Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Да, Зазу все еще находилась в моей квартире, одев, естественно, плащ.

Оставив «кадиллак» на месте, я вызвал такси, потом позвонил в круглосуточно работающий гараж, заказал новые шины и попросил сделать все побыстрей.

По пути домой я обкатывал в голове несколько идей.

Не очень-то ловок я оказался.

Я работал на мазурика. Мне это совсем не нравилось. И мне полагалось внушить ужас другим мазурикам. И ничего хорошего из этого не вытанцовывалось.

Когда я вошел в квартиру, Зазу рывком поднялась с дивана. Она осмотрела меня с ног до головы, вернее то, что от меня осталось. Широко раскрытыми глазами она изучила голову, перепачканный и измятый костюм, огромную шишку на лбу слева, потом сказала:

— Вы их нашли.

Как вам это нравится? Ну не милашка ли она?

— Уноси отсюда свой семнадцатилетний зад!

Я очень редко ругаюсь и не рычу на маленьких девочек. Даже на таких сверхразвитых, как Зазу. Но я был не в себе. Сегодня я пережил... может, слово «ад» было бы слишком сильно сказано. А, может, и нет.

— Уноси свой...

— Что случилось? Что случилось? — она казалась искренне взволнованной.

— А как ты думаешь? — ласково спросил я. — Они выспались на мне, вот что случилось.

— Очень жаль. Вы... убили кого-нибудь из них?

— Ха. Вот оно что! Ты хотела бы, чтобы я отправился туда с автоматом и перестрелял всех. Ты хотела бы, чтобы я изрезал их большущим ножом, извлек сердца и съел их. Ты...

— Мистер Скотт, я... — попыталась она прервать меня.

— Не смей звать меня мистером Скоттом. Я подарил тебе лучшую ночь моей жизни, я отдал тебе голову, по крайней мере одно ребро и, может быть, печень. Неужели непонятно? Мы теперь друзья.

— Шелл, — проговорила она. — Шелл, я надеялась, что все будет по-другому. Я же говорила, что считаю вас способным совершить то, что не в силах сделать никто в целом свете. Поэтому я пришла сюда. Я знаю: если кто-то...

— Лесть тебе не...

— ...и поможет папочке, так это вы.

— К черту папочку!

Это ее поразило.

— Что?!

— К черту папочку! Если мне удастся, я пришью твоего папочку.

— Вы хотите сказать, что нарушите свое слово?

— Нет. Я обещал тебе, что потрачу двадцать четыре часа на изничтожение шайки Домино. Я передумал. Я потрачу на это всю оставшуюся жизнь, если выживу сам. Не ради Сирила Александера, а ради себя самого. Если твой папочка обрадуется этому, прекрасно. Но ему тоже лучше не встречаться на моем пути. Я сделаю тебя сиротой. По крайней мере наполовину... — я умолк, припоминая, был ли Александер женат.

Я точно слышал что-то о миссис Александер. Обычная, старая боевая кобыла, как мне помнилось.

Я посмотрел на Зазу.

— Разве твоя мамочка не будет волноваться, что ты не дома так поздно? Да еще в квартире холостого мужчины?

— О, мамочка знает, где я. Это была моя идея, но мамочка помогла все вычислить.

Ну что мне оставалось? Приблизившись к одному из пуфов, я врезал по нему ногой так, что он пролетел до фальшивого камина под «Амелией». «Амелия» — неистовая обнаженная в квадратный ярд, которую я откупил в каком-то ломбарде, «Амелия», выглядывающая из-за своей восхитительной попочки. Но даже она меня не утешила.

Я подошел ко второму пуфу и бухнулся на него.

— Что я такого натворил? Что я сделал? Я ведь совершил что-то такое, за что расплачиваюсь сейчас. Может, все дело в этих многочисленных женщинах, что...

— Шелл, — Зазу приближалась по золотисто-желтому ковру. — Шелл, скажите мне одну вещь.

— Тебе не интересно послушать? Это обычно многим нравится. Их было...

— Шелл, вы ведь не оставите это дело?

— Я же уже сказал.

— О, я так рада, — она наградила меня сияющей улыбкой. — Это все. что я хотела узнать.

— Счастливого Рождества!

— Шелл, я так рада.

