Литмир - Электронная Библиотека

Александр Рудазов

Три мудреца в одном тазу

Три мудреца в одном тазу
Пустились по морю в грозу.
Будь попрочнее старый таз,
Длиннее был бы мой рассказ.
Самуил Маршак

И явились в тот город трое волхвов из далеких земель, и пришли они к указанному месту, и свершили проскинезу, и преподнесли в дар золото, ладан и мирру. И самый старый и мудрый из волхвов рек благим голосом:

– Э-э-э… а кто-нибудь помнит, зачем мы сюда приперлись?

Утраченный эпизод

Пролог

– Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки!

– Чепуха! У ветра нет щек! Как может лопнуть то, чего нет?

– Это метафора. Ну, знаешь, говорят же, например: «пей, пока не лопнешь». Никто же не думает, что он и в самом деле лопнет?

– Кто «он»?

– Тот, кому говорят, само собой.

– Ну даже не знаю… Когда я говорю «пей, пока не лопнешь», человек обычно так и делает. Помнишь, в прошлый раз?

– Да, тогда все стены забрызгало…

– Хррр-пс… хррр-пс-пс…

– Он опять уснул. Разбуди его!

– А?! Что?! Кто уснул, я уснул?! Я просто устал и прикрыл глаза!

– Ты храпел.

– Неправда. Я не храпел.

– Храпел, храпел, мы слышали.

– Храпел, точно храпел. Вот этот «хррр…» – это что было, если не храп? Ты храпел.

– Это от задумчивости. Когда я углубляюсь в раздумья, то всегда издаю… всякие звуки.

– Да, но обычно они звучат по-другому – «скрип-скрип». Ну знаешь, как от ржавых шестеренок. А в этот раз был явный «хррр…». Ты спал и храпел во сне.

– Я никогда не храплю. Это все наговор!

– Ты храпел, следовательно ты спал. Эрго!

– Что?

– Ну это такое умное слово – означает, что я все убедительно доказал.

– Чепуха! Это слово значит совсем не это!

– А что же тогда?

– Э-э-э… не помню. А ты сам-то помнишь?

– Подзабыл. Но сейчас вспомню…

– Не вспомнишь, там страница вырвана.

– Где?

– В словаре, который ты листаешь. Думал, мы не заметим?

– Что-то меня знобит… Этот плед ужасно тонкий. А борода совсем не греет. Не вскипятить ли нам по кружечке чайку?

– Отличная идея! У кого сахар?

– Вот, у меня в кармане. М-дя уж, давненько я тут не убирался, столько мусора… Ну что, кипятим на счет «три»?

– Идет. Только не как в прошлый раз.

– Нет, как в прошлый раз нам совсем не нужно.

– Итак, раз… э-э-э… раз… э-э-э…

– Что такое?

– А какая цифра идет между разом и тремя?

– Ну, это просто! Сейчас вспомню… А на какую букву она начинается?

– Оставь ты эту цифру, давайте кипятить на счет «раз»!

– Отличная идея. Итак, раз!

– Ну и что это такое?

– Ну подумаешь, немного ошиблись, немного перепутали, с кем не бывает…

– Может, в книге ошибка? Помните, как в прошлый раз?

– А, это когда ты прочитал строчку задом наперед, и на нас сошла лавина?

– Нет… хотя этот случай тоже подходит. Все-таки, почему чайник не вскипел?

– Не знаю. Может, опечатка?

– Или мы что-то напутали?

– А еще интересно, почему рыбы всплывают кверху брюхом… о, чуете, ухой пахнет!

– Да, и вода за бортом кипит… Это ведь не мы?

– Да мы-то тут при чем? Мы чайник кипятили, а не море.

– Раз уж все так удачно сложилось, предлагаю просто налить в чайник воды из-за борта.

– Но она соленая. Чай с сахаром – это хорошо, а чай с солью – это на любителя.

– Я не любитель.

– Да оставь ты этот чай, лучше ушицы похлебаем! Когда мы последний раз ели уху?

– Э-э-э… а на какую букву она начинается?

– Да выкинь ты этот словарь!

– Отдай!

– Отпусти!

– Отдай сюда!

– А ну, прекратите, молокососы! Дайте мне!

– Сам ты молокосос! Дай сюда!

– Не отдам, мое!

– А ну, прекратите! Я вам сейчас!.. Вот вам!

– Ну и что это такое?

– Пробоина в днище.

