Шесть недель тому назад она впервые за много лет услышала имя Гэтсби. Это было в тот раз, когда я спросила, не знаете ли вы некоего Гэтсби. Помните? После того как вы уехали домой, она пришла в мою комнату — я уже практически спала — и спросила, какой он, этот Гэтсби, — а когда я описала его, она странно изменившимся голосом сказала мне, что знала его в молодости. Вот тут я и вспомнила лейтенанта в белом родстере.

Тем временем мы успели уйти из «Плаза», и конец этой истории мисс Бейкер рассказывала мне в салоне «виктории», когда мы медленно ехали по аллеям Центрального парка. Солнце стыдливо пряталось за роскошными дворцами кинозвезд на западных 50–стрит. Чистые и звонкие голоса веселящейся детворы разносились под тенистыми кронами деревьев, как стрекотание цикад в густой траве:

— Странные бывают в жизни совпадения, — заметил я.

— А не было никакого совпадения.

— То есть, что вы имеете в виду?

— Гэтсби намеренно купил свой дом, чтобы жить рядом с Дейзи — хотя и на другой стороне бухты.

Вот как! — выходит, не одно только сияние звездного неба интересовало моего соседа той июньской ночью! Это был тот редкостный миг, когда, подняв забрало своей безупречной корректности и блистательного великолепия, Гэтсби предстал передо мной в своем истинном обличии — обличии человека ранимого и не чуждого людских слабостей.

— Теперь передаю вам его просьбу: согласились бы вы как‑нибудь вечерком пригласить к себе Дейзи так, чтобы и он мог зайти?

Непритязательность и скромность этой просьбы буквально потрясла меня. Как! — пять лет! — целых пять лет он ждал этой встречи. Купил роскошную загородную виллу, куда, как мотыльки на огонек, слетались совершенно ненужные и незнакомые ему люди. И все это только для того, чтобы «как‑нибудь вечерком» напроситься в гости к полузнакомому человеку.

— Не могу понять, мисс Джордан, для чего понадобилось посвящать меня в такие подробности личной жизни, если он намеревался просить меня о такой незначительной дружеской услуге?

— Он так долго ждал этого часа, что боится, как бы вы неправильно не истолковали его просьбу. Понимаете, все эти его манеры — светскость, галантность и куртуазность — это нечто внешнее, а в глубине души он совсем не такой, каким представляется окружающим, — думаю, и вам в том числе.

Я почти было согласился, но что‑то не давало мне покоя.

— Послушайте, а почему бы ему не попросить вас устроить это свидание?

— Дело в том, что ему хотелось бы, чтобы Дейзи увидела его дом, а вы живете как раз по — соседству.

— Понятно…

— Я думаю, что все эти годы он ждал ее, думал, что она вот — вот появится на пороге его дома, но этого, увы, так и не произошло. Потом он начал как бы случайно расспрашивать о ней своих гостей, надеясь найти общих знакомых. Первой оказалась я. Тогда‑то он и обратился ко мне со своей просьбой: помните вашу первую вечеринку, когда я проговорила с ним около часа? Вы бы слышали, каким только мастером риторики оказался мистер Гэтсби, как искусно ходил он кругами, вокруг да около, прежде чем добрался до сути дела! Я предложила устроить им завтрак в Нью — Йорке, но он категорически отказался от этого и без конца повторял, что не имеет в виду ничего предосудительного, а всего лишь хочет увидеться с ней в доме приятеля — соседа.

— Как только я рассказала ему, что вы друг Тома, он решил отказаться от этой идеи. О Томе он практически ничего не знает, хотя и рассказал мне, что все это время просматривал чикагскую прессу в надежде случайно наткнуться на упоминание о Дейзи.

Было уже совсем темно, а когда мы проезжали под небольшим мостиком, я обнял мисс Бейкер, ощутив волнующую бархатистость ее плеч, и предложил поужинать со мной. Неожиданно Дейзи, Гэтсби и их проблемы отошли на второй план, а сейчас меня занимала только эта уверенная в себе и прагматичная мисс Скептицизм, с ленивой грацией покоящаяся в моих объятиях. Пьянящий азарт охватил все мое естество, где‑то в глубине сознания пульсировала шальная мысль: есть только два пути — путь охотника и путь дичи — или ты идешь по следу или преследуют тебя.

