– Назад возврата нет. Стены уже закрылись, – пояснил Тюха. – Победителям достаётся участок побежденных, а на освободившееся место приходит другая стая… Нам придётся искать оружие здесь.
– Говорил ты в общем-то толково, – Темняк кивнул своему новоиспеченному помощнику. – Как я понял, заранее обзавестись хорошим оружием – это уже половина победы. Время у нас в запасе имеется, но откладывать поиски на потом не будем. Лучше пораньше ляжем спать. А сейчас разобьемся на пары и будем прочесывать улицу с разных сторон. Где встретимся, там и ночлег устроим. Тюха пойдет с Бадюгом, а я со Свистом.
Пятисотметровый кусок Бойла, завоёванный стаей Темняка, ничем не отличался от их прежних владений, оставшихся сейчас по ту сторону невидимой разделительной стены.
Те же самые глухие отвесные стены, снизу испещрённые норами, норками и норищами.
Та же самая мусорная свалка, ежедневно принимавшая всё новые и новые поступления, но почти не разраставшаяся в объеме.
Тот же самый вечный сумрак, лишь кое-где прорезанный стрелами света, пробивавшимися сюда с неимоверной высоты.
И запах – неистребимый запах помойки, вполне привычный для жителей Острога, но до сих пор вызывавший у Темняка приступы рвоты.
Не сказав друг другу ни единого слова, они добрались до стены, выдававшей себя разве что легким мерцанием, слегка искажавшим унылую перспективу соседнего участка. Теперь им предстояло занятие, достойное скорее глупой курицы, чем человека, – разгребать чужой мусор в надежде найти там если и не зернышко, то хотя бы подходящий камушек (о жемчугах, фигурально выражаясь, не могло быть и речи).
Вскоре Темняк отыскал боевую спираль и великодушно предложил её Свисту, но тот, едва глянув, отказался – коротковата, мол. Чуть погодя, он сказал, не поднимая глаз от земли:
– Спору нет, я признал тебя командиром. Но только на время схватки. А до и после этого ты мне в душу не лезь. Пойми, ты в Остроге чужак. А я Свеча. Всякие там Горшки, Кисели и Веревки у нас прежде в слугах ходили. Это только теперь некоторые из них нос дерут. Но наше слово всегда – последнее. И лучший кусок наш.
– Кусок чего? – усмехнулся Темняк. – Дерьма, вывалившегося из чужой задницы?
– Это следует понимать как оскорбление?
– Нет. Как напоминание о реальном положении вещей. Отбросы есть отбросы. Даже самые лучшие. Стоит ли этим гордиться?
– Уж если говорить начистоту, то почти все блага природы, которыми пользуются другие народы, в свое время тоже были чьими-то отбросами, чьим-то дерьмом или чьими-то трупами. Будешь спорить? Что есть навоз, удобряющий землю? А черный горючий камень? А ещё более горючая земляная смола? И не гляди на меня так… Мы знаем об окружающем мире гораздо больше, чем это может показаться постороннему. Нам известно, что живая природа не ограничивается людьми, Хозяевами, вшами и клопами. Пусть и с чужих слов, но мы имеем представление о летающих, плавающих и ползающих тварях. Мир многообразен. Кто-то живет охотой, кто-то занимается земледелием, кто-то выращивает себе на потребу скот, а мы пользуемся дарами Острога. И иной жизни для себя не мыслим.
– Я понимаю твои чувства. Каждому мил уголок, где он родился. Вот только способ вашего существования кажется мне сомнительным. Смею утверждать, что вы, наверное, единственный из народов, добровольно избравший себе участь падальщиков.
– Просто нам повезло. Вот другие и завидуют.
– Может, оно и так… Но всё же лучше полагаться на самих себя, чем на милость чуждых и совершенно непредсказуемых существ.
– Будь сейчас на моем месте покойный Тыр, он сказал бы так: «Не учи меня свечи лепить!» Но я скажу иначе: «Не важно, чем мы живем, важно, что здравствуем». Вопреки всем недобрым пророчествам народ Острога процветает уже много поколений. И это не только наше собственное мнение… Могу сказать тебе и нечто большее. Есть люди, которых не устраивает нынешний порядок вещей. Одни из них пытаются найти общий язык с Хозяевами, другие, наоборот, замышляют одолеть Хозяев. Вполне возможно, что наши далекие потомки займут в Остроге куда более достойное положение.
– Это уже серьёзно. Тайные организации… Движение сопротивления… Не думал, что вы способны на такое. И каковы же успехи?