– Днище? А что такое «днище»?

– То, на чем ты сидишь, старый идиот!

– Хм-м, странно, я-то всю жизнь думал, что это задница… век живи, век учись…

– Чему можно научиться всего за век?

– Не знаю, лично я ходить учился дольше… кстати, до сих пор плохо получается. Интересно, в чем тут секрет?

– Да это просто поговорка.

– Поговорка?.. Сейчас проверим… а где мой словарь?

– По-моему, утонул.

– Да нет же, вот он!

– Где?

– Да вот, у тебя в руке! Отдай!

– Хм-м, а мое днище промокло…

– Слушай, а у нас остались чистые пеленки?

– Нет, все извели. Этот старый идиот все время мочится под себя.

– Неправда, не все время! Только утром, вечером и еще иногда после обеда!

– Э-э-э… да я не про тебя, а про него.

– А, ну он-то почаще, да… Пьет много.

– Хм-м, а у меня и живот промок…

– Да ведь это лодка тонет!

– Тонет? Это как?

– Ну, вода входит через пробитое днище, а воздух уходит… на ее место. Скоро мы тоже утонем.

– Может, ее как-нибудь починить?

– А как чинят лодки?

– Лодка? Это что?

– Да, давайте сначала определимся, что есть лодка. Это фрукт, овощ, минерал или сумхотепель?

– Сумхотепель? Что такое «сумхотепель»?

– Не знаю. А разве есть такое слово?

– Это ты его только что произнес. Сам и скажи – есть ли такое слово?

– Хм-м, чайник утонул…

– Э-э-э… кто-нибудь помнит, что мы тут вообще делаем?

– Тонем, кажется. Лодка же прохудилась…

– Может, сделаем новую лодку?

– А мы сумеем? Разве для этого не нужно быть… ну, столяром, например…

– Я однажды разговаривал со столяром. Это считается?

– Думаю, считается. Ну что, на счет «три»?

– Э-э-э… а какая цифра…

– Нет, лучше на счет «раз». Итак, раз!

– Ну и что это такое?

Глава 1

Чертанов облокотился на фальшборт, глядя на солнце, медленно опускающееся в воду. Удушающая жара спала, воздух наполнился вечерней прохладой, а шеф наконец-то перестал потеть.

Петр Иванович Колобков, работодатель Сергея Чертанова, отличался внушительным телосложением. Но не в смысле роста и уж тем более не в смысле бицепсов. Он удивительно точно соответствовал своей фамилии – невысокий, лысый и круглый, как шар. Крохотные глазки и ушки, носик-пуговка, коротенькие ручки и ножки – колобок, да и только.

Сейчас он умиротворенно опорожнял третью кружку пива, любовался закатом и время от времени перелистывал страницу детектива, купленного в предыдущем порту. Сергей до сих пор удивлялся, как шеф умудряется читать книгу на португальском, не понимая ни единого слова.

– Серега, ты чего там скучаешь? – весело окликнул его начальник. – Ком цу мир, переведешь мне эту ботву! Пивка выпьем!

Сергей только тоскливо простонал. Он любил пиво, но на суше, не на море. Прекрасно знал, что стоит ему принять хоть чуть-чуть, и желудок немедленно взбунтуется – организм Сергея искренне не понимал, как можно сочетать алкоголь и качку. Даже такую ничтожную, как сейчас. Это шефу хорошо – у него желудок луженый, он с малолетства тренируется.

– Все пьете, Петр Иваныч? – грозно нависла над блаженствующим шефом дама гренадерского роста. – Пьете и пьете, пьете и пьете… Да на вас уже костюмов нет – вон пузень какую своим пивом растянули!

– Матильда Афанасьевна, какое го… счастье! – неискренне заулыбался шеф. – А мы-то уже, грешным делом, наде… боялись, что вас за борт унесло! Вот бы радо… трагедия была бы!

Матильда Афанасьевна Сбруева, в девичестве Штуцерман, была ночным кошмаром шефа. Да и Сергей старался держаться от этой старой мымры подальше. Ибо Матильда Афанасьевна была Тещей с большой буквы – самим воплощением этого ужасного слова. Пожилая мадам отличалась телосложением самки носорога, примерно таким же характером и небольшими, но достаточно заметными усами. Зятя она люто ненавидела, считала, что он испоганил всю жизнь ее единственной доченьки, и портила ему настроение всем, чем только могла.

1
{"b":"34981","o":1}