Литмир - Электронная Библиотека
A
A

В 9 часов утра в штабе дивизии стало известно, что после 30-минутной мощной артиллерийской подготовки и налета авиации итальянская пехота, поддерживаемая танками, перешла в наступление на боевые порядки 50-й бригады вдоль Французского шоссе. После небольшой перестрелки и незначительного сопротивления батальон, в котором мы были накануне, покинул местечко Мирабуэно и отошел небольшими группами в Альмадронес. Надо сказать, что командование итальянского корпуса, разрабатывая план наступления на участке 12-й дивизии, знало слабые места обороны дивизии, состояние и расположение обороны до мельчайших подробностей, вплоть до отдельных пулеметных точек.

Вот почему в первые минуты артиллерия открыла почти прицельный огонь, а авиация нанесла удар по населенным пунктам, где располагались штабы батальонов.

Не ожидая, как будут развиваться дальнейшие события, мы решили возвратиться в штаб фронта. О том, что мы видели в частях 12-й дивизии, я до мельчайших деталей проинформировал советника фронта.

Выяснилось, что в штабе Мадридского фронта не было определенных данных о том, какие силы противника ведут наступление. Командование фронта все еще не верило, что мятежники готовят удар на Гвадалахарском направлении.

Между тем от передовых частей 12-й дивизии все чаще и чаще стали поступать сведения о том, что итальянский корпус действительно перешел в решающее наступление. Только после этого в направлении Альгора – Сигуэнса была выслана авиаразведка, которая к 13 часам 8 марта донесла, что на Французском шоссе обнаружены автоколонны и большое скопление пехоты и танков.

В поддержку отступающей с боем 50-й бригады были переброшены танковая рота и батальон имени Димитрова из дивизионного резерва. Пехота вместе с танками сумела во второй половине дня приостановить наступление 2-й дивизии итальянцев у Альмадронеса, на 102-м километре шоссе. День 9 марта начался новой атакой многократно превосходивших сил интервентов. Республиканцы отошли на 15–18 километров вдоль Французского шоссе. Вся тяжесть дневного боя легла на республиканские танки и батальон имени Димитрова. Лишь к вечеру продвижение итальянцев на этом направлении удалось остановить с помощью частей 11-й интернациональной бригады, прибывших к исходу дня на автомашинах и немедленно занявших позиции для обороны.

По дороге с передовой в штаб фронта мы заглянули в полевой лазарет. В наспех сколоченном сарае примостился десяток коек, в дальнем углу на ворохах травы стояло несколько носилок. Я подошел к ближней койке. Она стояла у выхода и была отгорожена от остальных самодельной ширмой. На ней лежала женщина. Голова раненой была туго забинтована, тонкие пальцы маленьких рук стиснули темно-синее одеяло. А сквозь небольшие щелочки из-под бинтов страдальчески глядели мягкие голубые глаза. Раненая внимательно, в упор смотрела на меня. И мне вдруг показалось, что где-то я видел эти глаза.

– Луиза, – неуверенным шепотом окликнул я ее.

Пальцы слабо пошевельнулись на одеяле и как бы поманили меня. Я нагнулся. Тихо, едва слышно Луиза с трудом проговорила: «Видно, вы правы были тогда. Отвоевалась я быстро». Она закрыла глаза. Перевела дыхание: «Но я знаю, что умираю не напрасно».

Подошедший врач вежливо подтолкнул меня к двери.

– Я был неправ, Луиза. Извини меня, – громко крикнул я.

Но Луиза уже не слышала меня. Врач накрыл ее тело одеялом.

Маноло взял меня под руку: «Смелая была. Окружили ее фалангисты, а она не сдалась. Гранату бросила им под ноги. Всех уничтожила. Ее тяжело ранило. Два дня жила».

Грустно было уезжать из этого батальона. Я ругал себя за то, что так незаслуженно обидел девушку. Обидел и опоздал извиниться.

