– Еще одно, Корел, священник Бабригора, – проговорил он. – Если ты встретишься со своим повелителем, который может предоставить гораздо больше зла для размышлений, чем то, что ты увидел здесь, передай ему: когда отгремят все битвы, его статуя придет убить его.
Родимое пятно заплясало – Корел заморгал.
– Запомню, – сказал он. – Но когда-нибудь мой повелитель наденет светлую мантию.
Дилвиш засмеялся, и глаза его скакуна вспыхнули искорками во мраке.
– Там! Там знак его божественности!
Девять черных голубей кружились в небе.
Корел опустил голову, ничего не ответив.
– Я иду, чтобы встать во главе моих легионов.
Блэк вскинул стальные копыта и метнулся прочь.
Они проехали Дорогой Армий, оставляя Цитадель Рахоринга во мраке, а священника Бабригора в печали.
Рыцарь для Мериты
Проезжая по ущелью, он услышал женский крик. Крик эхом пронесся над его головой и затих. Лишь звенели копыта скакуна, нарушая тишину этих мест. Дилвиш остановился и огляделся в надвигающихся сумерках.
– Откуда кричали? – спросил всадник Блэка.
– Не знаю, – ответил стальной конь, на котором ехал Дилвиш. – В горах трудно определить, откуда кричат.
Дилвиш повернулся в седле, посмотрел назад на дорогу, по которой они ехали.
Далеко внизу, на равнине, лагерем расположилась армия проклятых. Дилвиш, который всегда спал мало, поехал вперед разведать путь в горах. Когда он проезжал тут на пути в Рахорингаст, была ночь, и он плохо разглядел дорогу.
Глаза Блэка слабо мерцали в темноте.
– Темнеет. Бесполезно искать, – проговорил конь. – Ты не сможешь разглядеть дорогу, когда мы отъедем за тот поворот. Может, лучше вернуться в лагерь, послушать рассказы предков о молодых днях Земли?
– Хорошо, – согласился Дилвиш, и только он проговорил это, как снова раздался крик. – Туда! – воскликнул Дилвиш, показав налево. – Кричали там! С дороги!
– Ладно, – согласился Блэк. – Но помни, мы еще где-то на границе Рахорингаста, так что ситуация более чем подозрительная. Я бы советовал не обращать внимания на этот крик.
– Женщина зовет на помощь ночью в дикой стране… а я не откликнусь?! Поехали, Блэк! Иначе я нарушу закон моего рода. Сворачивай!
Блэк издал звук, похожий на крик охотничьей птицы, и поскакал вперед. За ущельем он свернул с дороги и начал подниматься по крутому склону.
Высоко над ними замерцал огонек.
– Это замок, – сказал конь. – И женщина стоит на зубчатой стене. Она в белом.
Дилвиш посмотрел вперед. Облака разошлись, луна залила своим светом сооружение – большой, отчасти разрушенный замок, который казался частью склона. Темное строение, если исключить слабый свет, исходивший из открытых ворот, ведущих во двор.
Они подъехали к стенам замка, и Дилвиш позвал:
– Госпожа! Это вы кричали?
Женщина посмотрела вниз.
– Да! – ответила она. – Да, милый путник. Это я кричала.
– В чем дело?
– Я звала, потому что услышала, как ты едешь. Во дворе замка дракон. Я боюсь за свою жизнь.
– Вы сказали «дракон»?
– Да, милый господин. Он спустился с неба четыре дня назад и устроил себе логовище. Теперь я узница. Я не могу уйти.
– Тогда все просто, – заметил Дилвиш.
Он выхватил Невидимый меч.
– О дорогой!..
– Вперед, Блэк!
– Не нравится мне все это, – пробормотал конь, когда они влетели во двор.
Дилвиш огляделся.
Факел горел в дальнем конце двора. Повсюду танцевали тени. Кроме теней – никого.
– Я не вижу дракона, – заметил Блэк.
– И я не чувствую вони рептилии.
– Эй, дракон! – позвал Блэк. – Дракон! Выходи!
Они сделали круг по двору, всматриваясь в арки и темные галереи.
– Его нет, – сказал конь.
– Нет.
– Жаль. Ты, должно быть, лишился удовольствия доброй схватки.
Когда они миновали последнюю арку, откуда-то из замка позвала женщина:
– Он, кажется, исчез, милый путник.
Дилвиш убрал в ножны меч Селара и спешился. Блэк, словно стальная статуя, замер у него за спиной. Дилвиш шагнул вперед, в сводчатый коридор. Женщина оказалась перед ним, и Дилвиш поклонился.
