— Нет.

Джеффри сел рядом с ней и обнял ее, но она сбросила его руки, по-прежнему сжимая жемчужные серьги.

— Не бойся, дорогая. Я буду нежен, обещаю.

— Нет, нет! — Слезы застилали ей глаза, за его спиной она потянулась к одеялу тетушки Бет и завернулась в него:

Что с ней происходило? На секунду Джессика подумала, что сошла с ума. Всего лишь несколько минут назад она так сильно хотела его. А теперь была уверена в обратном. Она не могла. Теперь она все поняла.

— Джессика, что, черт возьми, происходит?

Она съежилась у окна, по щекам бежали слезы.

— Я не могу лечь с тобой в постель. Извини… Я…

— Но что произошло? Только минуту назад… — Он казался сбитым с толку. С ним такого никогда не происходило.

— Знаю. Извини. Похоже на безумие, просто…

— Что, черт возьми? — Джеффри стоял перед ней, лишенный присутствия духа. Его фрак странно выглядел на полу. — Что с тобой?

— Просто не могу.

— Но, дорогая, я люблю тебя. — Он снова подошел к ней и попытался обнять, но она не позволила.

— Ты не любишь меня. — Она чувствовала это, но не могла объяснить. Но что более важно, она не любила его. Джессика хотела его любить. Она знала, что должна его полюбить, понимала, что он относится к тому типу мужчин, от которых женщины без ума и которых умоляют жениться на них. Но не она — она не могла, и никогда в жизни не сможет.

— Что значит, я не люблю тебя? Черт побери, Джессика, я хочу жениться на тебе. Ты думаешь, я играю с тобой? Ты не та женщина, которую делают любовницей. Думаешь, я повез бы тебя сегодня на прием, если бы не был настроен серьезно? Не говори ерунды.

— Но ты меня не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Нет, не знаешь. Ты ничего не знаешь.

— Можно судить по воспитанию.

— А как же моя душа? То, что я думаю, чувствую, кто я, что мне нужно?

— Мы узнаем больше друг о друге.

— Потом? — Она ужаснулась.

— Некоторые так и поступают.

— Но не я.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь. И если у тебя есть хоть капля мозгов, то выйдешь замуж за человека, который говорит, что тебе делать и как. Так ты будешь гораздо счастливее.

— Нет, дело не в этом. Прежде я так и жила, Джеффри, но больше не хочу. Я хочу столько же отдавать, сколько и брать, хочу быть взрослой так же, как и ребенком. Я не желаю, чтобы меня подталкивали, выставляли напоказ и разодевали в пух и прах. Это как раз то, что ты вчера сделал. Знаю, ты хотел как лучше, но я была куклой Барби, и такую роль ты отвел мне в будущем. Нет! Как ты мог!

— Прости, если я оскорбил тебя. — Он наклонился и поднял фрак. Он задавался вопросом, а не была ли она немного не в себе. А Джессика вдруг почувствовала себя лучше. Она знала, что поступает правильно. Может быть, никто с ней не согласится, но она была в этом уверена.

— Ты даже не хочешь детей. — Смехотворное обвинение, высказанное в пять утра, стоя завернутой в лоскутное одеяло и разговаривая с мужчиной во фраке.

— А ты хочешь?

— Возможно.

— Чушь. Все это — ерунда, Джессика. Но я не собираюсь с тобой спорить. Тебе известно мое мнение. Я тебя люблю и хочу на тебе жениться. Когда утром ты придешь в себя, позвони.

Джеффри многозначительно посмотрел и покачал головой, потом, подойдя к ней, поцеловал ее в макушку.

— Спокойной ночи, дорогая. Утром тебе будет лучше.

Она не произнесла ни слова, но когда Джеффри ушел, сложила все его подарки в большую белую коробку, которую он принес. Утром она отошлет все туда, где он остановился.

Может быть, она сумасшедшая, но у нее не было сомнений в правильности поступка. Она еще никогда за свою жизнь не была так уверена. Джессика положила жемчужные сережки на ночной столик, сна не было ни в одном глазу. Она стояла счастливая и нагая в гостиной, попивая дымящийся черный кофе, когда солнце осветило холмы. Портрет занял свое прежнее место над камином.

— Как твой кавалер?

После долгой прогулки верхом Джессика пила холодный чай с тетушкой Бет. Она была необычно спокойной.

