— И по всей видимости, весьма стоящим. Я не слишком банальна? Какое-то время меня раздражали подобные доводы, но не хватало смелости поделиться с кем-нибудь своими сомнениями. Для всех я деловая женщина, модница, детоненавистница, а сейчас — счастливая разведенная жена. Наступает момент, когда полностью меняешься внутри, однако никто не спешит отдирать прежние ярлыки.

— Тогда сожги их. Да, конечно, кое-что у тебя есть: ты избавилась от мужа, от магазина и от города. Осталось изменить совсем немного. — Бетани говорила печально, но с любовью к Джессике. — И к черту все ярлыки. Есть много того, что нам не под силу изменить, но если что-то и можно, не сомневайся и получай от этого удовольствие.

— Ты только представь себе — иметь ребенка… — Джессика сидела, улыбаясь, погруженная в свои мысли.

— Лучше ты представь себе. Я уже и вспомнить-то не могу да и не уверена, хочу ли. Я никогда не была настроена особенно романтично по поводу детей, однако очень сильно люблю Астрид.

— Знаешь, похоже, я прожила несколько глав из своей жизни, а теперь готова двигаться дальше. Не безжалостно расстаться с прошлым, а всего лишь продолжать движение вперед. Как в путешествии. Мы достаточно долго находились в одной и той же местности, пора трогаться. Вот что произошло. Я просто-напросто шла к другим пунктам, к другим потребностям, тетушка Бет, я чувствую себя заново родившейся.

Единственное, что у меня вызывает грусть, — мне не с кем поделиться своими переживаниями.

— У тебя могло бы получиться с Джеффри. Только подумай, что ты упустила!

Однако в глубине души тетушка Бет считала, что Джессика ничегошеньки не потеряла. В том человеке было недостаточно огня, отваги и сокровенных мечтаний. Он шел по проторенной тропе. Помимо всего прочего, как с ним было бы скучно. Она знала, что Джесси поступила правильно. Бетани задумалась на минуту о непредсказуемости реакции Джесси.

— Что-то еще беспокоило тебя в последнее время?

— Не уверена, что поняла.

— Поняла-поняла. Вполне. Ты не только уверена в том, что я имею в виду, но и в остальном. Осмелюсь заметить, что именно в этом и заключалась проблема с Джеффри, не правда ли? Дело было не в нем.

Джессика хохотала, но не призналась бы ни в чем.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Да, и ты наконец начинаешь узнавать себя. Я рада. Но что ты собираешься с этим делать?

— Я думала о том, чтобы исчезнуть на пару дней.

— Тебе ведь не нужно мое разрешение, правда? — Тетушка Бет смеялась, а Джессика отрицательно покачала головой.

Она выехала в шесть на следующий день, когда солнце взошло над холмом тетушки Бет. Ей предстоял долгий путь.

Шесть часов, возможно, семь, а она хотела быть там вовремя.

Джессика надела светлую рубашку и юбку, в которой было прохладнее, чем в брюках. Она прихватила с собой полный термос охлажденного кофе, сандвичи, целую сумку яблок, а также орешки и печенье, которые несколько дней назад принес работник с ранчо. Она была полностью снаряжена. И полна решимости. А также — страха.

За последние два месяца они обменивались письмами два-три раза в неделю. Их содержание очень изменилось. Прошло четыре месяца с тех пор, как Джессика последний раз виделась с ним. Четыре месяца с тех пор, как Ян повернулся к ней спиной и вышел. За это время многое изменилось. Они оба стали осторожнее в своих письмах. Заботливыми, испуганными, даже безрассудно веселыми. Взрывы смеха проникали на каждую страницу, равно как и глупые замечания, случайные упоминания о прошлом, дурачество и снова осторожность, будто каждый из них боялся слишком сильно раскрыться другому. Они придерживались безопасных тем: ее дом, его книга.

По-прежнему не было известий о контракте на экранизацию романа, но книга должна была выйти осенью. Джессика бес покоилась по поводу контракта, а Ян волновался за нее, как она устроилась в новом доме. Он никогда не забывал называть его «ее» домом, как оно и было. На данный момент.