— Дейзи тоже имеет право на что‑то большое и чистое в своей жизни, — промурлыкала Джордан.

— А сама Дейзи? Она‑то хочет увидеться с ним или нет?

— Гэтсби не хочет, чтобы она заранее знала об этих планах. Предполагается, что вы пригласите ее на чашку чая. Вот и все.

Темные аллеи парка остались позади, и перед нами забрезжили подсвеченные мягким и рассеянным светом фасады 59–й стрит. В отличие от Гэтсби или же Тома Быокенена, наконец, не было у меня той, чей дивный образ путеводной звездой воссиял бы над миром темных улиц и пустых переулков, затмив своим неземным светом слепящие огни рекламы, поэтому я ограничился тем, что крепко сжал в объятиях ту, которая была рядом со мной. Ее капризный и насмешливый рот растянулся в полуулыбке, когда я жадно приник к ее губам.

Поздно ночью, когда я вернулся в Вест — Эгг, мне показалось, что начался пожар. Я даже испугался на одно короткое, но крайне неприятное мгновение: в два часа вся прибрежная полоса была охвачена заревом огней, отблески яркого света выхватывали из темноты заросли кустарника, бежали причудливыми огненными змейками по проводам. Но стоило только такси свернуть за угол, я понял, что это вилла Гэтсби ярко освещена сверху донизу — свет горел в каждом окне, начиная от башенки до подвала.

Вначале я решил было, что это очередная вечеринка, а подгулявшие гости играют в прятки и разбрелись по всему дому. Правда, было непривычно тихо, и лишь ветер свистел в проводах — раскачивал их, словно баюкал, — и тогда огоньки гасли, чтобы через мгновение вспыхнуть опять, как будто дом подмигивал кому‑то в темноте.

Потом затарахтел двигатель, и такси с довольным урчанием скрылось в ночи, а я увидел, что Гэтсби направляется ко мне прямо через газон.

— У вас иллюминация прямо как на Всемирной выставке! — сказал я.

— Да что вы… — Гэтсби машинально оглянулся. — Захотелось пройтись по комнатам. Поехали на Кони — Айленд, старина. В моем авто.

— Боюсь, что уже слишком поздно.

— Как скажете. Может быть, освежимся в бассейне? Я за все лето так и не поплавал в нем.

— Благодарю, но мне давно пора ложиться.

— Что же, нет — так нет…

Гэтсби замолчал, глядя на меня с едва скрываемым нетерпением.

— Я переговорил с мисс Бейкер, — сказал я. — Собираюсь завтра же позвонить Дейзи и пригласить ее на чашку чая.

— Вот и прекрасно, — небрежно обронил он. — Мне бы крайне не хотелось затруднять вас.

— Какой день вас устроит?

— А какой день устроит вас? — поспешно переспросил он. — Старина, вы же знаете, мне бы крайне не хотелось затруднять вас.

— Как насчет послезавтра?

Он ненадолго задумался, а потом нерешительно произнес:

— Это было бы прекрасно, только вот надо бы… выкосить траву.

Мы с ним одновременно посмотрели на траву, вернее, на непролазные заросли моего владения и четкие очертания примыкавшего к ним тщательно подстриженного газона Гэтсби. Я сразу же понял, что выкосить следует мою траву.

— И потом, есть еще одна, э — э-э, небольшая проблема, — нерешительно начал он, а потом и вовсе замолчал.

— Так давайте перенесем визит на несколько дней, — сказал я.

— О, да я ведь совсем не о том. То есть о том, но… — Гэтсби окончательно смешался и, похоже, мучительно подыскивал слова. — Видите ли, старина, я подумал, что вы ведь, э — э-э, несколько стеснены в средствах и не так уж много зарабатываете, верно?

— Не то слово! — ответил я.

Мой ответ, похоже, придал ему решительности, и он закончил куда более уверенно: