– Я сожалею, что больше не было, – ответила Грейнджер. – В следующий раз будет больше.
Оазианец кивнул:
– Мы ждем.
Грейнджер, все еще напряженная, пошла к багажнику уложить тубус. Когда она вернулась, оазианец бочком двинулся к Питеру, так что они оказались лицом к лицу.
– У тебя е
ь Книга?
– Книга?
– Книга
ранных Новых Вещей.
Питер моргнул и постарался дышать как обычно. Вблизи тело оазианца источало сладкий запах – не сладковатость гниения, но аромат свежих фруктов.
– Ты имеешь в виду Библию? – спросил Питер.
– Мы избегаем говори
ь имени.
ила Книги запрещена. Пламя дае
епло.
Протянув руки, он изобразил, как греет их над огнем и как обжигает их, если огонь окажется слишком близко.
– Но ты подразумеваешь Слово Божие, – настаивал Питер. – Евангелие.
– Евангелие.
ехника Ии
у
а.
Питер кивнул, хотя не сразу расшифровал последнее слово, исторгнутое из стесненного прохода в расщелине головы оазианца.
– Иисуса! – воскликнул он в изумлении.
Оазианец вытянул руку и явно нежным движением погладил щеку Питера кончиком перчатки.
– Мы молили Ии
у
а, ч
обы
ы пришел.
Грейнджер явно упустила момент, чтобы присоединиться к разговору. Питер оглянулся и увидел, что она прислонилась к багажнику, притворяясь, что изучает машинку, которой она его открывала. И в эту долю секунды, прежде чем он вернулся к оазианцу, Питер понял, насколько Грейнджер смущена.
– Книга? У
ебя е
ь Книга? – повторил оазианец.
– Ну, не здесь, – признался Питер.
Оазианец хлопнул в ладоши, означив не то удовольствие, не то молитву или то и другое сразу.
–
ча
ье и покой. День добр. Возвращай
я
коро, Пи
ер, или очень
коро,
корее, чем можешь. Чи
ай ее для на
– Книгу
анных Новых Вещей. Чи
ай, и чи
ай, и чи
ай, пока мы не понимаем. В награду мы дадим
ебе… дадим
ебе…
Оазианец задрожал, не находя слов, потом раскинул руки, будто хотел объять весь мир.
– Да, – сказал Питер, положив уверенную руку на плечо оазианца. – Скоро.
Лоб оазианца, головки зародышей, условно говоря, раздулись слегка. Питер решил, что так улыбаются эти удивительные люди.
Дорогой Питер,
– писала Беатрис.
Я люблю тебя и надеюсь, ты в полном здравии, но я должна начать письмо с плохой новости.
Вот так бывает: сломя голову бежишь в открытые двери и наталкиваешься на стекло. Весь обратный путь на базу он чуть ли не парил от восторга, просто чудо, что он не взлетел, пробив крышу машины Грейнджер.
Дорогая Би… Хвала Господу… Мы просим о кратком отдыхе, а Бог посылает чудо…
Именно так он собирался начать письмо к Би, когда вернется домой. Его пальцы уже изготовились печатать с безумной скоростью, излучить его счастье через бездну пространства, со всеми ошибками и опечатками.
На Мальдивах случилась ужасная трагедия. Цунами. И на пике туристского сезона. Все было забито туристами, народу в общей сложности с треть миллиона. Было. Знаешь, обычно газеты и телевидение сообщают о количестве погибших. В этом случае они говорят, сколько могло ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ. Теперь там просто болото, полное трупов. Смотришь новости, но принять не можешь. Все эти люди со своими причудами, и семейными секретами, и особенными прическами, и т. п. превратились в огромную трясину, мясное месиво, и так на мили и мили вокруг.
На Мальдивах множество островов (БЫЛО множество островов) – большинство из них всегда под угрозой затопления, так что государство много лет убеждало население переехать на самый большой и защищенный атолл. И так совпало, что там снимали документальный фильм о том, как несколько жителей на одном из островков протестуют против переселения. И камера как раз давала панораму, когда пошла волна. Я видела клипы на телефоне. Поверить в это невозможно. Американский диктор говорит о рощах папайи, а в следующую секунду – тьма-тьмущая морской воды обрушивается на экран. Спасатели вытащили нескольких американцев, кое-кого из туристов, нескольких местных. И камеры, конечно. Звучит цинично, но я думаю, они сделали все, что могли.
Мы в нашей церкви думаем, что можно сделать. Посылать туда людей бессмысленно. Мы ничем не поможем. Большинство островов снесло подчистую. Просто бугорки в океане. Возможно, и большие острова никогда не восстановятся. И вода загрязнена. Там уцелел только один дом, в котором можно жить. Там негде приземлиться самолету, негде развернуть госпиталь и даже невозможно похоронить мертвых. Вертолеты кружат в небе, как чайки над нефтяным пятном, полным дохлой рыбы. Так что все, что нам остается, – это молиться о родственниках погибших мальдивцев, где бы они ни были. И может, со временем обнаружатся те, кто спасся.