Теперь они были посторонними людьми, не сплетенными вместе в одну ткань. Их разделило то, что с ними произошло, то, что они сделали друг с другом, а также то, что ни один из них не мог больше притворяться. Джесси спрашивала себя, можно ли вернуться к исходной точке после всего. Может быть, и нет, но она должна была знать наверняка. Сейчас, не ожидая понапрасну. Вдруг Ян больше не думал встречаться с ней?

Тон его писем был таким, словно он уже смирился с подобной перспективой. Ян никогда не напрашивался на свидание. Но он его получит. Она хотела видеть его, взглянуть ему в глаза, чтобы понять, а не только натыкаться в письмах на эхо его голоса.

Джессика подъехала к знакомому зданию в половине второго. Ее проверили, обыскали сумочку, и она прошла внутрь, чтобы заполнить требование. Джесси присела и прождала нескончаемые полчаса, в то время как ее глаза беспокойно перескакивали с настенных часов на дверь. Сердце ее билось, как паровой молот. Она была здесь. И до смерти напугана. Что она ему скажет? Может быть, Ян даже не захочет ее увидеть — вот почему он не упоминал о свиданиях. Сущим безумием было примчаться сюда.., сумасшествие.., глупость…

— Посещение к Яну Кларку.., посещение к Яну Кларку. — Голос охранника монотонно выкрикивал его имя, и Джессика подскочила со своего места, стараясь идти медленно, когда подошла к охраннику в форме, стоявшему на часах у двери комнаты свиданий. Это была другая дверь, не та, через которую она проходила раньше. Оглянувшись, Джесси поняла, что Ян содержался теперь в другом блоке. Возможно, сегодня между ними не будет стекла.

Охранник отпер дверь, проверил штемпель на запястье, который ей поставили при входе, и сделал шаг в сторону, пропуская ее вперед. Дверь вела на заставленную скамейками и огражденную клумбами лужайку без видимых ограждений — лишь длинная полоса ухоженного газона. Джессика медленно переступила порог, обратив внимание на пары, бродящие по дорожкам с каждой стороны лужайки. И тут она увидела Яна, уставившегося на нее с дальнего конца площадки. Словно сцена из кинофильма. Ее ноги вдруг налились свинцом.

Джессика стояла, замерев на месте, — так же, как и он, пока по его лицу не стала расползаться широкая улыбка. Ян был похож на долговязого нескладного парня, который смотрел на нее во все глаза и улыбался сквозь слезы — точно так же, как и она. Сумасшествие: полквартала газона разделяло их, но они не двигались с места.., она должна была.., она приехала сюда, чтобы увидеть его, поговорить с ним, а не просто стоять здесь и пожирать его глазами с потерянной улыбкой.

Ноги сами понесли ее по дорожке, Ян начал приближаться со своей стороны, его улыбка становилась шире, и вот она наконец оказалась в его объятиях. Вот — Ян. Тот Ян, которого она знала. Он пах Яном, на ощупь был им. Ее подбородок устроился на привычном месте на его груди. Она была дома.

— Что произошло? У тебя закончился лак для волос или тебя достали ящерицы?

— И то и другое. Я пришла, чтобы ты мог спасти меня. — Джессика, как и Ян, с трудом подавила слезы. Их улыбки напоминали яркий солнечный свет под летним дождем.

— Джесси, ты — ненормальная. — Он крепко обнял ее, Джессика засмеялась.

— Не иначе. — Она сильнее прижалась к нему. Ей было так хорошо, она положила руку ему на голову и ощутила шелк его волос. Это был он. — Слава Богу, с тобой все в порядке. — Джессика слегка отстранилась, чтобы посмотреть на него.

Ян выглядел неважно. Кожа да кости, немного усталый, слегка загорелый и невероятно потрясенный. Он снова привлек Джессику к себе, положив ее голову себе на плечо.

— Ну-ну, малышка. Когда ты начала мне писать, я не мог этому поверить. Я распростился со всякой надеждой.

— Знаю, я — мерзавка. — Она ощущала свою вину за долгие месяцы молчания. Теперь, глядя ему прямо в глаза, Джесси видела, как сильно это ранило его. Но ей пришлось так поступить. — Я отъявленная мерзавка.

— Да-а, но такая симпатичная. Ты замечательно выглядишь, Джесси. Ты даже прибавила в весе.