X

11-я и 12-я интернациональные бригады на Гвадалахарском направлении. Наблюдательный пункт Ганса Кале. Чаепитие у Воронова. Бомбежка на рассвете

Для отражения наступления итальянского корпуса командование Мадридского фронта наметило район: Альмандронес – Трихуэке – Бриуэга – Сифуэнтес. Он был удобен тем, что здесь находился большой лесной массив, перед которым можно было хорошо организовать оборону, а также построить ее в самом лесу и осуществлять маневр всеми силами и средствами. К тому же этот район перехватывал три важных пути к Мадриду.

9 марта я был направлен к командиру 11-й бригады для оказания помощи в организации взаимодействия всех родов войск и выяснения обстановки на поле боя. Командовал бригадой коммунист-немец Ганс Кале. Бригада с приданным ей взводом танков получила на 10 марта задачу прочно занять рубеж и оборонять его. В центре рубежа находился 82-й километр Французского шоссе. При этом французский батальон был расположен слева от шоссе, батальон «Эдгар Андре» – справа, а батальон имени Тельмана на 300 метров правее батальона «Эдгар Андре». Танковый взвод, командиром которого был Митя Погодин, стал в засаду вдоль шоссе. Кроме того, две батареи 75– и 115-миллиметровых орудий и одна – 155-миллиметровых орудий расположились на огневых позициях северо-восточнее Трихуэке. К этому времени в распоряжение командира бригады в Трихуэке подошел батальон «Спартак». Рано утром Ганс Кале со своими адъютантом, офицером разведки и офицером оперативного отделения вышли на высоту, где был оборудован НП – вырыт небольшой окоп с высокой, выложенной из камня стенкой и установлен телефонный аппарат. Для наблюдения были проделаны небольшие смотровые щели. С высотки можно было наблюдать за расположением своих войск, а также хорошо просматривалась местность в районе действий противника. Здесь же расположился командир артиллерийской группы, которая подчинялась непосредственно командиру 12-й дивизии. Кроме того, пришли артиллеристы-разведчики со своими стереотрубами, с телефонными аппаратами, появились всевозможные посыльные, связные, представители от высшего штаба и многие другие лица, даже незнакомые командиру бригады. В общем, к 8 часам утра на высотке оказалось много нужных и ненужных людей.

Бинокли были только у меня и у командира бригады. Наблюдая за противником, мы заметили, что северо-восточ-нее 82-го километра становится на огневые позиции итальянская артиллерия. Видно было также движение в нашу сторону двух батальонных колонн по шоссе. Вскоре они стали принимать боевые порядки: каждая развернулась в линию ротных колонн. На больших скоростях показались вдали на шоссе несколько танков. Нам стало ясно, что противник вводит в бой свежие подразделения, усиленные танками и артиллерией.

Командир бригады здраво оценил сложившуюся обстановку и дал распоряжение батальонам 1-го и 2-го эшелонов быть готовыми для отражения наступления. К этому времени на наблюдательном пункте появились два новых человека. Один из них в форме танкиста назвался Барановым. Второй представился как Эрнесто Ферреро. Оба они сразу произвели очень хорошее впечатление своей молодостью, энергией, жизнерадостностью. Я дал Баранову бинокль и ознакомил его с обстановкой. Осмотревшись, он сказал мне, что у него на подходе рота танков, и если бойцам интернациональной бригады будет трудно, то танкисты помогут. Я передал командиру бригады, что пришла танковая рота, которая расположена за нашим наблюдательным пунктом и готова по его приказу вступить в бой.

Командующий артгруппой 12-й дивизии, заметив артиллерию итальянцев, открыл по ней огонь. Правда, снарядов было мало, но и они внесли большое замешательство в боевые порядки итальянцев. Артиллерийские наблюдатели противника, по-видимому, засекли нашу артиллерию – через несколько минут появилась итальянская бомбардировочная авиация и взяла курс на артиллерийскую батарею, которая вела огонь. При этом самолеты обнаружили и наш наблюдательный пункт. На высотку посыпались воздушные «гостинцы». К счастью, итальянские летчики бомбили очень плохо: из двенадцати бомб на нашей высотке разорвалась всего одна. Эта бомба почти не причинила потерь, но зато сразу навела полный порядок на наблюдательном пункте. Командир бригады отдал приказ поставить часовых и не пускать на наблюдательный пункт посторонних.

39
{"b":"261316","o":1}