– Об успехах говорить ещё рано. Пока идет накопление сведений. День ото дня мы узнаем о Хозяевах все больше и больше. Есть такие смельчаки, которые специально проникают на Бойло в надежде одержать положенное количество побед и тем самым заслужить благорасположение Хозяев.
– Ты случайно не из их числа?
– Где уж мне! Это особенные люди. Само их существование хранится в глубокой тайне.
– Зачем тогда ты доверяешь её мне?
– Разве не понятно? Ни мы сами, ни наши тайны не выйдут отсюда. Могилой для них станет Бойло.
– Похоже, ты с этим уже смирился?
– А куда денешься? Я не ребенок, чтобы верить в несбыточные сказки. Судьбу не одолеешь.
– Почему? Сегодня мы её одолели.
– Мы одолели кучку бедолаг, ещё более несчастных, чем мы сами. Пусть впереди ещё пять или даже десять побед – что с того? Мы протянем на этом свете чуть дольше других, вот и все.
– С такими настроениями ты заранее обречен. Лучше послушай совет бывалого человека. Мне случалось попадать и в худшие передряги. Нередко я был в шаге и даже в полушаге от смерти. Я знаю, что такое крайняя степень отчаяния. Но всякий раз чудо спасало меня. Ты будешь смеяться, но это чудо называется верой. Верой в себя, в свою удачу, в своих друзей, в своих покровителей. Терпи, сопротивляйся, не падай духом, ищи пути к спасению. Ищи до самого конца.
– Я-то ищу, – сказал Свист, которого прочувствованная речь Темняка ничуть не убедила. – А вот ты проходишь мимо вещей, которые сами просятся в руки.
Поднатужившись, он вывернул из мусора большой овальный щит, который в прошлом мог служить Хозяевам и блюдом, и ночным горшком, и деталью какой-то загадочной машины, и ещё невесть чем.
– Повезло тебе, – одобрил находку Темняк. – А я всё больше «хозяйские жилы» высматриваю. Но здесь они что-то не попадаются.
– Да, местечко бедноватое, – согласился Свист. – Ты, наверное, опять рогатку хочешь сделать?
– От добра добра не ищут. Мне ваши спирали не с руки.
– Смотрителя не боишься?
– Думаю, обойдётся.
– А вообще, какое оружие ты предпочитаешь больше всего? Кроме рогатки, конечно.
– Я, честно сказать, не вояка. Но дубиной приходилось махать. А ещё чаще – кулаками.
– С дубиной на спираль не сунешься. Тем более с кулаками. Давай лучше искать «хозяйские жилы» вместе.
– Давай, – согласился Темняк и чуть погодя добавил: – Я почему-то никак не могу забыть Тыра. Такой бездарный конец… А ведь он, говорят, попал на Бойло добровольно. Как ты думаешь, он специально искал смерти?
– Искать-то он искал, – загадочно усмехнулся Свист. – Но вот что именно, не знаю.
День, начавшийся так удачно, закончился на редкость скверно. Вся добыча стаи состояла из парочки щитов, дюжины не самых длинных спиралей, да всякой мелкой дребедени, больше подходившей для детских забав, чем для серьезной схватки.
Но хуже всего было то, что Темняк – надежда и опора стаи – оказался практически безоружным. Упорные поиски, длившиеся до самой темноты, окончились безрезультатно. То ли «хозяйские жилы» здесь вообще никогда не валялись, то ли их заранее подобрал ушлый Смотритель.
– Не унывайте, – сказал Темняк, располагаясь на ночлег. – У нас так говорят: утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаем. Я верю в нашу победу.
На душе у всех было неспокойно, но заснули на удивление быстро – сказывалось, наверное, напряжение минувшего дня. Крепкому сну не помешал даже грохот сбрасываемого мусора.
Нору покинули чуть свет – долго разлеживаться Темняк не позволил. Оказавшись на улице, наскоро проверили свежий мусор, но ничего стоящего, кроме щита – на сей раз ромбовидного, – не обнаружили.
– Сегодня мы находимся в несколько худшем положении, чем вчера, – сказал Темняк. – Полагаться на какое-то волшебное оружие больше не приходится. Сам я мало чем могу помочь вам. И тем не менее мы должны выиграть схватку. Ради этого придётся изменить порядки, заведенные на Бойле неизвестно кем и когда. Традиции – вещь хорошая, но рано или поздно их приходится ломать.