– Но он же останется жив!
– Да… оживет снова.
Омут забурлил, явив новую картину.
Темный склон холма… Человек в плаще с надвинутым капюшоном внутри слабо мерцающего круга… Связанная девушка на каменном алтаре… Меч в правой руке человека и посох в левой.
Милдин почувствовала, как пальцы дочери сжали ее плечо.
– Мама! Что это?
– Это тот, чье имя ты никогда не должна произносить.
– Что он делает?
– Темное дело. Он хочет получить живую кровь девственницы. Он с начала времен ждал, пока звезды займут правильное положение для этого обряда. Темный проделал долгий путь к древнему алтарю среди холмов неподалеку от Портаройа, к месту, где это должно случиться. Видишь, как темные тени танцуют над кругом? Это летучие мыши, призраки, блуждающие сгустки тьмы – они жаждут лишь падения. Хотя не пересекают линии круга…
– Конечно…
– Сейчас огонь простой жаровни взметнется вверх, и звезды займут нужное положение, а Темный заберет жизнь девушки.
– Я не могу смотреть!
– Смотри!
– Вот появился Освободитель, это Дилвиш.
– Да. По примеру Высших он мало спит. Он вышел на воздух, прогуляться среди холмов по окрестностям Портаройа, надев знаки человека, ожидающего прихода освободителей.
– Он увидел Джел… Он увидел круг! Подходит все ближе!
– Да, и он пересек круг. Как существо с высшей кровью, он знает, что в десять раз менее восприимчив к колдовству, чем человек. Но не знает, чей круг разрушил. До сих пор это не убило его. Конечно, он ослабел; посмотри, как он закачался… Так велика сила Темного.
– Дилвиш схватил колдуна за руку, бросил на землю, опрокинул жаровню. Потом он повернулся, чтобы освободить девушку…
В омуте тень, которая была чародеем, поднялась с земли. Лицо колдуна неразличимо под капюшоном… но колдун высоко поднял посох. Неожиданно колдун вырос, его посох вытянулся, стал извиваться, словно змея. Потянувшись, колдун легонько прикоснулся им к девушке, самым кончиком.
Телинда закричала.
У нее на глазах девушка стала стариться. Морщины появились на ее лице, волосы поседели, кожа пожелтела, выступили кости. Наконец ее дыхание оборвалось, однако чары не развеялись. Труп на алтаре сморщился, и облако мелкой пыли, словно дым, поднялось на том месте, где он лежал.
На камне остался белый скелет.
Дилвиш повернулся к чародею и занес над ним меч.
Но когда клинок обрушился на колдуна, Темный коснулся его посохом, и меч сломался, упал к ногам колдуна. Тогда Дилвиш шагнул к чародею…
Снова посох метнулся вперед, и нимб бледного огня заискрился над Дилвишем. Со временем нимб исчез. Но с того мгновения Дилвиш стоял на месте и не двигался.
Картина в омуте изменилась.
– Что случилось?
– Темный обрушил на Дилвиша ужасное проклятие, против которого не помогла даже Высшая Кровь, – сказала Мелинда. – Посмотри.
Наступил день. На алтаре лежал скелет. Колдун исчез. Дилвиш стоял один – мраморный в солнечном свете, омытый утренней росой. Его правая рука застыла в таком положении, словно он собирался поразить врага.
Попозже появилась ватага мальчишек. Они долго рассматривали фигуру, потом побежали в город рассказать о находке. Старейшие Портаройа пришли на холм и забрали статую как дар таинственных существ – бессчетных друзей их Освободителя; они отвезли статую на телеге в Портаройа и установили ее на площади рядом с фонтаном.
– Колдун превратил Дилвиша в камень!
– Да. И Дилвиш простоял на площади два столетия, как памятник себе самому; памятник, грозящий врагам города, который освободил. Никто не знал, что случилось с Дилвишем, но постепенно все его друзья среди людей состарились и умерли, а статуя стояла на том же месте.
– И Дилвиш в камне спал?
– Нет. Темный не такой добрый. Пока негнущееся тело Дилвиша стояло памятником, его душа была изгнана в глубины ада, так глубоко, как только Темный сумел ее загнать.
– Ох!
