное влияние на судьбу своего рода. Такой женщиной стала в семье вашего Соколова его бабушка.

— Значит, в нем живут два человека — он сам и его бабушка?

— Причем именно бабушка руководит основными, я бы даже сказала, судьбоносными поступками. Ваш Андрей подсознательно ищет женщину, похожую на бабушку, потому что это самый сильный женский тип, который запечатлелся в его подсознании… Вам придется нелегко. Соберите всю свою силу убеждения, все свое мужество, если хотите сохранить ваши пока еще хрупкие отношения. — Лика снова зачертила карандашом по бумаге. — Видимо, еще с тех мрачных времен, когда семья бабушки Соколова претерпела столько страданий, предательство равнялось уничтожению.

— Как?! — вскочила Светлана.

— Предателей и доносчиков в те времена было достаточно. По доносу людей забирали в тюрьму, расстреливали без суда и следствия, высылали в лагеря. Предатель — это предвестник смерти. От него необходимо изолироваться любым способом — вот что носит в своем сознании наш глубокоуважаемый министр, — задумчиво проговорила психолог.

— Очень приятно. Значит, он полагал, что я перестроюсь и стану похожей на его уважаемую прародительницу?

— Вот этого не надо делать. Он должен понять, что любит не свою бабушку в вас, а Светлану Аркатову, единственную и неповторимую. Но это уже бессмысленный разговор. Я поняла, что вы не хотите продолжать ваш роман.

— Я даже не знаю, — промямлила Лана.

— Так что же вы хотите? — нетерпеливо воскликнула психолог.

Светлана надолго задумалась. «Действительно, чего же на самом деле я хочу? Что случится, если мои отношения с Соколовым возобновятся?» Мурашки побежали по ее телу, и откуда-то изнутри словно дохнуло какой-то свежестью. «Ветерок счастья, — улыбнулась Светлана своим мыслям. — Значит, случится обычное женское счастье. А чего не произойдет, если мои отношения с ним не возобновятся? Одинокая старость… Оказывается, я боюсь одиночества…»

— Итак? — Психолог бросила быстрый взгляд на Лану.

— Знаете, Ольга Павловна, у меня такое чувство, будто я принесла себя к вам как полусобранную модель из детского конструктора, а ухожу с небывалым ощущением целостности и собранности. Меня словно сшили изнутри невидимой иголкой, я даже чувствую покалывания от стежков — туда-сюда, туда-сюда… так странно…

Москва, проспект Мира, 15 октября, 21.00-23.00

Квартира встретила ее привычным запахом дома. Уже от этого Светлане стало легче. В гостиной она нашарила выключатель настольной лампы, стоящей на секретере, и зажгла свет. Потом слегка помассировала голову, пытаясь снять напряжение, весь день копившееся в ней. Она растерянно пробежалась взглядом по привычным вещам — что же делать? Разговор с психологом немного успокоил ее, но окончательного решения она так и не приняла.

Когда Лана уселась на кухне с чашкой зеленого чая, раздался телефонный звонок.

— Светлана? Это Ермолаев. Я заеду к тебе через полчаса, если не возражаешь…

— Конечно, приезжайте! — обрадовалась Светлана. Все складывалось как нельзя лучше. «Ермолаев сейчас приедет, я ему все объясню, а завтра выйду уже на новую работу. И прощай, старая жизнь!» — размышляла Светлана.

Вскоре раздалась трель домофона, а через минуту звонок в дверь. С необъяснимым трепетом в груди Светлана открыла дверь.

— Ну, здравствуй, — прокряхтел Ермолаев, протягивая Лане мокрый зонт и стаскивая тяжелый плащ, — на улице-то просто потоп!

— Горячий чай или кофе? А может, поужинаете? — Она старалась оттянуть неприятный разговор, который был теперь неизбежен. Именно в ту секунду, когда Потапыч переступил порог ее дома, Лана окончательно решила принять предложение Бутова.

— Кофейку неплохо бы, — проворчал начальник, проходя в гостиную. — У меня для тебя не очень радостные новости, — сообщил он.

— Что такое?

— С опровержением в прессе ничего не получится. Лана вздохнула:

— На «нет» и суда нет.

— Фамилия твоя в статье не упоминается, журналист намеками обошелся, прямых оскорблений чести и достоинства нет. Такая словесная эквилибристика… — И он надолго замолчал.

Когда Светлана принесла в гостиную поднос с кофе, она сразу перешла к делу.

— Михаил Михайлович, я решила уйти из «Протокола».

— Что? — Ермолаев обжегся горячим кофе и закашлялся. — Из-за этой истории? — невнятно осведомился он, вытирая платком рот.

— Из-за нее, да и вообще…

— Что значит «вообще»?! — Он с силой оттолкнул от себя чашку, и немного кофе пролилось на блюдце.

— Вы же все знаете, — в панике пробормотала Светлана; она знала, что в гневе Ермолаев бывает жесток и порой несправедлив.

— Знаю. Что я знаю?! О статье? О Соколове?! И что?! Бабские сплетни! Ты же меня без ножа режешь, — просипел начальник и сделал большой глоток кофе.

— Поймите, я не могу иначе…

— И на что же ты решила сменить «Протокол»?

— На рекламное агентство.

— Что?!

— На агентство рекламное. Мне сделали хорошее предложение — возглавить издательскую группу…

— Я представляю себе, откуда подул ветер. — Потапыч задумчиво взглянул на Светлану. — Я своими собственными руками отправил тебя на рекламную тусовку, и ты там встретила…

— Леонида Бутова. До «Протокола» я работала у него.

— Вот и разбежалась ваша команда, — устало вздохнул Потапыч, понимая, что решение Светлана приняла окончательное и обсуждать его с ним не собирается. — Диалектика! Ну что же, надо начинать все сначала. Не в первый раз. С учетом допущенных промахов и ошибок буду создавать новый коллектив… — Он не без труда выбрался из мягкого кресла. Лана поднялась вслед за ним. — Я желаю тебе успехов… — с усилием произнес Потапыч.

— Спасибо, — растрогалась Светлана.

— Будь счастлива, девочка моя. Кто-кто, а ты заслужила это сполна.

Он постоял у окна.

— Всем, даже диким зверям, нужно немного любви и терпения, и они придут к вам, оставив свою свободу, тихие и послушные, — внезапно произнес Потапыч. Это был самый странный разговор за последнее время, и Светлана нервно засмеялась.

Михаил Михайлович натянул непросохший плащ, сжал зонт в руке и обернулся:

— Заявление напиши об уходе… Когда тебе на новую работу?

— Завтра.

— Эх, — крякнул он, — присылай заявление с курьером. А расчет в бухгалтерии получишь в конце месяца, идет?

— Конечно!

…Как переменилась ее жизнь всего за несколько дней! «Надо довести начатое до конца», — подбодрила себя Светлана и набрала номер сотового телефона Бутова.

— Добрый вечер, Леонид Федорович.

— Вечер добрый, радость моя. Что, с завтрашнего дня у нас?

30
{"b":"5284","o":1}