— А вы смелый эльф, я посмотрю, граф. Явиться к нам посреди ночи, — в оглушающей тишине знакомый, но холодно-веселый голос, заставил его все-таки содрогнуться. — Не бойтесь Руга, мы усмирили. Мы даже не знаем как с ним поступить… Если оставим здесь, боюсь он вырвется из цепей оврага и… вы понимаете, стража Черного леса его не остановит.

Дерлин прирос к высокой траве, словно корнями, не зная, что думать и что отвечать, собеседник стоял в трех-четырех метрах от него размытым силуэтом, в свете купола и бликов Дерлин узнал ссохшиеся от времени пласты бинтов и полуэльфийский формы тела. Запах папоротника и лекарственных трав бил в нос, но, кроме того, несло запретной, убойной магией.

— Флавесс собралась и спешит к нам. Скоро будет здесь, — смертник на мгновение замолк и снова начал, — вы удивили меня, заставить ее согласиться на поход — это подвиг, господин хон Тольенн.

Едва уловимый шорох.

— Брут, довольно трепаться! Вернись и помоги Ши-иму с Ругом, он упирается и артачится, я наложила магические оковы, но переживаю…

— Будет исполнено, госпожа. Бегу! — с подобострастием в голосе названный смертник, скрылся в чащах зарослей. Миг — и его уже нет рядом. Правда, Дерлин не сводил взора от очаровывающего профиля эльфийки, скрывающейся в темноте, и под длинным плащом. Действительно Флавесс собралась в дорогу и, почему-то Дерлину было очень тяжело с этим фактом смириться? Вина? Он чувствовал на себе вину. Подвел смертников под провокацию.

— Чего вы ждете, Дерлин? Прошений и умолений? Кто кому делает одолжение, граф?

— Извините, — неужели он разучился владеть собой? Такими качествами эльфы научены с малку. Может, такого рода сцены делают с психикой чиновников Черного Дворца резонансные исключения? И в душах великих и капризных лиходеев просыпаются со страдальческие, совестные нотки?

Скорее граф хон Тольенн станет всего лишь феноменом, одиноким исключением, как жители Черного оврага. Смертники.

— Чему вы постоянно извиняетесь, Дерлин? Ваша затея, словно буря в жаркий день, налетела и разнесла. Наделали шороху и гаму, теперь я не могу совладать с моими… друзьями. — Она начинала злиться, а Дерлин, как малолетний мальчуган ничего не мог с этим поделать. — Если за полчаса вы не на что не решитесь… никто никуда не поедет, а Руг… а Руг из-за суеты осатанеет и сорвется с цепей.

Пот ручьями катился по спине и щекам, а граф в оцепенении ни знал, как поступить лучше. Только не молчать!

— Фургон на границе…

— Превосходно. Тогда поспешим! Зачем, Дьен побери, ждать? В путь! — Она до сумасшествия быстро и неуловимо оказалась очень рядом, приобняла его за бок и Дерлин в тусклом полусвете купола вновь увидел ее личико: молодое и красивое, но в глазах покорной эльфийки читались настороженность и бдительность.

— Не огорчайтесь, Дерлин, я такая не всегда… мы не любим перемен, но отшельничья жизнь мне совсем осточертела. Вы делаете услугу мне, а я довожу ваши проблемы до ума.

— Ведь вы не знаете, с чем нам придется столкнуться, госпожа.

Она приросла к нему всем своим гибким до неестества телом. Проникновенный взгляд впился в его скачущий и мечущий взор.

— Какая разница, граф. Главное, чтобы вы всегда были рядом!

Рррр-рг-г-г-г! Рр-р-рх-х-гггг!

— О, это наш Руг показывает характер, значит, чувствует впереди одну… сплошную опасность. Ах, Дерлин, получается прелюбопытнейшее стечение! — она изогнулась в его объятиях и звонко расхохоталась. — Вы такой же, как остальные… лгун! Руг чувствует, что вы отправляете нас на погибель, правда? На верную гибель. Дерлин, вы несносный врунишка!

Цепенея, деревенея и коченея, он начинал густо заливаться краской стыда. Горечью угрызения совести.

— Господин хон Тольенн, вас просят в караулку!

Кому еще неясно, зачем и куда они следуют? Долбанный бюрократизм! Ладно, сейчас!

