Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ну, так принеси нам поужинать, — сказал военный и повторил свой заказ: — Шампанского и омаров.

Когда Манг отошел, офицер обратился к жене:

— Грэт, ты забываешь, что находишься на людях. Разговариваешь с ним, как с равным. Это же неприлично. Что могут подумать люди?

— Это ведь последний раз, на прощание, — оправдывалась Грэт. — Все-таки я обязана ему своей жизнью, а ты — своей женой, — добавила она, лукаво улыбаясь.

— Так ты ведь сделала для него в сто раз больше! Не каждый так отблагодарил бы. Но ведь из этого не следует, что ты должна по-дружески беседовать с этой обезьяной.

— Ну уж, какое там «по-дружески!» — махнула рукой Грэт.

— Капитан капитану завидует, — вставил брат.

— А тебе лишь бы сострить, — недовольно ответил офицер.

Когда после ужина военный расплачивался, он дал Мангу «на чай» целых три фунта стерлингов, за что жена наградила его благодарным взглядом.

Манг долго стоял на место и смотрел вслед Белой птичке. А она уже щебетала об отъезде, о путешествии, о знакомых и совсем забыла, что на свете существует какой-то Манг.

Через три дня Манга уволили…

Последним поводом было «недоразумение» с пьяным господином. Еще важней было то, что его покровительница уехала. А настоящую причину Манг знал и сам: у него не было той изворотливости, ловкости, хитрости, которая требуется от лакеев в таких аристократических заведениях.

И Манг очутился на улице среди тысяч безработного люда — белых, черных, желтых, бурых.

И, слоняясь по туманным улицам Лондона, он часто вызывал в воображении другой город — среди скал, улицы-каналы, морских птиц, кану, свою семью и Мгу.

1927

Сын воды. В стране райской птицы. Амок - pic_10.png
Сын воды. В стране райской птицы. Амок - pic_11.png
Сын воды. В стране райской птицы. Амок - pic_12.png

В СТРАНЕ РАЙСКОЙ ПТИЦЫ

I

«Земной рай». — В мангровом лесу. — Китаец Чунг Ли. — В гостях у папуасов

Далеко-далеко от нас, на противоположной стороне земного шара, к северу от Австралии, лежит большой остров Новая Гвинея. Почти на две с половиной тысячи километров протянулся он в длину и на шестьсот с лишком — в ширину.

Это самый большой после Гренландии остров в мире. Четыре таких республики, как наша Белоруссия, свободно разместились бы на его территории.

Лежит он у самого экватора: значит, там стоит вечное лето. Не нужно заботиться ни о топливе, ни о теплой одежде, не нужно строить домов — легкая хижина с кровлей из пальмовых листьев надежно защитит и от палящего зноя и от ливня.

Круглый год растут и цветут там разные удивительные растения. Никто не запасается пищей на зиму. Все двенадцать месяцев года можно кушать свежие плоды, овощи, зерно и еще много такого, о чем мы и представления не имеем.

В лесах Новой Гвинеи растут диковинные красные цветы — настоящие великаны, и с цветка на цветок перелетает райская птица, которая только и живет в этой стране да на некоторых ближайших островах. Кто из вас не хотел бы жить в этом раю?

А между тем рай этот никого не привлекает.

Народу там живет раз в пять меньше, чем у нас. Да и те считаются самыми дикими на свете. Называется этот народ папуасами. Еще недавно можно было слышать, что они там, в этом раю, едят людей.

Европейцев на Новой Гвинее всего несколько тысяч человек, да и те живут только по побережью. В центре острова есть такие места, где ни разу не ступала нога белого человека.

Попробуем заглянуть в эту незнакомую удивительную страну.

… Жара стояла такая, какая бывает только у самого экватора. Палящие лучи солнца пронизывали насквозь все, что попадалось на их пути, — и листву деревьев, и воду, и землю. Казалось, они хотели выпить из земли всю влагу, но повсюду было столько воды, что суше не становилось: воздух был влажный, даже какой-то густой, как в бане, только что без пара. И запахи… Каких только тут не было запахов: и цветочные, и плодовые, и еще какие-то гнилые, удушливые, вредные.

