Литмир - Электронная Библиотека

Понимая ограниченность собственных знаний, что толку предаваться мрачным фантазиям и пестовать заведомые заблуждения? Когда – не будучи уверены – мы вынуждены домысливать те или иные обстоятельства, то давайте, по крайней мере, отличать педантичное перечисление разумных гипотез от безответственного приумножения причудливых идей. Классический пример: мы не знаем, что такое демоны. Если человечество когда-либо и имело ясный ответ на этот вопрос, то до наших дней он не дошел. В результате мы вынуждены признавать одновременно несколько теорий, которые по-прежнему преобладают в диспутах серьезных ученых, посвятивших себя изучению этой проблемы. Демоны, лишь немногие из которых лишены каких-либо человеческих признаков, могут являться нашими предками. Но может статься, что это они порождены людьми и являются нашими выродившимися потомками. Не исключено даже, что они – изобретения, вырвавшиеся из-под контроля своих творцов, порождения некогда могущественного, но одряхлевшего со временем колдовства. И может быть, прав Ундль Девятипалый, полагавший, что подземные миры были заселены демонами, возникшими как «духовный дистиллят» человеческого зла, психическая энергия, коагулировавшаяся в ту материальную сущность, которую мы знаем сегодня. Рассудительный человек, несмотря на имеющиеся у него личные пристрастия, должен признать за каждой из приведенных точек зрения определенную правоту. Но должен ли он разделять представление о том, что демоны вырастают из семян, которые дождем обрушиваются на землю во время каждого полнолуния? Или о том, что каждый демон есть «живая тень» человека, которая возникает под землей в самый момент его зачатия и перестает существовать только с его смертью?

Душевный настрой, с которым я берусь за вступительные заметки к каждой повести, теперь, наверное, вполне понятен. В качестве бесспорных фактов будут представлены лишь те обстоятельства, которые подтверждены обширными изысканиями или, по крайней мере, моими собственными исследованиями, ибо я, для человека книжной профессии, не так уж мало повидал. Там же, где возникнут сомнения, я буду говорить о них откровенно, недвусмысленно определяя их природу и степень, поясняя также, на каких основаниях я оказываю предпочтение одной гипотезе перед другой. Если же, несмотря на все сказанное мною выше, читатель выкажет презрение честному сомнению и будет упрямо держаться не допускающей двояких толкований уверенности, присущей фиктивным отчетам о путешествиях, которые кропают беспутные «исследователи», или правдоподобным «естественным историям», составленным беспринципными, опухшими от пьянства поденщиками, которые ни разу в жизни не покидали своих убогих каморок под крышами переулка Писцов, то в таком случае мне остается лишь принести ему свои извинения и оставить его предаваться излюбленным заблуждениям.

Итак, я посвящаю эти тома памяти Ниффта Проныры. Если бы могильный камень отмечал место упокоения его бренных останков, то на нем, в соответствии с единственным предпочтением, которое он когда-либо высказывал, следовало бы начертать строки из «Приветствия миру» бессмертного Парпла – его любимые стихи Но поскольку камня этого не существует, то пусть они будут написаны здесь.

Приветствие миру, увиденному на заре с вершины горы Эбурон

Сквозь вечность плывут континенты твои,
В медленном танце кружась,
И горы встают и падают ниц,
Меняя столетий ландшафт.
Долгими были эпохи льда,
Долго ярилось пламя
Крови потоки
Долго текли, —
Но тьма задушила желанья.
Сколько племен, за сонмом сонм,
В Вавилонах твоих гнездились?
Пропастей сколько видали они?
На вершинах каких головы их кружились?
Кровавых веков над тобой пронеслось
Без счета, меньше гораздо светлых.
Те и другие,
Как звезды,
Теперь далеки, ночи холодной в объятьях.
Мудрейшим ныне узнать не дано
Крупицы того, что мы потеряли.
И книг пропавших не суждено
Вернуть из немыслимой времени дали.
Ибо ветер страницы их разорвал
И развеял тайны по свету.
Умчал сквозь года
В темное «никуда»,
И оттуда возврата им нету.

ИДЕМ ЖЕ СМЕРТНЫЙ ПОИЩЕМ ЕЕ ДУШУ

Предисловие Шага Марголда к повести «Идем же смертный поищем ее душу»

Отчет об этом приключении написан почерком профессионального писца, но продиктован, вне всякого сомнения, самим Ниффтом. Следует отметить, что это не всегда бывает так: нередко двое его лучших друзей, желая сохранить для потомства какую-нибудь из историй, многократно слышанную из уст Ниффта, но так и не записанную им самим, поверяли ее бумаге от первого лица, с удовольствием примеряя на себя личину главного героя и точно воспроизводя – по крайней мере, так им казалось – его повествовательную манеру. (Именно так появилась на свет повесть о его встрече с Вулвулой, Королевой-Вампиром, включенная в настоящее издание.) Однако я совершенно убежден, что в данном случае непосредственным источником информации является сам великий вор.

Озеро Большой Раскол находится в Люлюмии, почти посередине северной оконечности этого континента, а Луркнахолм – единственный по-настоящему большой город на всем его обширном побережье. Он расположен на узком длинном мысе, носящем название Выступ, который тянется от южного берега озера к северному, не доходя до него примерно на полмили, и делит его, таким образом, почти пополам. По периметру озера разбросано множество мелких рыбацких деревушек, ибо воды его кишат разнообразными видами ценных или, по крайней мере, просто красивых рыб. Наиболее примечательными из них являются молотоголов пестрый, скад донный, борец, люмулус глубоководный и таран малый. Большинство из них отличаются достаточно крупными размерами, и потому для коммерческого лова в водах данного озера необходимы большие и хорошо оснащенные корабли. Однако исконное население северной Люлюмии было слишком бедно и малочисленно, чтобы справиться с подобной задачей. Луркнахолм обязан своим возникновением богатству колодрианских купцов, которые около двухсот лет тому назад пришли на берега Большого Раскола из Великого Мелководья и построили в совершенно незначительном тогда поселении первый большой рыболовецкий флот. И сегодня именно колодрианцы, первыми бросившие на берегах Большого Раскола семена многочисленных флотов, что бороздят его воды и поныне, скупают здесь урожай живого серебра и увозят его на своих кораблях за Агонское море, на рынки больших и малых городов Великого Мелководья.

Эти чисто экономические по своему характеру вопросы имеют гораздо более непосредственное отношение к истории любви Далиссем и Дефалька и ее ужасному исходу, чем может показаться сначала. Все, что рассказывает нам о наделенной огненным темпераментом дочери храма Ниффт, свидетельствует о ее принадлежности к самозваной элите северной Люлюмии, именующей себя Первыми Людьми. На самом деле они вовсе не аборигены этих мест, как можно было бы предположить, но потомки выходцев из тундры Джаркелада, на севере Колодрианского континента, что перебрались в Люлюмию по островам Ледяного Моста более тысячи лет тому назад. С собой они принесли особый стоицизм кочевников и грубоватую, но весьма действенную магию, которая – в тех местах, где она до сих пор сохранилась в первозданном виде, – способна вызвать понимание и немедленную симпатию самых свирепых шаманов Джаркелада.

3
{"b":"26822","o":1}