Он слез с козел и мельком глянул на осунувшуюся под плащом фигурку Флавесс. Хозяйка Черного оврага с надвинутым на голову капюшоном смирено восседала возле него, пока фургон и эскорт Рунического отдела следовал по улицам Общины до тех пор, пока они не остановились у северных ворот барьера и караулки.

— Сивьенн, Дьен их побери, что они хотят? Ты им показывал доверенности?

— Показывал…

Доставая из нагрудного кармана приказы и забирая из рук растерянного эльфара бумажки, граф поспешил к лестнице караулки и спускавшемуся по ступенькам старшему лейтенанту, остановившему следовавший фургон за черту барьера. Стражники скучали и переминались с ноги на ногу, а лучницы и следопыты с полусонными движениями передвигались по постам. Кто из них хотя бы догадывался, кто они и куда держат путь? Естественно никто.

— Дорогой граф, не кипятитесь! Вы же понимаете, какое сейчас время… по сто приказов на один день приходит. Часом раньше по мыслеречи прислали новую "разнарядку": повысить осмотр выезжающих и въезжающих экипажей, на всех уровнях, вы меня понимаете?

Тьфу ты! — Дерлин в полголоса выругался.

Старший лейтенант Гольт Фольет извиняюще улыбался.

— А что это твоя охрана в брезенте и… магия-щит? — присмотрелся к подчиненным Фольета Дерлин.

— Так за куполом дождь. А щит, — лейтенант придвинулся к графу поближе, — король опасается терроров.

Ого!

— И кого подозреваем? — Это что-то новенькое? Его два дня не было во дворце и на тебе! Столько новостей.

— А Дьен его знает? Кажись дайкинов? Кого ж еще?

— Ясно. Слушай, Фольет, вот приказы, глянь, на них личные подписи государя, его величество строго-настрого распорядился мне пособничать в дороге аж до выезда из леса, там я уже встречу сторожевые разъезды.

— И чего ты хочешь? — уточнил эльфар.

— Выехать из леса. Ты говоришь, дождь пошел, а дороги там по лесным колеям сам знаешь какие…

— Ладно. Давай приказы, — он мельком их под светом магического шара осмотрел, — порядок. Эй, Круч и Льеж, ходите сюда! Поведете господина графа, укажете дорогу из леса. Возможно, главные доги и не затопило? В общем, разберетесь на месте, действуйте!

— Благодарствую, Гольт.

— Да ладно тебе, милсдарь граф, сочтемся.

Барьерные, магические ворота замерцали, и полотно лиловой стены исчезло, показав контуры дремучих, черных чащ и залитой потоками дождя дороги. Бр-р! Ну и погодка, мать ее!

— Поехали! — распорядился уже на козлах хон Тольенн, ощущая рядом тепло Флавесс. Она приподняла капюшон, глядя на раскинувшуюся реальную картину внеэльфийской жизни. Графу померещилось, но его коснулась легкая дрожь — откат магического аркана. Это наверняка Флавесс окутывала фургон пузырем защитной волшбы. Чуждая и поразительная магия, в которой Дерлин еще толком не разобрался.

Он мельком заметил удивление на физиономиях дозорных эльфар и перешептывания в караулке, когда полупризрачное полотно купола захватило его и проглотило целиком, вместе с Флавесс и фургоном. Заржали кони, зашипел Лерньек. Впервые покидавший Общину за последние два с половиной года и… заревело нечто грозное и недовольное в недрах фургончика, раскачивая и тряся стены клетки. Ему вторили еще несколько таких же до ужаса неестественных воплей, не похожих на эльфийских.

Окрик господина Фольета застрял в горле, так и не сорвавшись, когда уничтожающий, прощальный взгляд Камьенна скользнул по караулке, словно на прощание…

— Срань лесная, об этом стоило подумать заранее! Об этом я предчувствовал еще за барьером!

Дождь лил как из ведра, а они застряли. Застряли в полумили от главной ветви тракта из Черного леса, там начинался проверенный и испытанный за год путь в Пустошь Ракона. Прямо к дозорному форту. Ну не издевка Дьена?!

По обе стороны толчеи возвышалась умиротворенная стена чащ — черная и беспросветная в глубокой ночи. Громады дубов накрывали узкоколейку вершинами крон, а струи освежающего, нескончаемого дождя превратили дорогу в одно, сплошное мучение. Неужели Дьен разгневался на своих смиренных и послушных слуг? За что ему такое наказание?