– Ваш дракон, кажется, улетел, – заметил он. Потом внимательно посмотрел на женщину.
Волосы ее были черными; распущенные, они свободно спадали на плечи. Она была высокой, глаза цвета дыма лесного костра. Рубины танцевали в мочках ее ушей. Узкий подбородок был высоко поднят. Дилвиш пробежал взглядом по холмам ее грудей, выступающих из тесно облегающего платья.
– Не может быть! – удивилась она. – Мое имя Мерита!
– А меня зовут Дилвиш.
– Ты храбрый человек, Дилвиш, – пойти на дракона с голыми руками…
– Может, и так, – ответил он. – Когда дракон улетел…
– Боюсь, он вернется за мной, – проговорила женщина. – Я брошена одна в этих стенах.
– Одна? Почему?
– Мои родственники вернутся завтра. Они путешествуют. Прошу тебя, расседлай своего скакуна, пойдем, пообедаешь со мной, мне так одиноко и страшно. – Она растянула губы в улыбке.
Дилвиш согласился:
– Хорошо. – А потом вернулся во двор.
Положив руку на спину Блэка, он почувствовал, как конь вздрогнул.
– Блэк, тут что-то не так, – начал он. – Я хочу осмотреться. Пойду пообедаю с дамой.
– Будь осторожен, – прошептал конь. – Особенно с тем, что станешь пить и есть. Мне не нравится это место.
– Хорошо, Блэк, – проговорил Дилвиш и вернулся к Мерите в сводчатый коридор.
Достав откуда-то факел, женщина протянула его Дилвишу.
– Мои комнаты наверху, – объяснила она.
Дилвиш последовал за ней вверх, во мрак. По углам висела паутина, и пыль почти скрыла изображение на огромном гобелене, посвященном какой-то великой битве. Дилвишу показалось, что он слышит, как скребутся крысы среди обломков, и слабый запах гнили ударил ему в ноздри.
Они поднялись на второй этаж, и Мерита широко распахнула двери.
Комнату освещало множество тонких свечей. Она казалась чистой и теплой, наполнена ароматом сандалового дерева. Темные шкуры устилали пол, и яркий гобелен висел на дальней стене. Через узкие окна-бойницы в комнату то и дело врывались порывы ночного ветерка; там, в небе, мерцали звезды. Узкая дверь вела из комнаты на зубчатую террасу, откуда, по-видимому, женщина и звала Дилвиша.
Он вошел в комнату и увидел, что в углу в камине горят два полена. На накрытом столе стоял горшок с горячим мясом, рядом дымились овощи, хлеб выглядел мягким и свежим. В углу комнаты Дилвиш увидел массивную кровать под балдахином, толстые канаты золотистых нитей свисали до самого пола; оранжевый шелк покрывала и ряд подушек в голове.
– Садись и отдохни, – предложила Мерита.
– Не станешь есть со мной?
– Я уже пообедала.
Дилвиш попробовал маленький кусочек мяса. Оно было не испорчено. Дилвиш отпил вина. Достаточно крепкое.
– Очень хорошо, – проговорил он. – Но как получилось, что обед еще не остыл?
– Я приготовила его, предвидя твой визит. Может, положишь перевязь меча на стол? – улыбнулась женщина.
– Да, – согласился Дилвиш. – Извини.
Он отстегнул ножны и положил их рядом на стол.
– В ножнах нет меча. Почему?
– Мой меч сломался в битве.
– Должно быть, ты все же выиграл поединок, раз ты тут.
– Да. Я победил, – согласился Дилвиш.
– Я вижу, ты отважный воин…
Он улыбнулся:
– Дама кружит мне голову такими разговорами.
Мерита засмеялась:
– Можно я сыграю для тебя?
– Прекрасно.
Женщина принесла струнный инструмент, не похожий ни на один из ранее виденных Дилвишем, и запела, подыгрывая себе:
Ветер подул, моя любовь,
И принес мне капли дождя.
Я молилась, чтоб ты пришел,
И боль сердца прошла навсегда.
Теперь я выбираю ветер,
Который понесет тебя, любя,
По тем дорогам, что во плоти
Прошел ты в поисках меня.
Останься на ночь, моя любовь.
Устали твои ноги.
О рыцарь, который не носит меча,
Внемли моей любви.
Теперь я выбираю ветер,
Который понесет тебя, любя,
По всем дорогам, что во плоти
Прошел ты в поисках меня.
Я молилась, чтоб ты пришел,
Когда увянет свет дня.
Чтоб ты обнял меня на ветру ночном,
Когда падают капли дождя…