— Чудесно. Поедем куда-нибудь и отпразднуем. Рванем в «Трокадеро». Правда, его уже нет, но я все равно тебя отвезу в «Трокадеро». Я могу сделать все. Может, ты желаешь отправиться в Рай? Я способен организовать и это... Нет, кое-что не могу даже я. Но в пределах разумного...

— Шелл, вы просто восхитительны, — она стремительно нагнулась и поцеловала меня в губы.

Это вовсе не был поцелуй маленькой девочки. Разумеется, она же говорила, что начала развиваться с двенадцати лет.

— Пока, — пропела она и направилась к выходу.

Дверь со щелчком захлопнулась.

Я сидел, барабаня пальцами по краю пуфа. Потом медленно поднялся, дотащился до ванной и попытался смыть душем кровоподтеки и ссадины.

Некоторое время я лежал в постели без сна. Завтра предстояло многое сделать. Во-первых, нанести визит Сирилу Александеру. И, ей-богу, я забыл спросить у Зазу, кто убил Старикашку. Ничего удивительного. Теперь ничто уже не удивит меня. К примеру, то, что к пятидесяти годам, если она доживет до них, Зазу будет владеть всем миром.

Даже мои сны не потрясли меня. Но вам остается только догадываться, о чем они были.

Проснулся я злым и больным. Во всем теле было ощущение, что вот-вот наступит трупное окоченение. Было утро. Превосходное. Чудесное. Еще одно утро. Все та же старая хохма день за днем.

Я долго простоял в душе. Горячий, холодный, опять горячий под полным напором. Он не придал мне лучшего вида: я насчитал шесть разных мест — на боку, на спине, на груди — выглядевших гангренозными, но почувствовал я себя легче, и это самое главное. Затем, сидя у телефона в гостиной, я проглотил три чашки крепкого кофе.

За полчаса я уже запустил свои щупальца куда следует. Я поговорил с семью моими лучшими источниками информации: четырьмя бывшими уголовниками, одним отставным полицейским, — одной парикмахершей — женщины рассказывают чертовски занимательные вещи своим клиентам — и одним барменом. Пока достаточно. Они сообщат другим. К полудню уже человек пятьдесят будет работать на меня в расчете на выгоду. Они будут вознаграждены, только если сообщат нечто ценное. Таково свободное предпринимательство.

Уже пошла молва, что Шелл Скотт интересуется Ники Домано и членами шайки Домино, особенно тем, что они тщательно скрывают. Пусть знают, что я объявил им войну и что в дело вступили мои агенты.

Одновременно я запросил идентичную информацию о Сириле Александере и его головорезах. Был шанс, что я окажусь куском мяса между двумя стаями алчных гиен. Но если александеровцы решат отомстить доминовцам за смерть Старикашки, я должен знать об этом по возможности заранее.

После этого я позвонил в гараж и справился, поставили ли уже на ноги мой «кадиллак». Он-таки был там. Мне необходимо также было повидать Сэмсона.

Отдел по расследованию убийств полицейского управления Лос-Анджелеса расположен на третьем этаже. Увидев там пару ребят из дневной смены, пьющих кофе из бумажных стаканчиков, я помахал им рукой и подошел к закрытой двери кабинета капитана. Кто-то за моей спиной произнес:

— Привет, Шелл. Что привело тебя...

Он умолк, когда я повернул к нему свое лицо. В самом деле я был не так уж и плох. Шишка на моем лбу еще не уменьшилась в размерах и прямо-таки светилась всеми цветами радуги; правое ухо было красным и немного поцарапанным, а правая щека припухла и уже синела; я уж не говорю о фингале под глазом.

— Доброе утро, Билл, — поздоровался я.

Это был лейтенант Ролинс, еще один добрый друг в отделе. После Сэмсона, который уже редко выбирался сам на задания, Билла Ролинса я считал наиболее профессиональным сыщиком. Он был в штатском: отутюженный темный костюм, накрахмаленная белая рубашка и серо-голубой галстук. Красивый мужчина на два года старше меня.

— А ты что делаешь здесь? — поинтересовался я. — Я и не думал, что ты в дневной смене.

— Нет, я не в дневной. Просто прихватываю сверхурочные после вчерашней стрельбы.

— Ты имеешь в виду Старикашку?

— Ага. Его настоящее имя — Гарри Дайк, если тебя это интересует.

— Интересует. Что-нибудь стало известно?

Он покачал головой: ничего, мол, стоящего.

6
{"b":"261783","o":1}