Это и есть главная причина того, что приезжие избегают этих мест: теплый влажный воздух вызывает самую распространенную в жарких странах болезнь — желтую лихорадку. Это то же самое, что и наша малярия, только еще похуже.

Зато растениям все это очень на руку. Они так быстро растут, что, казалось бы, стоит прислушаться — и услышишь, как они прут из земли. Каждое дерево, куст или травинка рвутся вверх, к солнцу, словно наперегонки. Сосед старается оттолкнуть соседа и занять как можно больше места под солнцем. Те, что послабее, остаются внизу, чахнут и постепенно погибают.

Выше всех вытянули свои стволы, увенчанные метелками из четырехметровых листьев, пальмы. А там, ниже, начинается настоящая чаща — прямо не разобрать, что там растет. Правда, и деревья-то все не известных нам пород. Листья огромные, ярко-зеленые, будто даже жирные, а цветы так и горят разными красками. Даже наш папоротник вырастает тут в целое дерево — сосне не уступит. Ближе к воде растут так называемые мангровые деревья; корни их поднимаются над землей выше человеческого роста, так что под ними можно ходить.

Некоторые растения, которым не хватило места и света, приспособились жить за чужой счет — пьют соки из другого дерева. Это в первую очередь лианы, которые, словно веревки толщиною в руку, переплели весь лес. Даже одна порода пальм, так называемая ротанговая пальма, предпочитает безбедно жить на чужой шее.

Бросается в глаза, что животных в этом лесу мало. И нечему удивляться: зверей на Новой Гвинее действительно почти нет. Правда, с некоторыми из них мы еще встретимся.

По лесу на юг течет речка — спокойная, неторопливая. Много заливчиков и рукавов: видно, что это уже устье, что где-то недалеко — море.

По берегам стеною стоит высокий бамбук. Там копошатся в иле дикие утки. На толстом корневище мангровогодерева торчит, как часовой, белая цапля. Видно, никто их тут не беспокоит.

Но вот из-за поворота реки показался челнок, простой, выдолбленный из ствола дерева. В нем стоял человек среднего роста, желтокожий, с узкими раскосыми глазами. По всем признакам, это был китаец. Только как он попал сюда? Ведь до Китая тысячи и тысячи миль.

Сын воды. В стране райской птицы. Амок - pic_13.png

И тем не менее это был настоящий китаец, мужчина лет двадцати пяти.

Из одежды только и было на нем, что штаны и рубашка, да и от тех осталось одно название — какие-то лоскуты, связанные травой и тонкими, гибкими корешками.

Греб и правил он длинной жердью, а на дне челнока лежала котомка и небольшая пика.

Плыл он медленно, осторожно и все время оглядывался по сторонам, словно опасаясь чего-то. Он боялся выгребать на середину реки и упорно держался берега. По худому, изможденному лицу путника было видно, что он немало мытарствовал.

Один, другой поворот — и перед ним открылось море. Он знал, что это уже море, хотя определить, где проходит береговая линия, ему ни за что не удалось бы: все вокруг было залито водой, а мангровый лес мог выдаваться далеко в море. Да и море-то тут неглубоко. Даже далеко впереди было видно, как пенилась вода на подводных рифах.

Это был Торресов пролив, который отделяет Новую Гвинею от Австралии. В этой части Великого океана, на северо-восток от Австралии, давно уже работают коралловые полипы и, может быть, скоро, через каких-нибудь пятьсот тысяч лет, совсем застроят море.

До сих пор китаец без всяких усилий плыл вниз по реке, но теперь он почувствовал, что вода начинает течь навстречу, вверх. Вот уже челнок начало относить назад, и китайцу стоило больших трудов, чтобы продолжать потихоньку двигаться вниз.

Между тем и сверху вода тоже прибывала. Вот струи речной и морской воды встретились, подхватили лодку и легко, как перышко, завертели ее. Положение становилось опасным.

18
{"b":"271865","o":1}