– И то ли чары так наложили, то ли Высшая Кровь со временем победила или какой-то могущественный союзник Дилвиша узнал правду и наконец пришел на помощь – никто не знает. Но в один прекрасный день, когда Лулиш – Полководец Запада победоносно шествовал по тем землям, все люди Портаройа собрались на площади, готовясь к обороне города.
Отражение луны уже подползало к краю омута. Однако новая картина не замедлила появиться.
Люди Портаройа вооружились и тренировались на площади. Их было немного, но они, казалось, были намерены продать свои жизни как можно дороже. Многие в то утро смотрели на статую Освободителя, вспоминая легенду. Потом, когда солнце раскрасило статую, она ожила…
За четверть часа медленно, явно с огромными усилиями, статуя пошевелила конечностями. Вся толпа на площади стояла и смотрела, замерев. Наконец Дилвиш спустился с пьедестала и напился из фонтана.
Люди собрались вокруг него. Напившись, Дилвиш повернулся к ним.
– Его глаза, мама! Они изменились!
– После того, что он видел во время скитаний своего духа, разве удивительно, что они изменились?
Картина преобразилась. Отражение луны уплывало все дальше.
– …И откуда-то он привел своего коня, который и конем-то не был, – зверя из железа, похожего на коня.
На мгновение омут потемнел, и дрожь пробежала по поверхности вод.
– Блэк, его конь. Дилвиш поехал на нем в бой и, хотя он долго сражался пешим, выехал на нем же из битвы – единственный, кто выжил из защитников Портаройа. За те недели, что оставались до битвы, он хорошо подготовил своих людей, но их оказалось слишком мало. Они называли Дилвиша Полководцем Востока, в противовес титулу Повелителя Лулиша. Все пали, кроме Дилвиша, хотя повелители и старейшие других городов Востока подняли свои армии и признали его своим полководцем. И настал день, когда Дилвиш очутился у стен Дилфара и сразил в битве Ланса в Непобедимых Доспехах… Однако луна уходит, воды темнеют.
– А имя? Почему я не могу произносить имя Джелерака?
Когда девушка назвала Темного по имени, раздался шелест, словно огромные сухие крылья ударили в воздухе высоко над головой, и луну закрыло облако, темные тени отразились в глубинах омута. Милдин поспешила надеть на дочь плащ-оборотень.
Шелест стал громче, их внезапно окутал туман.
Милдин сделала Знак Луны и мягко проговорила:
– Сгинь! Именем Ковена, которому я госпожа, приказываю тебе. Иди назад, откуда пришел. Мы не хотим видеть темные крылья над Каер Деваш.
Что-то, спускаясь, проплыло в воздухе, и в вышине над ними между огромными крыльями летучей мыши появилось бесстрастное лицо. Когти существа сверхъестественно блестели – красные, как металл, раскаленный в кузнице.
Чудовище кружило над ними, и Милдин, запахнув плотнее плащ, подняла обе руки.
– Луной, Матерью Нашей, во всех ее ликах, я приказываю тебе убраться. Сейчас же! Немедленно! Убирайся из Каер Деваш!
Существо приземлилось рядом с женщинами; плащ Милдин замерцал, а Камень Луны засверкал, словно тусклое пламя. Существо попятилось от света назад, во тьму.
В облаках появился просвет. Лунный свет залил землю. Его лучи коснулись существа.
Оно закричало, как кричит человек от сильной боли, потом взметнулось в воздух, направляясь на юго-запад.
Телинда посмотрела в лицо матери, которое неожиданно стало очень усталым, старым…
– Что это было? – спросила она.
– Слуга Темного. Я пыталась предостеречь тебя. Так долго имя Темного использовали в заклинаниях, когда вызывали духов и темные силы, что оно стало Именем власти. Темные существа спешат обнаружить того, кто произнес имя, всякий раз, как слышат его полностью, боясь, как бы это не был сам Темный, – ведь Темный разгневается, если они опоздают. Если же их позвал не Темный, то они мстят слишком самонадеянному колдуну. Еще говорят, если кто-то слишком часто произносит его имя, тогда он сам узнает об этом и насылает проклятие на смельчака. Как бы там ни было, не стоит распевать такие песни.
– Я больше не буду. Но как колдовство может быть таким могущественным?