— Какой кавалер? — Джессика не шутила.

— Понимаю. Будем играть в кошки-мышки или ему отказано? — Глаза тетушки Бет пробежали по ее лицу, и Джессика отважилась на улыбку. В самом деле, кошка и мышка.

— Ваша взяла. Впал в немилость.

— Какие-то особые причины? — Впервые она была удивлена. — Я видела вашу потрясающую фотографию, снятую на каком-то приеме в Лос-Анджелесе.

— Где, черт побери, ты ее видела?

— Ого-го. Он, должно быть, точно впал в немилость! В лос-анджелесской газете. Что-то о приеме в консульстве, правильно? Целая толпа знаменитостей сшивалась вокруг тебя.

— Я не заметила. — В голосе Джесси сквозило уныние.

— Я поражена.

Джесси тоже. Но скорее неприятно поражена. Она размышляла о том, кто еще видел фото. Ей не хотелось, чтобы ее имя связывали с Джеффри. Ну хорошо — как и все остальное, слухи в конце концов улягутся. Гораздо труднее придется Джеффри.

Он должен встречаться со всеми этими людьми. А она — нет.

— Он сделал какую-то подлость или просто оказался скучным? Может быть, мне не следует совать нос в чужие дела?

— Конечно, нет. Я просто не могла, вот единственная причина. Я хотела заставить себя любить его. Но не смогла. Джеффри — совершенство. У него есть все. Что он только не делал ради меня! Но.., я.., я не могу объяснить это, тетушка Бет. У меня такое чувство, будто он пытался вылепить из меня то, что ему было нужно.

— Неприятное чувство.

— Я не могла избавиться от ощущения, что он проверяет меня, как скаковую лошадь. Мне было так.., так одиноко с ним. Разве это не сумасшествие?

Джессика рассказала Бетани о платье и серьгах с бриллиантами.

— Я должна была быть без памяти от радости. А получилось наоборот. Все напугало меня. Слишком.., не знаю. Мы — чужие.

— Любой человек сначала кажется чужим. — Джессика задумчиво кивнула и допила охлажденный чай. — Он казался достаточно привлекательным, но если нет особого влечения, какого-то волшебства.., то все теряет смысл.

Фраза заставила Джессику мыслями вернуться к той ночи.

— От страха я не слишком вежливо пошла на попятный. Я чуть не рехнулась. — Она улыбнулась при этом воспоминании, Бетани засмеялась.

— Что, вероятно, только пошло ему на пользу. Он выглядел таким пристойным.

— Несомненно. На нем был фрак, когда я начала выпендриваться и чуть ли не швыряться вещами. На следующий день я отослала назад все его подарки.

— Ты зашвырнула их к нему в окно? — Бет выглядела невероятно довольной, имея все основания надеяться, что Джессика так и поступила. Мужчинам нужны острые ощущения.

— Нет. — На мгновение Джессика залилась краской. — Я распорядилась, чтобы их доставил один из помощников с твоего ранчо.

— Так вот чем они занимаются днем.

— Извини.

— Я шучу. Уверена, кто бы это ни был, он получил огромное удовольствие.

Они посидели еще недолго, Джессика стала хмуриться.

— Знаешь, что меня еще раздражало?

— Я вся сгораю от нетерпения услышать.

— Прекрати меня дразнить, я серьезно. — Однако ей была по душе словесная пикировка с Бетани. — Он не хотел иметь детей.

— Так же, как и ты. Чем же это тебя раздражало?

— Хороший вопрос, но что-то со мной происходит. По-моему, мысль о детях меня больше не пугает. Я все еще думаю, что.., не знаю. В любом случае я слишком стара, но я…

Джессика знала, что была не слишком стара, однако хотела, чтобы кто-то посторонний сказал ей об этом.

— Ты хочешь ребенка? — Бет была ошеломлена. — Ты это имеешь в виду?

— Не знаю.

— Ну конечно, в твоем возрасте еще не слишком поздно.

Тебе нет и тридцати двух. Но должна признаться, я поражена.

— Почему?

— Потому что твой страх проник так глубоко. Вот уж не думала, что ты когда-нибудь будешь настолько уверена в себе, чтобы выдержать это соревнование. А что, если у тебя родится красивая дочурка? Подумай об этом. Для матери подобное может быть очень тягостным.